Немного об орнитологии

Прогулки тьмы накрывали город ночью. Синицы перестали шуршать холодным одеялом, а снегири и вовсе попрятались в него. Воробьи улетели высоко на деревья, доедая последние крошки. Но не все птицы по ночам спят. Даже вышеупомянутые виды иногда сами решают, что им делать. —хей, воробей! Да ты догнать нас не сможешь!—усмехнулся парень, поправляя съехавшую из-за разряда снега челку. Ему было 16 лет. —вообще-то это действительно нечестно, синица!—закатила глаза девушка, спускаясь с небес на землю и помогая своему другу. Ей было столько же. —да похую! Я смогу летать совсем скоро!—усмехнулся паренек, раскрывая крылья и делая из них своеобразный щит, укрывший его от пары атак снега. Он был младше первых двух на парочку месяцев, но было ему все равно 15 лет. Никто не знал, как его зовут, лишь только он. В городе местные прозвали его воробьем из-за окраса не очень окрепших крыльев. Сам он был из не очень богатой семьи, из которой впоследствии сбежал, ища себе новую квартиру. Подрабатывал механиком на заправках, чинил машины за пару тысяч, иногда даже создавал камеры и другие приборы за хорошую сумму. Сам по себе он был веселым, всегда смеялся и никогда не грустил. Любил играть на улице со своими друзьями, которых он случайно нашел в полицейском участке, когда пытался записаться туда подрабатывать: те тогда разбили пару окон, из-за чего были приговорены к двум суткам в неволе. Там-то шатен им и помог. Поначалу ему не нравились те авантюры друзей, но он к ним привык. Никогда в них не участвовал, зачастую был наблюдателем и шухером. Помог он синице и снегирю, хотя больше они были похожи на попугаев неразлучников. Оба знали имя друг друга, но своему новоиспеченному другу говорить отказались. О них можно поподробнее, но в описании они будут уже раздельно. Синица: Можно подумать, что это женская кличка, но нет. Это кличка их главаря, который на фоне его подруги не казался таким уж и главарем. Очень находчивый парень, всегда найдет приключения даже в пустой белой комнате... возможно с мягкими стенами. У него были большие ангельские крылья, прекрасный двойной нимб и... характер чёрта. Вроде его любознательность можно отдать к хорошим качествам, но вот на нары они с блондинкой попали по его вине. Летать он умел чуть ли не с рождения, причем прекрасно. Но перестал так яро любить полет, когда они в пятом классе стали проходить историю Дедала и Икара. После этого мифа он явно стал больше любить землю. Слишком буквально верил во все сказки и те же мифы. Снегирь: Вроде мужское имя, да и натура на мальчишку тянет. Снегирь была подругой синицы с малых лет, любила все его идеи и всегда принимала участие. После прихода воробья стала реже участвовать в подобных мероприятиях. Зато она стала гораздо добрее и отзывчивее, улыбалась чуть ли не больше самого друга. Врагов все трое почти не имели, за исключением синицы: был у него когда-то одноклассник, который вскоре перешёл на домашнее обучение. Они постоянно конфликтовали, ссорились, иногда и дрались. Ушел из школы он потому что, как оказалось, выявили у одноклассника этого шизофрению: мол ему кто-то в голове мысли дурные предлагает да репутацию портит. Ангел всегда считал это бредом, хотя был рад избавиться от такого конкурента.

***

Итак, вернемся к основной истории подростков. Главной их идеей сейчас было вместе подготовиться к экзаменам. Математику и русский они на 3 натянуть смогут все, а вот с двумя другими будут проблемы. Воробей с синицей идеально знали физику, поэтому выбрали её. Вторым предметом стала география из-за её легкости. А вот снегирь не знала ни того, ни другого предмета, хотя и выбрала их же. Они сидели на заброшенном чердаке, который был для них всем местом для сбора. Синица раскрыл карту с множеством графиков и чертежей, указывая на один из них. —смотри, снегирёк, у нас есть график с двумя телами, которые движутся вдоль оси OX. Движутся они по-разному, у нас есть горизонтальная x и вертикальная t, ну, время короче—архангел отчаянно пытался объяснить подруге задачу понятно, хотя это не особо и давалось. Он прекрасно понимал эту тему, но учитель был из него никудышным. Так они и проторчали на чердаке до следующего утра. Оторвались от карты они лишь при резком отсутствии сернистого света фонаря, который выключился из-за своего графика. В помещении моментально стало темно, лишь нимб синицы издавал маленькое давление света. Фонарик от телефона быстро решил проблему. За время учёбы своих друзей Воробей просто спал. Недостаток сна отразился на его лице синими подтеками под глазами, словно те бессонные ночи отпечатались в тех местах. Все они не отличались той бодростью. Всегда хотели спать, но дела никто не отменял. Все слушали свои песни, в надежде уйти из серого мира снега в теплый мир лета, хотя иногда не получалось даже с ними. На полу стояло мелкое радио, сделанное синицей. Оно было подключено к какому-то каналу, из которого вещали полную мешанину из песен. Есть 2 цвета—черный и белый, А есть оттенки, которых больше! Но нам нет никакого дела до тех, кто черный, кто белый. —мы дети проходных дворов, найдем сами свой цвет!—подпевал шатен, лежа на полу и рассматривая свои собственные крылья. Музыка играла тихо, никому не мешала, но вот завывания воробья иногда заставляли фокусироваться на другом объекте. «Учитель» и «ученица» озлобленно повернулись на того, жестом указывая молчать. Кареглазый закатил глаза, закутываясь в старый рваный плед, который они когда-то давно купили. —дело было вечером, делать было нечего—усмехнулся неугомонный парень, снова разрезая монотонный бубнеж голубоглазого. —да это тебе делать нечего! Ты то тему на 5 знаешь!—девушка все-таки высказала всё то, что накипело за этот час зубрежки. —дай жигу тогда, покурю и заткнусь—масочник встал со своего места, подходя к окну и открывая его. Стен на том чердаке не было, хотя пространства хватит на целую квартиру. Ребята поворчали из-за холода, продолжая учиться. Шатен закурил, делая туман на улице еще более непроходимым и почти непрозрачным. Кажется, туман можно было даже потрогать. Его это не волновало. На небе еще была ночь, несмотря на часы утра. Тусклые серые лучи солнца кричали от зависти луне, где-то у подъезда кричал человек. Для этого района было вполне нормальным чье-то убийство или насилие. Все в троице уже хотя бы раз убивала человека, кто-то этим гордился, а кто-то прятал лицо убийцы за маской смеха. Подросток тихонько хмыкнул, с легким желанием представляя эту картину. Иногда он очень хотел стать жертвой какого-то насилия, избиения, кражи или даже убийства. Синица объяснял это тем, что у младшего не было семейной любви, вот он и хотел получить её таким образом, пусть результатом будет и не совсем любовь, да и не совсем семейная. Желание взяло верх, парень кинул недокуренную сигарету вниз. Она маленькой искоркой долетела до снега и потухла. Вслед за ней и он, но уже по лестнице. Воробей хотел увидеть убийство. Он хотел стать его частью. —ты куда?—услышался голос друга эхом где-то над этажами. —не буду мешать вам целоваться—усмехнулся подросток, перескакивая по три ступеньки на каждой лестнице. В ответ послышалось какое-то ворчание, но он его уже не мог разобрать. В глаза ударил ветер, короткие темные волосы быстро покрылись белой шапкой. Такую метель сложно было почувствовать на высоких этажах. Шатен уже начал волноваться, что свидетелем убийства он не станет. Он побежал за угол, стараясь ориентироваться на женский крик. В конце концов он увидел девушку, лежавшую в луже крови. Рядом стоял мужчина с ножом бабочкой в руках. У мужчины не было видно лица выше носа, черный капюшон закрывал обзор. Одет был не очень тепло, хотя нельзя было сказать, что ему холодно. Вызывал он отвращение, но где-то внутри воробей хотел с ним познакомиться. —не волнуйся, я не хочу убивать тебя, парочка надрезов не помешает—он усмехнулся и, кажется, всё-таки случайно убил девушку, сделав надрез на горле слишком глубоким.—жаль, что веселье было таким коротким. Вдруг он увидел подростка, улыбаясь точно также, как и ранее. Он кивнул ему, выставляя полный ряд белых зубов. —еще встретимся, мелюзга—мерзко расхохотался он, вставая и уходя в туман. Ну а кареглазый не стал медлить и быстро подошел к трупу. Кровь всё ещё небольшим фонтаном выходила из артерии, загрязняя алым снег вокруг. Воробей снова на корточки, ощупывая рану голыми руками. Часть крови попала на крылья, которые и без того были красными из-за редстоуна. Отвращения не было, лишь какое-то удивление от этого, восторг. Птица боялась своих чувств, но её явно не волновал этот страх. Одежда частично запачкалась чужой кровью, в глазах появилась какая-то сумасшедшая искра. Жидкость будто сделала его каким-то безумцем. Возможно, он бы сейчас сошел с ума, если бы его не позвали друзья всё с того же чердака. —воробей! Я в душе не чаю слышишь ты меня или нет, но вали обратно! Если помрешь от пурги, то клянусь клюкве, что воскрешу тебя и снова прибью!—кричала подруга с окна. Парень ожил, вставая и уходя от трупа девушки, который уже знатно занесло снегом. —я... да, сейчас, иду я уже!—в небольшом смятении кричал воробей, подходя к подъезду, открывая дверь ключом и пролетая сквозь все этажи. Он подбежал к квартире, которая считалась тем чердаком, и постучал в неё. Ему быстро открыли дверь, запуская того и неодобрительно смотря. —ну и хули ты сбежал? Почему ты вообще в крови?—кажется, синица не так уж и удивлялся этой крови. Раз эта кровь не от его друга, значит всё нормально. Всему району было все равно на неё. Все тут были либо жертвами, либо убийцами. А всё это лишь из-за анархии в этом закутке города. Во многих местах уже доживали свой срок старые организации, на их место приходили новые, молодые. Но вот чем славился район троицы, так это своей смутой и отсутствием предводителей. Всегда славились только этим, поэтому и район считался очень бедным и неблагоприятным, зато раем для убийц да педофилов. —да мне скучно стало! Я решил пойти, погулять, ну а там чел какую-то бабу режет. Я решил постоять, посмотреть, ну и попала кровь на меня—усмехнулся он, будто этот момент был его главной гордостью.—а вы на кой хер меня звали вообще? —не хочешь попробовать зайти в район, в котором сейчас куча говна из-за смены власти происходит?—хитрости улыбнулась снигирь, расправив алые крылья. —а что за раойн?—парень заинтересовался. —в душе не чаю. Туда вроде какой-то парень знакомый хочет править—девушка дружески толкнула синицу в плечо, сдерживая смех. Тот же просто закатил глаза. —я за любой движ, и за голодуху тоже. Я в деле—он не называл эту миссию опасной авантюрой, ведь её предложила снегирь, а не синица. Ей воробей доверял больше.