Немного об орнитологии

Удар. Еще удар. Где-то по карнизу пробежала ворона. Воцарилась резкая тишина, люди думали о том, как им воплотить план в действие. Снегирь и синица уже были опытными авантюристами, но что на счет воробья? Он нигде не участвовал, да и вряд ли примет достойную роль в обычном шпионаже. Интересно, а каким бы был их район, если бы тут была какая-то организация? Стал бы этот закуток лучше, добрее? Ведь его нередко называли другие жители как «пристанище крови», по крайней мере такое название слышал воробей от своего старинного друга, жившего в другом районе, где тоже скоро начнутся войны за трон. —на дворе 365 январь. Вряд ли нас заметят так скоро, учитывая эти ебучие праздники... Фу, как же я ненавижу ваш новый год—с отвращением отвернулся ангел, хмурясь и стараясь не представлять перед глазами свой ненавистный праздник. Праздники здесь никто не любил. Во время празднования обычно совершалось больше всего убийств. Кто-то и лишился родителей во время нового года, теперь он помечен в календаре красным цветом не зря. —из-за твоей ненависти к праздникам у нас и не бывает половины вылазок!—закатил глаза другой шатен, скрещивая руки на груди. Атмосфера начала накаляться. Кажется, этой агрессивной энергией можно было легко заменить обычные лампочки, висящие в масляных фонарях. —да ну блять? Кто бы говорил! Ты же ни на одну вылазку с нами не ходил, неженка! Ты вкус крови только через маску процеживаешь, а крыльями прикрываешься от ножей, чтобы они не попали в сердце!—крикнул архангел, распуская свои крылья цвета январского снега. —а мог бы пойти на какие-нибудь, если бы ты их все проводил!—младший тоже распустил свои крылья. По инерции кровь с конечностей брызнула на чистые цвета серого бетона.—ты будто только меня винишь во всех проблемах нашей группы! Резкий стук. Синица ударил воробья кулаком по виску. Масочник упал, хватаясь за ударенное место и быстро вставая, дабы дать ответный удар. —не смей!—крикнул он, набрасываясь на друга. Птица не успела причинить боль ему. В драку ввязалась снегирь. —так, два оболтуса, а ну быстро прекратили спорить! Вы же из-за праздника ссоритесь, идиоты!—кричала она на них. оба посмотрели виновато, хотя в глазах все равно мелькнула искра ненависти даже к подруге. —так воробей первый начал! «Ты весь движ отменяешь», «да это только твои проблемы»—продолжил ругаться шатен, обильно жестикулируя на бывшего друга и пародируя его. —я сказала вам быстро заткнуться—каждое слово она говорила четка и ясно, словно как-то по-змеиному шипела. За одну секунду тема о праздниках превратила трех неразлучников в каких-то кукушек, постоянно тараторящих ипрезирающийх свой же вид. В окно снова постучала черная птица. То было слегка приоткрыто, но в одну секунду оно с треском впечаталось в раму из-за сквозняка. По окну пробежала тонкая трещетка, звук отпугнул ворону. —в смысле заткнуться, а почему я один леща полу...— —да потому что ты руина, воробей!—заткнул шатена механик. Синица сделал пару глубоких вздохов, успокоившись. Лазурные глаза медленно передвигались с одной на другую фигуру. Все поняли его намерения и тоже начали потихоньку успокаиваться. В горле, как и в мыслях, остался неприятный осадок о других. Кажется, это немного повлияет на их первую вылазку втроем.

***

Часы медленно били одиннадцать. Ребята решили действовать. Вокруг били салюты, несмотря на час до прихода нового января. Все привыкли к каким-то звукам, кроме воробья. Был он такой птахой, которая вроде бы взрывы слышала ежедневно, а всё равно боялась посторонних звуков, да и тишину не очень любила. Раньше он обожал слушать и слышать голос своих друзей, в надежде подавить звук взрывающейся техники на верстаке, или чей-то крик, который шатен иногда даже был рад услышать. Они шли вровень, пока синица не начал отставать. Никто не обратил на это внимания, ведь все были заняты лишь своим собственным шагом. Вдруг он резко выбежал на дорогу впереди, расправляя свои крылья в полный рост и выставляя на своего друга металлический кастет, паралельно еще и крича что-то с сумашедшим взглядом. Воробей пошатнулся и упал в снег от неожиданности, вытаращив глаза на появившегося приятеля. Он бы закричал, но жизнь улиц научила его быть немым даже в самых людных местах. —как маленький блин—буркнула под нос девушка, продолжая путь. Ангел лишь рассмеялся ей в лицо из-за высказывания. Они уже прошли часть своей улицы. Следующая часть района была такой же, как и их часть. Такая же бедная и угрюмая. Они не видели города, ни разу не были за стенами бетонной клетки, никогда не видели чужую жизнь, лишь чужую смерть. Им не с чем было сравнивать, поэтому они и не пытались сбежать, не хотели и не знали куда. Дорога их перемещалась вместе с ними. Фонари провожали героев навстречу новому району, вслед за ними поспевали и новые розыгрыши... Снегирь взяла горсть снега, в которую был загреблен еще и комок чей-то запекшейся крови, и засунула его за шиворот к синице. Тот начал извиваться, материться и пытаться убрать сырую пакость из-под своей куртки. В итоге это удалось, и он бросил злой взгляд в сторону подруги. —ты блять доиграешься, фурия—процедил сквозь зубы подросток. Его нижние пряди были темнее, с них капала розовая вода с отблеском яшмы. Блондинка не оценила этот юмор и пнула сугроб снега перед собой, в нем еще оставались частички крови, которые только-только отряхнул друг. Всё это цунами налетело на синицу, покрывая его на треть снежной шапкой. Было мокро и неприятно. —мы так до района не дойдем—усмехнулся воробей, проходя через них. —заткнись!—хором ответили друзья. —да ладно вам, будто вы также не дума... Парня заткнули снежком, прилетевшим ему в глаза. Кажется, побитым сегодня уйдет друг, а не их враги. Снова все шли в тишине. Вернее тишина была лишь в том куполе, который перемещался вместе с ними. Вокруг этого купола как всегда творилась анархия. Где-то переломилась ветка, звук напоминал хруст плечевого сустава, когда его ломаешь вдовое. А может быть это он и был. Вдалеке звучал салют. Гроздья света прорезали кислород в воздухе. Взрывы были явно не в их бедном районе, возможно это была одна из группировок, которые только-только взошли на трон. Зёрна власти проклюнулись даже под метровым снегом, больше напоминая не чистые подснежники, а кровавые камелии. Абсолютно каждый район объединялся между собой длинными каменными арками, которые являлись границами своеобразных миров. Из-за междоусобных войн в обоих частях арка между новым и старым районами была почти полностью разрушена, тем самым не давая никакой навигации людям между районов. Они дошли до этой арки с абсолютно испорченным настроением, с побитыми друг другом мордами, с охотным желанием убить и себя, и других. —ну что, поебашили?—усмехнулся синица, находя где-то в снегу коричневатый череп, становящийся песочным в его руках. Он подбросил голову в туманное небо, пнул её в сторону арки. Кость разлетелась в пыль, долетая до самого конца ее маршрута. По ветру рассыпался томный запах смерти, воздух стал краснее и насыщеннее. —ты долбаеб? Нахуй череп сломал?—нахмурилась снегирь, давая тому подзатыльник. Сейчас они все просто искали повод ударить друг друга. Друг познается в беде. Враг познается в победе. —да ты заебала! Вот надо было тебе свои пять копеек вставить в моё шоу?—с обидой повернулся шатен, явно желая ударить девушку по лицу. По ушам ударил свист от неизвестного направления. Секунда. Удар. В глазах у архангела потемнело, ноги подкосились и начали жалобным скрежетом кланяться снегу. Кто это был? Думаю, все уже догадались. —ты что наделал?!—закричала демоница, стараясь смягчить падение друга. —ну а хули!?—крикнул воробей. В руках был примитивный шокер.—я даже не думал, что эта штука в кои-то веки заработает! Парня просто парализовало на несколько часов. До нового района они так и не дошли. Порой самый главный враг находится прямо у нас за спиной. Страшнее же, если он стоит перед тобой—ты видишь его, он видит тебя, а между вами пробегает лишь электрон бодрости. Никакого сомнения. Сейчас воробей с синицей понимали, что их внутренняя война зашла слишком далеко. Масочник повалил друга себе на плечи, жалея, что они прошли столь больший путь, добившись лишь обратной дороги. Но даже с этим он не так уж жалел о содеянном. Ведь они трое могли оказаться под более сильным ударом втроем, если бы оказались там, верно? Подросток хотел верить, что сейчас он случайно не сломает жизнь синицы. В конце концов совесть внутри взяла верх.

***

В глазах мутнело. То, что когда-то казалось непроглядной темнотой стало еще чернее, мрачнее, холоднее. Какой-то Шелест листьев, возможно хруст снега. Парень не понимал ничего вокруг, всё шло караваном, по очереди обгоняя подростка. —очнулся!—кричал знакомый мужской голос. Было жарко и сыро. Отдаленно чувствовался запах сигарет и крови. Наконец синице удалось открыть глаза. Он был на своем родном чердаке, рядом с родными людьми. За окном была черная штора неба, которая плавала по воздуху из-за слабейших его ударов. Рядом стоял воробей, он держался за крыло друга—ощущение было приятное, приторное, но вот оставить конечность свободной хотелось больше, чем получить еще подобных ласк. Вдалеке скрипнула половица. В диапазон от правого до левого угла влетела снегирь. Теперь можно было наглядно сравнить состояние обоих: а у них был сильнейший шок и страх. Час назад они хотели друг друга убить, но, кажется, всё-таки винили себя за те мысли. —какого... что случилось?—кряхтя, спросил ангел. Он одернул крыло, слегка ударяя этим действием руку масочника. Он посмотрел на воробья: взгляд был опустошенный. Страх, шок и безразличие слилось в одну чашу. Он не мог больше ничего сказать Было стыдно. Он прижал к себе бурые крылья, натянул на нос немного спавшую маску и вышел с чердака. —он тебя шокером ударил. Ты отрубился, а потом я час отговаривала воробья от суицида, потому что ему было очень стыдно—хмурясь и улыбаясь, ответила девушка. В глазах собеседника она увидела негодование. —а район?—он резко встал, глядя раскрытыми глазами на подругу. —тише ты! Не дошли мы до него, сразу тебя обратно поволокли—поджала губы снегирь, отводя взгляд на старенькое радио. Из него играли популярные того времени песни. Тихо и мягко, несмотря на громкий и редкий темп. Устройству подпевала метель на улице, через которую вряд ли получится пройти даже с металлической дверью перед собой. —снегирек, а где воробей?—синица вспомнил о друге, который минуту назад вышел, скрывая за маской стыд. —он каждую минуту выходил на лестничную площадку покурить. Я удивлюсь, если он не там—грустно улыбнулась девушка. Они все курили и пили, всё-таки самый период подростковой жизни. Снегирь курила редко, пила в основном лишь в какие-то праздники. Воробей очень часто курил, презирая алкоголь полностью. Синица же просто пил, хотя всегда знал меру. Шатен пожал плечами, узнавая в этом описании своего друга. Крылья немного ныло от холода, волосы прилипли ко лбу, нимб на фоне тусклого керосинового казался маленькой каплей смолы в море янтаря. Сильно хотелось спать обоим. Этот чердак был оборудован и как квартира. Где-то в углу валялось два спальника, а третий всегда был завернут. Воробей никогда здесь не спал. Считал, что жить в этой «квартире» он будет лишь только если его достанет страх перед соседями, либо какая-то другая причина его психической нестабильности. Ребята его прекрасно понимали. —сколько времени?—разрезал тишину вопросом архангел. —час и 48. —с новым годом, снегирек—усмехнулся парень. —и тебя тоже, главный ненавистник торжества—в ответ улыбнулась демоница. Комната залилась той детской наивной атмосферой, когда маленькие считают, что в праздники случается только хорошее. От этой атмосферы не хотелось отходить, несмотря на то холодное течение, иссушающее детский мир фантазий понемногу. Новый январь начался с сигарет и электричества в теле. Хорошее начало года.