В шаге от ошибки

      В разных концах комнаты захлопнулись двери. Они остались вдвоем, и оба знали, что будет дальше. Что должно произойти и что не может не произойти сегодня, сейчас. Большая кровать посреди полупустой церемониальной комнаты не оставляла выбора, являя собой их долг перед семьями и друг перед другом.       – Здравствуй, – Лань Сичэнь шагнул чуть ближе. Меньше всего ему хотелось напугать своего жениха, жертва которого в этот вечер была много больше его собственной.       Метка, которую должен был поставить Лань Сичэнь, меняла его собственную жизнь не больше, чем завтрашняя церемония. Однако для Вэй Усяня она означала всецелую принадлежность альфе до конца жизни. Сегодня он отдаст себя, отдаст свой выбор и свою жизнь. И понимание этого рождало в душе Лань Сичэня мягкую, утешающую нежность по отношению к жениху.       Вэй Усянь кивнул и тоже несмело шагнул ближе. Боязнь сделать что-то не так и всё испортить была вбита в него мадам Юй задолго до дня церемонии. Договор о браке заключили много месяцев назад, но лишь это мгновение стало их первой встречей. Сейчас они многое были обязаны сделать впервые.       – Ты… прекрасен, – Лань Сичэнь не врал. Завтра он своими руками покроет голову Вэй Усяня красной вуалью и совершит три поклона. Сегодня Вэй Усянь стоит перед ним почти нагой, в легком ритуальном одеянии, которое было надето только чтобы поскорее упасть с плеч.       Лань Сичэнь подошел ближе и наконец смог поймать на себе взгляд Вэй Усяня. Обменявшись неловкими улыбками, и впервые разглядев лица друг друга, они снова замерли, решаясь на следующий шаг.       Полумрак церемониальной комнаты давал больше свободы, чем яркий свет помещений, откуда они вошли. Бежать было некуда: вернуться назад непозволительно, а единственная доступная дверь ведёт в ванную комнату. По заверению слуг, там они могли привести себя в порядок и найти чистую одежду на завтра… но думать об этом нужно будет уже после завершения церемонии.       – Я глубоко уважаю тебя. Ценю тебя и никогда не причиню тебе боль. Ты всегда сможешь на меня положиться, и я никогда не отвернусь от тебя. Не бойся, – Лань Сичэнь не мог произнести слов любви, не считал правильными и слова утешения. Сейчас он мог дать своему партнеру лишь такую опору.       – Спасибо, – Вэй Усянь снова кивнул, чуть поворачивая голову в сторону кровати. Он не хотел выглядеть несчастным или удрученным, не хотел казаться напуганным или колеблющимся.       Чутьё подсказывало ему, что Лань Сичэнь говорит правду: он не причинит зла, он будет почитать своего мужа и в будущем станет примерным отцом. Пора было расслабиться и провести первую ночь так, чтобы она стала приятным воспоминанием на всю оставшуюся жизнь. Но было ли тому виной столь краткое знакомство или нагнетающая церемониальность – Вэй Усянь не мог расслабиться.       За прошедшие течки он не раз представлял себя с мужчиной, – и эта часть его внутреннего мира была весьма заинтересована происходящим, давно предвкушая новый, до мурашек интимный опыт. Но другая его часть продолжала и продолжала разжигать в душе смятение. Словно что-то было не так.       Но Вэй Усянь был не из тех, кто сбегает, как и не из тех, кто нарушает обещания. Пусть ощущения были странными, но ведь и он раньше никогда не стоял в одной комнате с будущим мужем, ожидая добрачной церемонии. Долг перед семьей, – а вернее благодарность дяде Цзяну и мадам Юй за воспитание, заботу и возможность обрести семейные узы, – ещё отчётливее жгли грудь, заставляя отбрасывать сомнения. Сегодня он пройдет обряд и завтра выйдет замуж. Для этого он здесь, и он давно всё решил.       Лань Сичэнь тоже давно принял решение. Он с самого детства знал, что однажды отец выберет для него омегу благородной крови с почётной родословной. Это укрепит семью, даст новые связи и продолжит издавна чтимые традиции.       Он не понимал до конца, что чувствует сейчас, стоя в нескольких шагах от будущего супруга. В то же время он боялся не почувствовать ничего, даже коснувшись его. Вэй Усянь был невероятно красив. И, по рассказам дяди, характер у него тоже был весьма занимательный… Лань Сичэнь улыбнулся своим мыслям.       Не решаясь ни на слова, ни на действия, Вэй Усянь так и смотрел в сторону постели, чуть сжимая край одеяния. По традиции, добрачная церемония проходила вне периода течки и гона, что было разумно, но создавало определённые трудности.       – Доверишься мне? – ещё один шаг со стороны Лань Сичэня.       Лань Сичэнь – альфа. И, как альфа, он будет вести ситуацию и возьмет на себя контроль и ответственность. Какие бы мысли не занимали его голову, стоящий перед ним омега – приоритет. Сейчас главное сделать всё, чтобы первый опыт его будущего мужа был правильным и как можно более приятным.       Лань Сичэнь протянул руку. Он хотел получить пусть и безмолвное, но согласие, символом которого тут же стала ладонь принимающего приглашение Вэй Усяня. Они прошли к постели. Через пару мгновений лёгкие одеяния оказались на полу, обнажая альфу и омегу друг перед другом.       Лань Сичэнь чуть склонился, поддерживая и укладывая Вэй Усяня на кровать. Прикосновения были аккуратными и неспешными. Таким же стал и первый поцелуй. Их губы сошлись и разошлись, больше на пробу, чем из желания. Однако именно в этот момент Вэй Усянь вдруг почувствовал отголосок приятного нового запаха. Его бросило в жар, а по коже побежали мурашки. Что это было? Едва уловимо, но так правильно – будто что-то родное, нужное, важное. Стремясь за этим, он потянулся выше, цепляясь за плечи Лань Сичэня, касаясь его волос и шеи.       Лань Сичэнь тоже успел уловить притягательный запах. Желание потекло по венам, заставляя прижать омегу к себе. Вэй Усянь охнул, держась за плечи альфы. Ведомые новыми, яркими ощущениями, они снова поцеловались, в этот раз глубже и чувственнее.       Оба знали, что распознать аромат альфы или омеги вне течки и гона невозможно. Невозможно, если только партнеры не предназначены друг для друга.       Это была редкость, больше похожая на старую городскую легенду, в которую мало кто верил, но и опровергнуть которую никто не мог. Сейчас же и Вэй Усянь, и Лань Сичэнь могли поклясться, что ощутили запах друг на друге. Было глупо даже думать, что им могло показаться.       Смесь спокойствия и восторженного возбуждения пробежала по телу Вэй Усяня. Устроившись меж разведенных ног омеги, Лань Сичэнь исследовал его тело, поглаживая и чуть сжимая поясницу и бёдра, губами касаясь шеи и ключиц. Он аккуратно провел рукой ниже.       – Это… – кольцо мышц под его пальцами было влажным от природной смазки, но, что важнее – мягким и податливым.       – Да, один… из этапов подготовки. Ты уже можешь… войти.       – Хорошо, – Лань Сичэнь поудобнее перехватил бёдра Вэй Ина, наклоняясь к его лицу. Он медленно коснулся губами кончика носа, и так же осторожно завладел ртом. Вэй Усянь чуть отвлекся, стараясь ответить будущему мужу, и Лань Сичэнь не преминул аккуратно толкнуться внутрь. Вэй Усянь лишь кратко ахнул в разорвавшийся поцелуй и тут же утонул в новых поцелуях и ритмично углубляющихся толчках.       Поначалу блаженные ощущения захватили его, но с каждой секундой сердце отзывалось всё большей тревогой. Что-то не так. Запах, который Вэй Усянь так желал почувствовать и так старался уловить, не усилился. Наоборот, он исчез. Паника волной прокатилась по спине Вэй Усяня, вызывая напряжение в мышцах. Захотелось оттолкнуть нависающего сверху мужчину, а глаза вдруг подёрнулись дымкой отчаянной обиды. Дыхание на шее и вызывающие сладкую негу толчки окончательно ушли на второй план, перекрываясь ощущением обмана. Словно его кто-то дразнил тем, чего он никогда не получит. Словно тот запах он придумал себе сам, а на деле его ждало одно большое ничто.       Напряжение Вэй Ина не ушло от внимания Лань Сичэня, но он не мог заставить себя прерваться и спросить у Вэй Усяня, – всё ли в порядке, всё ли как надо. Он боялся осознать, что уже знает ответы. Стоило войти внутрь омеги – как что-то в груди отозвалось липким страхом. Лань Сичэнь больше не чувствовал того запаха, что так распалил его. В душе творилась сущая сумятица, и единственное, что возвращало в реальность – ритмичные движения бёдер. Никто не осудит его за неправильные мысли, ведь Лань Сичэнь делает именно то, что должен. Ради этого они здесь. Этого от него ждут. И Вэй Усянь должен был хотеть этого. И сам Лань Сичэнь должен был.       – Тебе нужно перевернуться, – Лань Сичэнь аккуратно вышел, переворачивая Вэй Усяня на живот и поднимая его бёдра. С секундной заминкой он вошёл снова.       Вэй Ин уперся локтями в кровать и не сопротивлялся, – слышны были лишь его тихие стоны и громкие вдохи. Они оба понимали, что Лань Сичэнь решил взять Вэй Усяня со спины не по своей прихоти. Ритуал подразумевал укус. Лань Сичэнь должен был прокусить шею Вэй Ина, навсегда привязав омегу к себе.       Неуправляемые мысли Лань Сичэня вернулись к моменту первого поцелуя, и тот самый запах, как настоящий, вновь возник в сознании. Запах, которым хотелось владеть. Который хотелось беречь. Который хотелось почувствовать снова. Цепляясь за это ощущение, Лань Сичэнь понял, что вот-вот достигнет пика.       Оставалось всего ничего – завершить церемонию. И он прекрасно знал, что должен был сделать. Лань Сичэнь знал. Он непроизвольно наращивал темп, слыша, как сбивается дыхание омеги. Он наклонился к шее. Сейчас. Он должен…       Лань Сичэнь вдруг вышел и, спустя мгновение, излился на внутреннюю сторону бедер Вэй Ина. Зубы коснулись шеи, но альфа лишь слегка провёл ими по коже и тут же отстранился. Он сдвинулся вбок и перевернулся на спину, давая омеге прийти в себя без лишнего контакта. И сам хотел того же.       Вэй Ин сделал несколько вдохов, привстал на локтях и, чуть шатаясь, присел на колени. Лань Сичэнь собирался позвать его, но осекся, как только тот поднял голову. Вэй Усянь старался улыбаться, но по его щекам текли слёзы. Он подрагивал всем телом, не зная, куда деть руки. Он так и не кончил, но желания в его глазах не было.       – Вэй…, – Лань Сичэнь наконец осознал, как сильно погрузился в себя и в грёзы о ком-то, кого никогда не знал. А тот, кто делил с ним постель, и заслуживал быть центром его мыслей, в это время подавлял слёзы.       – Я… – Вэй Усянь вскочил с кровати, едва держась на ногах. – Я скоро.       Дверь в ванную закрылась. Лань Сичэнь приложил руку ко лбу, сдавливая виски. Он идиот. Что произошло сейчас? Что вообще происходит? Реальность перемешалась с внутренней блажью, и лишь спустя десять минут Лань Сичэнь смог взять себя в руки.       Вэй Усянь безвольно залез под душ, едва найдя в себе силы его настроить. Шум воды приятно оглушал, и хотелось сидеть так целую вечность. Вытираясь, он уже не знал, что чувствует или о чем должен думать. Он вышел к Лань Сичэню, стараясь спрятать гнетущие мысли, но так и не сумел начать разговор.       Скопировав позу Лань Сичэня, он тихо лёг на свою половину кровати, устремив взгляд в потолок. В какой-то миг оба подумали, что сегодня больше не будет произнесенных слов, но Вэй Усянь вдруг едва слышно заговорил:       – Ты… кончил не внутрь… и не укусил меня.       Сердце Лань Сичэня подскочило, уколотое чувством вины.       – Да. Прости… прости, я не знаю почему…       – Нет, – Вэй Усянь вдруг почувствовал необъяснимое облегчение, – нет, не извиняйся…       – Прости. Ты мой будущий муж… Наша церемония…       – Ничего, – Вэй Усянь почувствовал странную угнетающую радость, – Мы сделаем это в другой раз… Когда-нибудь…       Подавляемые чувства Вэй Ина отзывались то облегчением, то обреченностью. Он не давал себе думать, плавая на поверхности.       – Ты очень хороший, – вдруг сказал Лань Сичэнь. Для Вэй Усяня или же для себя – как бы то ни было, он должен был это сказать. – Мне повезло с тобой.       – Да… Спасибо. Ты тоже… – Вэй Усянь не хотел прислушиваться к своим чувствам. Не сейчас. – На самом деле я удивлён… Что моим мужем станет старший сын семьи Лань. Я не достоин делить с тобой постель.       – Это не так. Хоть ты и названый сын, но мой дядя считает, что твои гены очень хороши. Это он в итоге принял решение. Отец и правда хотел сватать тебя за Ванцзи… Но мой младший брат… он с трудом сходится с людьми… Поэтому сейчас всё так.       Лань Сичэнь не сказал всего. Год назад, когда у Вэй Усяня началась первая течка, мадам Юй разослала письма во все высокопоставленные дома. Её собственный сын тоже был омегой, но строить выгодные связи на его замужестве мадам Юй не спешила. Хоть Вэй Ин и был всего лишь приёмным сыном, его родословная, наряду с крепким здоровьем, делала его не только лакомым кусочком для альф, но и потенциальной выгодной сделкой для мадам Юй. И отдавать его в чьи попало руки она не собиралась.       По традиции, свататься за сыновей и племянников приезжали старшие родственники. Омеги издавна росли и воспитывались на дому, вдали от лишних глаз и особенно – от глаз чужих альф. Взглянуть на молодого омегу, только прошедшего через половое созревание, могли исключительно главы клана. Его дядя, Лань Цижень, вернулся со смотрин с двояким мнением: новоиспеченный омега определенно был одним из самых подходящих для брака с наследниками семьи Лань, однако его поведение было далеко от благонравного. Лань Цижень едва ли мог поступиться принципами, а вот отец Лань Сичэня вполне загорелся идеей наладить связи с семьей Цзян, и поехал к ним сам. Вернувшись, отец объявил, что хочет выдать Вэй Усяня за своего второго сына, Лань Ванцзи.       Лань Сичэнь не был готов к такой новости. Судя по описаниям Лань Циженя, характер потенциального супруга уж очень не подходил характеру спокойного Лань Ванцзи. Его младший брат сам только-только созрел, как альфа. Лань Сичэнь же был старше, и был готов к замужеству гораздо больше. В результате долгих споров с дядей и отцом было принято решение в пользу их с Вэй Усянем брака. Мадам Юй согласилась на предложение в ту же минуту, зная, что лучшей кандидатуры никто предложить не сможет. Лань Ванцзи не высказывал свою позицию прямо, но и возражений с его стороны не было. Он лишь поздравил брата, и никто из них больше не касался этой темы.       – Знаешь, мой брат тоже плохо ладит с другими, – улыбнулся Вэй Усянь, чуть поворачиваясь к Лань Сичэню. – Он такой вспыльчивый… страшен в гневе.       Вэй Усянь легко засмеялся, с теплотой вспоминая недалекое детство. Глядя на него, Лань Сичэнь наконец почувствовал, что дышать стало легче.       – Лань Ванцзи не вспыльчив, но… Просто не каждый может понять его. Он очень хороший, но ещё не готов к замужеству. Позже дядя найдет для него подходящего человека.       – Да, Цзян Чэн тоже хороший парень… Он кажется черствым, но на самом деле очень чувствительный, – Вэй Ин по-доброму усмехнулся. – Однажды он тоже станет кому-то хорошим мужем.       – У Ванцзи так же. Снаружи одно – внутри совсем другое.       Вэй Усянь засмеялся:       – Кажется, нас объединяют непутевые братья!       – Похоже на то, – улыбнулся Лань Сичэнь. Накал эмоций прошел – и альфа предпочел рациональность недавним переживаниям.       Вэй Усянь по природе своей не любил тосковать. Возможность забыться и немного посмеяться была для него спасением. Лань Сичэнь не укусил его – и, может, для кого-то это стало бы оскорблением, но Вэй Усянь был слишком рад отсрочить неизбежное, чтобы переживать о таком.       Да, они не завершили церемонию, – но кто узнает об этом? Одеяния прикроют шею… Никто не заметит разницы, а уже вечером они станут супругами.       Какое-то время альфа и омега переговаривались в темноте. Темы были отвлеченные, уходящие далеко в прошлое. Ничего насущного. Вскоре они погасили лампы и постепенно провалились в сон. Каждый на своей стороне кровати.