В шаге от ошибки

      Стоило Вэй Усяню открыть глаза, как его охватило жгучее чувство вины. Он резко сел на кровати и вцепился в одеяло, борясь с приступом паники. Мадам Юй не меньше сотни раз говорила ему о важности первой ночи с альфой, – как и о том, чтобы он не смел ничего испортить. Проснувшись с утра без укуса на шее он уже нарушил традицию. И сейчас ему вдруг показалось, что вины Лань Сичэня в этом не было: не начни Вэй Усянь всё усложнять, ночь прошла бы по-другому…       – Как ты? – мягкий голос вывел Вэй Усяня из тревожного забвения. Рука Лань Сичэня легла на спину омеги, осторожно поглаживая. – Не стоит двигаться так резко.       Вэй Усянь тут же на себе ощутил смысл этих слов. Ему не было больно, но определённые мышцы неприятно тянуло. Дискомфорт в теле чуть отвлекал, и омега позволил себе выдохнуть, опускаясь на подушки. Он даже сумел улыбнуться:       – Я в порядке.       Лань Сичэнь не выглядел сонным – очевидно, он проснулся задолго до Вэй Усяня и, судя по влажным волосам, даже успел сходить в душ. Внимательный и участливый взгляд альфы ещё больше давил на совесть Вэй Усяня: он как наяву слышал голос мадам Юй, твердящий, какое он разочарование.       – Вчера… – Лань Сичэнь подвинулся чуть ближе, но не успел договорить. Вежливый, но настойчивый стук в дверь заставил их замереть на секунду, после чего послышался мужской голос:        – Прошу прощения за беспокойство, молодые господа. Время завтрака. Семьи ждут вас в восточном крыле. Будут какие-нибудь указания?       – Нет, благодарю. Вы можете идти, – отозвался Лань Сичэнь.       Слугам разрешалось заходить в церемониальную комнату только когда она была пуста, поэтому мужчина словесно откланялся и удалился. Традиционно церемония проходила в родовом поместье семьи Лань, которое находилось в уединенном месте за городом. Сам Лань Сичэнь бывал здесь несколько раз по важным для семьи событиям. Они с Лань Ванцзи с детства знали, что именно в этом доме впервые встретятся со своими супругами.       Для Лань Сичэня эта встреча уже стала реальностью. Счастливой реальностью, в которой он больше не допустит промахов, подобных вчерашнему.       Проснувшись на час раньше Вэй Усяня, он успел основательно всё обдумать. Благовония, которые убрали из комнаты перед их приходом, давление со стороны дяди или волнение первой встречи – что угодно могло сыграть злую шутку, вызвав временное помутнение.       Лань Сичэнь обещал Вэй Усяню, что не причинит боли, что будет уважать и ценить его. А потом собственными руками сорвал их церемонию. И только наутро он понял, что одним махом нарушил все свои обещания.       Вэй Усянь цеплялся за его плечи и целовал губы, он был готов отдать всего себя. Лань Сичэнь же будто забыл про него, бросил, обманул. Он не закончил половой акт, не стал кусать шею – будто Вэй Усянь ничего не значил, будто был недостаточно хорош. Альфа с трудом мог представить, что Вэй Усянь чувствовал в тот момент. И воспоминания о слезах на лице омеги не обнадёживали его.       Лань Сичэнь корил себя. Он понимал, что сделанного уже не исправить, но поклялся, что впредь никогда не обидит этого человека. Лань Сичэнь ударил его по одной щеке, а Вэй Усянь лишь улыбнулся и без раздумий подставил другую. Но Лань Сичэнь ни за что не ударит вновь. Теперь Вэй Усянь будет на первом месте, и даже если нужно будет переступить через себя, альфа сделает это.       Дождавшись ухода слуги, Лань Сичэнь подвинулся ближе и аккуратно обнял Вэй Усяня со спины.       – Сегодня вечером, – пальцы прошлись вверх по плечам, мягко поглаживая кожу, – мы сделаем всё правильно.       Вэй Усянь вздрогнул: горячие сухие губы коснулись его шеи. Ласковые прикосновения альфы успокаивали. Лань Сичэнь не разочаровался в нём и не отказывался от него. Всё ещё можно было исправить. Сегодня вечером.       Вэй Усянь развернулся лицом к будущему мужу.       – Хорошо, – в этот раз улыбка была больше похожа на искреннюю. – Это обещание?       Лань Сичэнь тоже улыбнулся и наклонился, чтобы мягко поцеловать Вэй Усяня в лоб:       – Конечно, обещание.       Вэй Усянь воспрял духом. Вчерашний день остался позади, и хуже уже точно не будет. Сегодня ему откроется новая жизнь – жизнь за пределами родового поместья семьи Цзян. Вэй Усянь предвкушал каждый новый опыт, что ждал его впереди.       Предвкушал он и встречу со своей дорогой шицзе, которая должна была приехать на церемонию бракосочетания вместе с мужем. С того дня, как Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань совершили три поклона и сестра покинула дом, Вэй Усянь виделся с ней очень редко. Но совсем скоро он и сам сможет посещать её новый дом. Что могло быть лучше?       Вэй Усянь даже успел несколько раз о чём-то пошутить, пока они с Лань Сичэнем переодевались в подготовленную одежду. Та не отличалась вычурностью – семья Лань соблюдала традиции и придерживалась официального стиля, только цвет рубашек был не белым, а голубоватым. Воротник не мог скрыть отсутствие укуса, поэтому Вэй Усянь предусмотрительно оставил волосы распущенными, убрав назад несколько прядей. Альфа помог завязать их голубой лентой, и они были готовы идти.       Лань Сичэнь провёл Вэй Усяня по знакомым коридорам до гостиной восточного крыла, где подавали завтрак. Альфа и омега вошли вместе, держась за руки, и сразу привлекли внимание сидящих в комнате.       На какой-то миг воцарилась тишина.       Мадам Юй довольно оглядела названного сына и его будущего мужа и перевела взгляд на Лань Циженя. Тот чуть нахмурился и громко кашлянул. Лань Сичэнь будто очнулся от немой сцены:       – Приветствую дорогих родственников. Благодарю за оказанную честь. Лань Сичэнь, старший наследник семьи Лань.       Он отпустил руку Вэй Усяня, склоняясь в традиционном поклоне. Вэй Усянь, заметно опешив, последовал его примеру.       – Вэй Усянь… старший сын семьи Цзян. Благодарю за оказанную честь, – он представился, как того хотела мадам Юй, не умаляя своего статуса перед будущими родственниками.       Все в комнате склонились в приветственных поклонах, друг за другом озвучивая свои имена и статусы. Вэй Усянь слушал вполуха, когда представлялись мадам Юй, дядя Цзян и Цзян Чэн. Никак не волновал его душу и сварливый Лань Цижень.       – Лань Ванцзи. Второй наследник семьи Лань.       Тихий, но твёрдый голос был единственным, что услышал Вэй Усянь. Мысли тонули в тумане, а сердце грозилось выскочить из груди: каждая секунда тянулась вечностью, будто Вэй Усянь застрял где-то и не может двинуться. Он ждал, но ничего не происходило.       Твёрдая рука сжала его ладонь. Вэй Усянь сделал вдох, понимая, что на какое-то время вовсе перестал дышать. Грудь сдавило, но не от недостатка кислорода. Лань Сичэнь снова держал его за руку – даже крепче, чем раньше. Лань Сичэнь был рядом, и продолжал поддерживать его. Вэй Усянь не мог поднять глаза. Он лишь чувствовал, как что-то внутри него умирает.       Умирает, потому что дядя Цзян радостно зовёт их к столу. Умирает, потому что Лань Сичэнь крепко держит его ладонь, когда усаживает рядом. Умирает, потому что альфа напротив совсем не смотрит на него.       Лань Ванцзи не смотрит на него.       Слёзы подступали к горлу, но Вэй Усянь давил их, перебивая деланно беззаботной улыбкой. Вокруг ничего не происходило, мир не рушился. Лань Сичэнь спокойно гладил тыльную сторону его ладони и неторопливо беседовал с мадам Юй и Цзян Фэнмянем.       Вэй Усянь проклинал себя.       Его семья радовалась союзу, строила планы. Его будущий муж сидел рядом и не разъединял их рук.       И Вэй Усянь проклинал себя, потому что сам готов был расцепить их руки в любую секунду. В любую секунду он был готов вскочить из-за стола, нести бред, извиняться – делать что угодно: стать посмешищем, предать все ожидания, предать Лань Сичэня… Он был готов предать Лань Сичэня.       Вот только Лань Ванцзи совсем не смотрел на него.       Вэй Усянь искал его взгляда с первой же минуты. Едва он вошёл в комнату, как аромат сандала окутал его, вызывая дрожь и эйфорию, пронизывая насквозь. Запах был во много раз сильнее того, что Вэй Усянь чувствовал вчера. И, к своему восторгу и ужасу, омега сразу понял, чей это запах.       Лань Ванцзи. Младший брат Лань Сичэня.       Вэй Усянь чувствовал этого альфу. Его тянуло к Лань Ванцзи, будто никого больше не существовало в мире. Один взгляд, кивок, любой знак – Вэй Усянь всей душой выискивал хоть что-то. Хоть что-то, доказывающее, что он не сошёл с ума. Хоть что-то, говорящее о взаимности.       Но Лань Ванцзи был равнодушен. Он не искал взгляда Вэй Усяня – ему вообще не был интересен Вэй Усянь. Он спокойно приступил к пище, не глядя ни на кого. Ровные и точные движения, бесстрастное выражение лица – этот человек был средоточием холодной сдержанности. Кипящие в груди Вэй Усяня чувства разбивались об эту стену.       Хотя бы взгляни на меня. Я здесь. Я ведь здесь…       Ему что-то говорили, и он что-то отвечал. Завтрак продолжался, но Вэй Усянь даже не понимал, съел ли он что-то, или лишь несколько раз взял и положил палочки. Только когда мадам Юй встала из-за стола, он с большим трудом вернулся в реальность.       – Время начинать сборы. Как и условлено, мы с Вэй Усянем и Цзян Чэном едем в резиденцию, где пройдут все приготовления. Остальное я вверяю в ваши руки, господин Лань. В полдень мы будем ждать машину.       – Благодарю за доверие, госпожа Юй. Мы обо всём позаботимся.       Лань Цижень едва успел закончить фразу, как Цзян Чэн спешно поблагодарил присутствующих, поклонился, и скрылся за дверью гостиной. Мадам Юй чуть подняла брови на такое поведение:       – Прошу прощения за моего сына. Сегодня волнительный день для всех нас.       Вэй Усянь будто только в этот момент заметил Цзян Чэна, и не успел понять, что заставило его так быстро уйти. Все встали из-за стола. Лань Сичэнь проводил Цзян Чэна долгим взглядом и обернулся к Вэй Усяню, чтобы попрощаться. В следующий раз они будут стоять друг перед другом уже у алтаря.       Мысли поедали Вэй Усяня. Боковым зрением он не мог не искать Лань Ванцзи, не мог не ждать его действий или слов. Но тот стоял отвернувшись, неподвижный и отрешённый.       Отчаянная злость закипела в груди Вэй Усяня. Он схватил Лань Сичэня за рукав… но тут же отпустил.       – Всё хорошо, – голос Лань Сичэня наконец заставил омегу поднять глаза. Взгляд альфы был не таким, как утром. Чуть опущенные брови вторили словам утешения, но напряжённая челюсть говорила о чём-то ещё. Вэй Усянь не мог сказать точно, что испытывал Лань Сичэнь.       – Да, – Вэй Усянь улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. Он сжал ладонь Лань Сичэня, пытаясь смириться со своим решением.       Сегодня он выйдет замуж. Лань Сичэнь укусит его. И Вэй Усянь никогда больше не почувствует запах сандала. Так будет правильно. Так должно быть.       К горлу подкатил ком. Чего бы не хотело его сердце – он не мог решать за других людей. Он не в силах разрушить всё без согласия Лань Ванцзи. Он исполнит свой долг, и навсегда забудет сегодняшний день.       Вэй Усянь попрощался и, поклонившись в последний раз, последовал за мадам Юй. Альфы оставались в комнате, провожая их взглядом. Все, кроме одного.       Вэй Усянь сжал своё же запястье, впиваясь пальцами в кожу, пытаясь болью заглушить чувства. Лань Ванцзи найдут другого жениха: омегу, который не успел провести ночь с его братом. Который вызовет в нём хоть какие-то чувства. Так будет правильно.       – Тётя… я хочу перенести свадьбу… – слова вырвались сами, едва они прошли половину коридора.       Недоумение в глазах мадам Юй встретилось с бурей чувств в глазах Вэй Усяня. Испуг отразился на лице омеги, едва он понял, что сказал.       – Даже не смей, Вэй Усянь. Ты не опозоришь нашу семью своими выходками. Гости уже приглашены, а банкет я готовила больше месяца. Ты хоть понимаешь, какие слухи пойдут, если мы перенесём свадьбу после добрачной церемонии? Даже не думай. Ты меня понял?       Вэй Усянь сжал губы и кивнул.       – Ты понял, Вэй Усянь?       – Я понял.       Цзян Чэн ждал их в машине. Он сидел, отвернувшись к окну и скрестив руки на груди. Вэй Усянь не нашел в себе сил начать разговор, поэтому молча сел рядом. Цзян Чэн часто бывал недоволен сущими мелочами, и Вэй Усянь не хотел знать, что случилось на этот раз. Мысли тянули его обратно в дом, где в гостиной восточного крыла остались Лань Сичэнь и Лань Ванцзи. За одного из них Вэй Усянь выходил замуж, а с другим хотел провести жизнь. Один из них обещал всегда оберегать Вэй Усяня, а другой даже не смотрел в его сторону.       Вэй Усянь дал слишком много обещаний себе и другим. Он уже не знал, что его ждёт. Просто хотел, чтобы всё поскорее закончилось.       Машина выехала со двора.       Лань Сичэнь смотрел, как чёрный автомобиль поворачивает на дорогу и скрывается за стенами здания. Внешне он прекрасно умел владеть эмоциями, но чувства внутри него гремели со страшной силой. Мысли набегали одна на другую. Нужно было укусить Вэй Усяня ещё вчера. Зачем он вообще настоял на этом браке? Почему он не сказал, что хочет отменить свадьбу, пока Вэй Усянь и Цзян Чэн ещё были тут? Нужно было…       Лань Сичэнь бесповоротно запутался.       Он был идеальным наследником семьи Лань. С детства всегда думал о других, пряча свои чувства и делая всё на благо семьи. Но как правильно поступить сейчас?       Сегодня Лань Сичэнь вошёл в гостиную и почувствовал тот самый будоражащий мысли аромат, который уловил вчера на Вэй Усяне. Вот только принадлежал он вовсе не его будущему мужу. Лань Сичэню не понадобилось и секунды, чтобы разглядеть среди сидящих за столом наследника семьи Цзян. И тот отнюдь не был рад его видеть.       Колкий злой взгляд Цзян Чэна отрезвил альфу, а кашель Лань Циженя напомнил об обязанностях молодого господина дома Лань. Обязательства, вчерашняя ночь, утренний разговор с Вэй Усянем – всё разом обрушилось на Лань Сичэня, заставляя крепко сжать ладонь омеги и пройти к столу.       Он обещал не причинять Вэй Усяню боль, и поклялся себе, что будет ставить его превыше себя. Как он мог теперь отказаться от Вэй Усяня? Снова предать его, оставить в день свадьбы.       Лань Сичэнь чувствовал горечь. Он поддерживал разговор, будто ничего не происходило, и не давал эмоциям выйти наружу. Редкие взгляды Цзян Чэна не несли ничего, кроме открытой неприязни, которая не могла не задевать альфу. Вэй Усянь лишь улыбался и несмело кивал разговору, не расцепляя их рук. Лань Сичэнь ничего не успел решить, когда мадам Юй встала, объявляя об их отъезде. Цзян Чэн подскочил следом:        – Благодарю за трапезу. Рад был познакомиться с дорогими родственниками, – он рывком поклонился и тотчас же покинул комнату.       Лань Сичэнь чувствовал себя потерянным. Он разрывался между тем, чего хотелось, и тем, что было правильно. Что, если он пойдёт за Цзян Чэном? Что, если…       Он обернулся к Вэй Усяню, набираясь решимости. Но не успел ничего сказать – омега вдруг схватил его за рубашку. Этот неожиданный жест всколыхнул все чувства Лань Сичэня. Вэй Усянь держался за него, верил ему.       – Всё хорошо, – Лань Сичэнь хотел подбодрить и утешить, но смог сказать лишь это. Он боялся, что снова начнёт врать Вэй Усяню, врать себе. Что во всём, что он с такой уверенностью говорил (и будет говорить) нет и доли правды. Омега не заслуживал этого.       – Да, – Вэй Усянь уже не был таким радостным, как до прихода на завтрак. Чувство вины укололо Лань Сичэня, но он мог лишь смотреть на уходящего омегу, совсем не зная, что сказать или сделать.       Машина уехала, увезя с собой семью Цзян. Остался лишь Цзян Фэнмянь, который должен был помочь Лань Циженю и позже встретить Цзян Яньли и её мужа из аэропорта.       Гости, банкет, церемония… впереди ждала глубокая пропасть, упав в которую, назад уже не вернуться. Пока не поздно, он должен...       – Лань Сичэнь, твой отец просил передать поздравления, – из-за спины послышался голос Лань Циженя. Альфа обернулся: в комнате остались только они. – Он плохо себя чувствует и не сможет присутствовать на свадьбе. Но он искренне рад за тебя.       – Спасибо, дядя. Передай отцу мою благодарность.       Лань Цижень сдержанно кивнул.       – Ночь прошла удачно?       – Да… Да, всё отлично, – Лань Сичэнь глубоко вдохнул и выдохнул, сжимая ладони в кулаки.       – Идём, – Лань Цижень направился к двери. – Нужно многое успеть до начала брачной церемонии.       Лань Сичэнь не сразу пошёл следом, вынуждая Лань Циженя обернуться. Брови пожилого мужчины недовольно сошлись у переносицы. Голос Лань Сичэня едва заметно дрогнул, но тут же вернулся к привычному самообладанию:       – Да, дядя. Я готов.