Волки Нового Детройта

      Том Рейнхарт был на крыше сгоревшей многоэтажки, когда заметил мужчину. Парень стоял на крыше многоквартирного дома в ста метрах от него.       Какого нахрен черта?       Он нахмурился и вышел из своего лагеря на крыше к краю высотного здания, чтобы лучше видеть. Потянулся к биноклю и осмотрел здание. Вторая натура в руинах. Убедись, что то, на чем ты стоишь, не рухнет под ногами.       Жилой дом был высотой около десяти этажей и выглядел довольно прочно. Многие улицы Старого Детройта представляли собой не что иное, как сгоревшие или разрушенные руины. Поврежденные в битве за Детройт обстрелами, танками, бомбами или просто бушевавшими пожарами. Это здание осталось целым. Черт, да даже в гораздо лучшем состоянии, чем то, на котором сейчас стоял Том.       Он поднял бинокль и сосредоточился на странном мужчине. Парень был худым, несмотря на безразмерную грязную куртку. Том стоял слишком далеко, чтобы уловить его запах, но был уверен, что этот парень не лагодир в человеческом облике. Нет, этот тощак слишком боялся. Он в полном ужасе пялился на дверь на крышу. Кроме того, он был одет. Лагодиры не особо заморачивались по части шмоток. Это мешало перекидываться. Жаль, что они были наименее дружелюбными нудистами на планете.       Итак, тощего парня преследовали. Теперь он оказался в ловушке на крыше, как добыча, загнанная на дерево. Отстойно, наверное, быть на его месте.       Тому бы следовало убрать бинокль и отвернуться, выкинув это из головы. Это не его дело. Он здесь, чтобы сделать свою гребаную работу. Он здесь не для того, чтобы спасать попавших в беду девиц, мужчин или женщин. Дерьмище. Он волк-одиночка в прямом смысле этого слова. Без стаи. Без связей. Никакой преданности. Он работал по найму и был охеренно в этом хорош.       Кроме того, разыгравшаяся перед ним сцена не что иное, как лишние неприятности. Стая лагодиров, контролировавшая эту часть города, уже достаточно переполошилась. По улицам бродили охотничьи отряды. И так было трудно передвигаться. Он уже отставал от графика на целый день. Если эти безумные оборотни охотились за этим парнем, то, возможно, они успокоятся, заполучив свою жертву. «Или ты мог бы помочь, эгоистичный ты сукин сын»       В Старом Детройте не было героев. Уже нет. Будучи вервольфом, слабаком Том совсем не был. Но стая мутантов-гиен-крокодилов? Это заставило задуматься даже его.       Ему следовало перестать смотреть, убрать бинокль и забыть обо всем этом. Это не его проблема. Никакой прибыли от этого не будет. Он конченый псих, если вмешается.       Хорошие советы. Которыми он никогда не пользовался. А потому продолжал наблюдать. Как будто не мог отвести взгляд.       Тощий парнишка — который выглядел вполне так ничего себе… если не обращать внимания на всю эту грязь — бросился к дальнему краю здания. Посмотрел вниз через уступ. Даже под грязью лицо парня побледнело, язык тела выражал одновременно отчаяние и испуг, когда он смотрел на улицу внизу. «Этим путем не выйдет, приятель. Лучше забаррикадируй дверь…»       Мужчина развернулся с абсолютным ужасом на лице.       Том направил бинокль обратно к двери на крыше. Сердце упало в самые пятки от того, что он увидел.       Дверь снова открылась. На крышу ступил обнаженный лагодир в человеческом облике. А трое в животном обличии двинулись вперед на тяжелых когтистых лапах. Тот чувак в человеческой форме был весь покрыт грязью и засохшей кровью. Он выглядел так, словно давным-давно расстался со здравомыслием в самом хреновом смысле этого слова.       Том повернул бинокль обратно к парню, за которым они охотились. Тощак до сих пор стоял на дальнем конце крыши. Не похоже, что у него было хоть какое-то оружие. Это как же сильно надо хотеть сдохнуть, чтобы разгуливать по Старому Детройту без оружия?       Это же безумие. «У тебя есть пушка. Ты собираешься ему помочь или как?»       Чертова совесть, мать ее так. Та еще заноза в заднице.       Но правда, в наплечной кобуре у него был пистолет. На нем даже был установлен совершенно незаконный глушитель, делавший его полностью бесшумным. Но к черту рисковать своей шеей ради какого-то безрассудного идиота-чужака. Том оказался в этой адской дыре, рискуя своей задницей только по одной причине. Грабеж. Конечно, он мог бы назвать это «поиском сокровищ», но на самом деле это было не так. Конечно, его представители технически назывались «ретриверами», но это был этакий чудной способ сказать, что они падальщики. Но Том пришел сюда по очень конкретной причине и с очень конкретной целью.       За этот пробег заплатил альфа из Нового Детройта, Эдди Карсон. Альфа хотел, чтобы Том нашел и забрал дорогущее бриллиантовое колье весом в восемь карат. Колье называлось «Люмьер Солей», изготовлено французским дизайнером. Стоимостью более полумиллиона долларов.       Как и многое другое, колье было утеряно во время пожаров и насилия, когда Детройт пал более двадцати лет назад. Но у Тома была надежная зацепка. Он в этом спец. Если нужно добыть что-то из запретной зоны, опасных руин Детройта, куда гражданским вход заказан, то сделать это мог именно Том.       За свою цену.       Он медленно отвел бинокль. Отвернулся от далекой крыши.       Вот и все. «Тому парню внизу нужна твоя помощь. Он умрет, если ты ничего не сделаешь»       Умирать тяжело. Тут не поспоришь. Но на кону была не задница Тома. Он не совершал ошибок, привлекая внимание лагодиров. Неа. Как и все остальное в жизни, иногда удается оседлать тигра… а иногда тигр может тебя сожрать.       Именно об этом думал Том, похвалив самого себя за то, что сохраняет профессиональную дистанцию. Он продолжал думать об этом вплоть до того момента, пока не забрался на уступ и не спрыгнул с сорокаэтажки.       Ветер ударил прямо в лицо при падении. Том почти сразу же раскрыл парашют. Придётся преодолеть довольно нехилое расстояние, чтобы добраться до другого здания. Парашют для бейсджампинга был куда больше обычного, который он использовал, чтобы попасть в Старый Детройт. У него был пилотный парашют большего размера в помощь основному, чтобы тот раскрылся полностью и как можно скорее. Так близко к земле не было права на ошибку.       Он выдержал внезапный рывок, когда парашют наполнился воздухом и резко замедлил спуск. Это был один из самых опасных моментов при выполнении бейсджампинга. Когда желоб раскрывается, то может внезапно отбросить в непредвиденном направлении — например, прямо в сторону здания, с которого он только что спрыгнул. А встречный ветер мог гарантировать смерть. Буквально.       Но развертывание прошло чисто. Используя рулевые тросы, Том направился к десятиэтажному жилому дому. Ветер с ревом проносился вокруг. Он стиснул зубы и приближался так быстро, как только позволял наполненный воздухом парашют.       Это его фишка — те особые навыки, которые уберегли его задницу от того, чтобы не подохнуть в этих руинах. По сути, он был чем-то средним между воздушным десантником и бейсджампером. Когда он служил в армии, то проходил парашютно-десантную подготовку в 82-й воздушно-десантной дивизии, поэтому прыжки с самолетов не были для него чем-то новым. Прыжки с таких объектов, как здания и радиовышки, — интересный и полезный прием, которому он научился за прошедшие годы. Это всегда приносило пользу.       Для нынешних поисков в Старый Детройт он попал благодаря парашюту и навыкам скайдайвинга. Это позволило избежать армейских контрольно-пропускных пунктов, блокад и патрулей за пределами стен, полностью окружавших город. Он работал с пилотом Йеном Смитом, владельцем самолета Де-Хэвиленд Канада-6 Твин Оттер. Винтовой самолет, который чаще всего использовали парашютные компании. Йен не смог пролететь прямо над руинами — это было ограниченное воздушное пространство, если только у тебя нет влиятельных друзей или сильного желания сдохнуть. Но он подлетел как можно ближе, не позволив американским военным его сбить.       После того как они подлетели как можно ближе к ограниченному воздушному пространству, Том сиганул из двери в задней части самолета и прыгнул с парашютом прямо в город. Открыл парашют он в последнюю минуту, на минимально возможной безопасной высоте.       Обычно он приземлялся на крыше какого-нибудь высотного здания или небоскреба, чтобы избежать лагодиров. Хотя, как правило, он прыгал с парашютом ночью, под покровом темноты, чтобы не рисковать. У лагодиров не было ни техники, ни радио, так что, если не высовываться и не привлекать внимание стай, можно запросто передвигаться, где и как захочешь. Довольно долго, к слову.       Но даже если бы они «зависли» на вершине здания, как сейчас вместе с тем бедным придурком, ради помощи которому он рисковал своей задницей, Том всегда мог спрыгнуть с высотки и приземлиться в более безопасном месте. Такие планирующие прыжки, при которых не достигаешь предельной скорости, несколько раз спасали ему шкуру. Без ползунка парашют открывался быстрее, а этого очень хотелось, когда земля стремительно приближалась, чтобы познакомиться с тобой поближе.       Он на лету составлял план, спускаясь на крышу дома. Лагодиры приближались к тощему парнишке на самом краю. В каком-то смысле расположение было настолько удачным, насколько это возможно для крыши с минимальным укрытием.       Он собирался приземлиться между лагодирами и их добычей, а затем молиться, чтобы хватило навыков сражаться с четырьмя одновременно.       Это был самый наиглупейший и безрассудный риск. Он ненавидел себя за это. Какого хера с ним не так? Он должен вести себя как профессионал. Ему платили за работу, а это точно в его работу не входило. Похоже, наличие совести является каким-то генетическим дефектом. Другого оправдания не было.       На крыше большого многоквартирного дома лагодиры медленно приближались к парню. Мужчина сжал кулаки и крикнул что-то, что Тому не удалось услышать из-за шума ветра в ушах. Затем парень мельком увидел его и повернулся. Глаза его распахнулись от шока.       Вот вам и сюрприз. Но сейчас это не имело значения. Том приближался быстро, прямо по курсу.       Лагодиры теперь тоже заметил его, но не спешили нападать. Они не знали, что с ним делать. Хорошо. Он понимал, что у него не так много времени, прежде чем они оправятся от шока и ринутся в бой. Ему нужно было максимально использовать элемент неожиданности.       Том умело использовал стропы управления парашютом и развальцовку в нужный момент, чтобы замедлиться и занять позицию. Это была самая сложная часть. Над зданиями всегда дул ветер. Чем оно выше, тем сильнее встречный ветер. В этом здании было всего десять этажей, но Том не хотел, чтобы парашют снова наполнился воздухом после того, как он приземлится, и утащил бы его за край. Разбираться с этим тоже не было времени. Но, если он раскроет его слишком рано, тот может заглохнуть, и посадка будет жёсткой.       Сейчас. Он раскрыл парашют, замедлив подход, чтобы приземлиться, не угробив себя и не отлетев в другую сторону от здания.       Он приземлился на открытую крышу прямо напротив мужчины и лагодиров, но там было достаточно места, чтобы сбросить инерцию. Том наклонился вперед и спикировал сильнее, чем хотелось бы, но не настолько, чтобы упасть на карачки. Он контролировал приземление и попал почти точно туда, куда намеревался. Как только он приземлился, то опустил парашют, подтянув его к поверхности крыши, чтобы тот не наполнился воздухом от встречного ветра и не утащил его за край.       Лагодиры смотрели на него своими желтыми глазами и рычали. Они опустили головы, так сильно сейчас похожие на гиен, и обнажили желтые зубы.       Том держал зрительный контакт, потому как знал, что они сбиты с толку его внешним видом и что от него не пахнет страхом.       Трудно было не бояться их. Жуткий смех. Дофигище пожелтевших зубов. Мощное зеленовато-серое тело, покрытое чешуей, как брюхо у крокодила. Когти, похожие на миниатюрные крючки для мяса.       Ветер трепал густой коричневый мех, тянувшийся вдоль их голов и спины к хвосту, похожему на рептилию, заставляя его вставать шипами. Том чувствовал их запах даже отсюда, даже учитывая такой сильный ветродув. Тошнотворная вонь — запах рептилии, смешанный с отвратительной вонищей гиены. Лагодир в человеческом облике больше пах потом и грязью, но где-то под всем этим был тот же аромат лагодира. Эта вонь может быть опаснее их зубов. А если даже и нет, то очень близко.       Парашют лежал на крыше. Между тем тощим парнем и лагодирами. Том не мог учуять этого парнишку из-за ветра, но внутренний инстинкт подсказывал, что это вервольф. Интуиция Тома редко его подводила.       За исключением, может, тех случаев, когда он вытворял вот такое сумасшедшее дерьмо.       Он отбросил все отвлекающие мысли и сосредоточил взгляд на предстоящей опасности. Пистолет был привязан к наплечной кобуре, чтобы не выпал, когда Том находился в свободном падении. Он протянул руку и выдернул верхний ремень. Одним плавным движением вытащил оружие. — Валите нахер отсюда! — крикнул он лагодирам, целясь в ближайшего четвероногого суперхищника. — Живо! Пошли вон!       Скорее, адово пекло снегом покроется, прежде чем эти существа отступят от всего, что считают добычей. Но Том чувствовал, что в любом случае должен был попытаться.       Выкрикнутое предупреждение не смутило их. На самом деле, похоже, только лишь спровоцировало.       С воем и рычанием четвероногие лагодиры бросились прямо на него. Пронеслись по крыше, впиваясь в нее когтями. И двуногий голый парень не отставал. — Берегись! — крикнул вервольф из-за спины, как будто Том и без того слепой или типа того.       Он проигнорировал тощака. У Тома уже было достаточно забот, без всяких очевидных советов, которые только отвлекали.       Пистолет у Тома был оснащен запрещенным глушаком. Если палить из пушки в Старом Детройте без глушителя, то целая орда монстров тебе на задницу обеспечена.       Лагодиры не испугались пистолета. Слюна капала с челюстей, рты раскрылись шире, готовые вцепиться в плоть, пока они бежали в сторону Тома. Даже в форме волка он, скорее всего, не сможет справиться с двумя одновременно, а тем более с четырьмя, а в отличие от человека, ради спасения которого он рисковал своей шеей, Том был большим волком.       Концентрация сократилась. Он вздохнул и выдохнул. Прицелился и выстрелил. Прицелился и выстрелил.       В оборотнях не было ничего сверхъестественного. Это генетические мутации, созданные в лаборатории. Если стрелять в нужное место или достаточное количество раз, они умрут, как и все остальные.       Первым Том сбил одного из лагодиров. Тот рухнул и покатился по крыше.       Второй выстрел вышел неаккуратным, но все же попал в цель. Следующий лагодир пошатнулся от удара пули. Он упал на крышу и лежал на боку, раненый, но не мертвый. По какой-то причине даже продолжал гоготать как гиена, и от этого смеха волосы поднимались дыбом.       Том прицелился в третьего, который стремительно приближался к нему.       Но времени не хватило. На четырех лапах лагодиры передвигались быстрее. Они были почти такими же быстрыми, как любой волк. Третий приблизился к нему и прыгнул на шею, оскалив зубы и сверкнув желтыми глазами.       Тому пришлось схватить его, чтобы эта хреновина не вырвала ему горло. Пистолет выпал из рук и упал на крышу. Том выругался, извиваясь и используя всю свою силу, чтобы отшвырнуть лагодира от себя.       Тот полетел вниз, сильно ударился о поверхность крыши, но почти сразу же поднялся на лапы.       Том присел и потянулся за пистолетом. Прежде чем он успел схватить его, на него напал лагодир в человеческом облике, рыча так же яростно, как любой зверь.       Том уклонился от попытки схватить его и нанес лагодиру несколько ударов, от которых голый парень пошатнулся.       Но пока он сражался с этим, другой лагодир сделал круг и снова направился к нему. Ремни и тросы Тома замедляли движения. Его оттеснили от пистолета и отбросили к тощему парню, которого он пытался спасти. Того самого, что на выступе крыши…       Теперь к нему приближались два лагодира и совершенно не боялись, хотя двоих из них он уже застрелил. Том проиграет этот бой, если не вытащит их отсюда к чертям собачьим. Тем более, что он потерял пушку и тащил парашют по крыше. У него не было времени, чтобы освободиться от тросов или вылезти из ремней безопасности.       Он видел только один выход из этой ситуации. Это было даже безумнее, чем убегающая крыса, которой подпалили хвост, но другого выхода у него не было.       Том повернулся и подбежал к тощему парню возле выступа здания. Тот в шоке смотрел на него, застыв на месте, как будто только что увидел, как Годзилла слетела с небес, чтобы спасти его. По крайней мере, он не тяжелый. На вид он весил около ста сорока фунтов, весь мокрый насквозь.       Том побежал прямо к нему, таща за собой парашют. Тот запутался о лагодира в человеческой форме и отшвырнул его на голую задницу. Он издал рычащий вой.       Они не ожидали, что он вдруг сдастся и убежит. Колебались несколько решающих секунд. Хорошо хоть, они не додумались схватить тянущийся за ним парашют. Вышло бы очень хреново.       Том воспользовался их замешательством по полной. Он схватил тощего парня, которого хотел спасти, — просто подхватил чувака на руки, двигаясь одним плавным движением. Затем шагнул ботинком на выступ и сиганул со здания во второй раз менее чем за пять минут.       Мужчина в его руках отчаянно вцепился в него со всей дури. Прошло много времени с тех пор, как этот парень принимал душ, и не помогало то, что Том чуял запах так же хорошо, как любой волк. А парень, которого он только что спас? Ага, да. Он определенно был вервольфом. Теперь, когда Том держал его так близко, запах был ясен как день.       Да, и на этом сюрпризы не заканчивались. Этот парень был не просто вервольфом, он был омегой. Самая редкая порода оборотней — генетическая мутация, позволяющая самцу вынашивать ребенка. На мгновение осознание этого шандарахнуло настолько шокирующе, что Том потерял нить того, что он вообще делает. А это плохо, когда прыгаешь со здания.       Парашют до сих пор был открыт, поэтому, естественно, почти сразу же захватил воздух, замедлив снижение с резким рывком, как когда зубы скрежещут друг о друга. Том как можно крепче держал омегу, чтобы тот не свалился с высоты десяти этажей. Напряжение было не из приятных. После ему понадобится немного аспирина. Возможно, еще мануальный терапевт.       Омега вцепился в него мертвой хваткой. Держался так крепко, что Том чувствовал, как сердце волчонка бьется быстрее, чем у кролика.       Они сбежали от лагодиров, прыгнули с крыши, но их проблемы на этом не закончились. Том держал омегу, а значит, у него не было свободных рук, чтобы управлять рулевыми переключателями. А это значит, что он не мог контролировать, куда они летят, а десять этажей — это не так уж и высоко. Гравитация та еще сучка. — Дерни за ручку слева, — крикнул он на ухо омеге, очень надеясь, что парень не слишком шокирован, чтобы послушаться. — Это рулевое управление. Нам нужно отклониться от зданий!       В противном случае они врезались бы в стену другого здания, прежде чем успели бы приземлиться. Это будет мало того, что совершенно не круто, так еще и станет одним из самых коротких и безумных неудачных спасений в истории.       По крайней мере, омега мог подчиняться приказам. Он протянул руку и схватился за рычаг рулевого управления. Парашют отклонился влево. Им едва удалось избежать удара по стене другого многоквартирного дома.       Поворот увеличил скорость снижения. Земля стремительно приближалась. По крайней мере, это был не бетон и не асфальт. Они направлялись к участку, заросшему сорняками и травой по самую задницу, так что ноги не сломаешь, если что.       Наверно. — Возьми стропы управления и потяни их вниз, когда я скажу! — крикнул он волчонку. — Стропы? — Ручки! — нетерпеливо крикнул он. Том продолжал смотреть вперед, а не на землю, чтобы было легче оценить расстояние. Когда они были чуть меньше чем в пятнадцати футах, он крикнул: — Давай! Тяни вниз!       Волк приложил усилий, по-видимому, сколько мог. Но парашютом управлять надо не так, а из-за того, что Том продолжал держать волка, было крайне неудобно. Обычно на первом этапе нужно раскрыться, затем стараться планировать как можно дольше, не позволяя ногам касаться земли, когда приближаешься к приземлению, и медленно контролировать спуск.       Том наклонился вперед, не отпуская волка, пытаясь удержать его вес на ногах. Они выровнялись перед землей, это верно… в основном. Том побежал вперед, когда они приземлились. Резко, но всё-таки не упали. Он замедлил бег, пока импульс движения, который тянул их вперед, не исчез. И только потом отпустил волка на землю.       Где-то с секунду он просто удовлетворенно стоял на месте. Это было за гранью безумия. Но вот они здесь. Никаких сломанных костей. Никакой смерти. Пистолета тоже, но он всё равно засчитает это за победу. По мнению Тома, любая посадка, которая удалась удачно, считалась победой.       Но времени на глубокие внутренние размышления о мотивах, по которым он сунул член в самый центр осиного гнезда, не было. Лагодиры могли прямо сейчас спускаться за ними по лестнице с крыши. Вокруг могли быть еще многие другие, которые будут рады разорвать их на куски и сожрать. И теперь у него остался только нож, так как он потерял свое любимое ружье.       Парень, которого он спас, смотрел на него широко раскрытыми глазами и с открытым ртом. Том проигнорировал его и вытащил нож. Перерезал стропы и рулевые парашюта. Не было времени с ними разбираться. А значит, он больше не сможет совершать бейсджампинг, и придется оплатить стоимость парашюта сверх стоимости пистолета.       Этот налёт превратился в кошмар. «Пока-пока, ювелирный магазинчик с твоим блестящим бриллиантовым колье за полмиллиона долларов. Было приятно никогда не знать тебя»       Он был в глубоком дерьме по многим причинам, но сейчас не мог сосредоточиться на этом. Он должен был сосредоточиться на насущных проблемах. А прямо сейчас надо убраться отсюда к херам. — Скажи, что можешь бежать, — сказал он омеге, вложив нож обратно в ножны. — Могу… — прохрипел омега. Прозвучало так, будто парень не разговаривал полвека. Омега смотрел на него своими большими светлыми глазами. Они были почти янтарными. Довольно запоминающийся взгляд.       Сам парень тоже был красивым — несмотря на всю эту грязь. Возможно, было в нем что-то средиземноморское. Может, итальянец? Или, черт, он мог быть темноволосым ирландцем, просто более смуглым, чем Том знал. У парня были темные волосы, хоть и грязные и выглядели так, словно на них напал сборщик сорняков, настолько они были взъерошенными и спутанными. Но у него были такие точеные черты лица, которые делали его похожим на концертирующего альтиста. Или что-то вроде того. Что-то красивое и достойное.       Том фыркнул. Ага. Достойное. От омеги несло, как бы хорошо он ни выглядел, и Том задумался, сколько времени прошло с тех пор, как этот парень принимал ванну. Лет десять? Или он спал в мусоровозе? Пусть Детройт сейчас и превратился в руины, но у дезодоранта нет срока годности. — Спасибо… — начал омега.       Но Том прервал его. — Не сейчас. Нам надо уходить. Следуй за мной, — он пустился на бег, задаваясь вопросом, подчинится ли омега или побежит в другую сторону. Если он не послушает, это сильно разозлит Тома, особенно после всего, чем он пожертвовал ради спасения бекона этого парня.       Но он услышал позади себя быстрые шаги. По крайней мере, этот омега не полный идиот. Он пошел следом. Дальше городские руины ожили от навязчивого воя и злобного смеха лагодиров. Казалось, они собрали целую орду.       Замечательно. Его жизнь становилась все интереснее с каждой секундой.       Он побежал по улице и нырнул в переулок. Омега не отставал. Впечатляюще. Надо было драпать отсюда.       К счастью, у лагодиров не очень хороший нюх. Их обоняние было лишь немногим лучше человеческого. Какой-то дефект генетической смеси, которая их создала, поскольку гиены и крокодилы довольно хорошо улавливали запах. Но Том не собирался жаловаться. Этот недостаток спас бы им обоим жопы.       Он пробежал мимо сгоревших руин большого оптового магазина, а затем через еще один заросший участок. Вот особенность в руинах Старого Детройта. Повсюду росли сорняки и виноградные лозы, кусты и небольшие деревья. Они полностью поглотили некоторые здания. Проталкивались сквозь асфальт во все трещины и щели. Ничто их не сдерживало, и растения были полностью предоставлены себе. Лагодиров больше интересовали охота и борьба за территорию, чем ландшафтный дизайн.       Он шел вперед, пересекая улицу за улицей, иногда переходя на бег, иногда трусцой, а порой быстрым шагом. Он направлялся к реке Руж. Та впадала в реку Детройт, но Детройт была отгорожена стеной со стороны города. Река упиралась в огромную стену. Несмотря на стоки, наводнение образовало широкое озеро там, где раньше его никогда не было. Том уже знал, что они не смогут выбраться таким путем. На отводах были закреплены тяжелые стальные прутья, и у него не было возможности их прорезать. Кроме того, за этой зоной круглосуточно наблюдали камеры, дроны и военные катера США. А ещё настороженно следили канадцы. Том не хотел связываться с канадской армией. Эти парни шутить не любят, особенно когда дело касалось хоккея и защиты Виндзора.       Так что нет, попытка выйти этим путем приведет к расстрелу, выпущенной дроном ракете или аресту. Ему не нравился ни один из этих трех вариантов.       С другой стороны, Том хотел пересечь реку Руж, чтобы скинуть с хвоста лагодиров, которые могли выследить их по запаху. Можно было тешить себя тем, что у них есть недостатки по части отслеживания запахов, но Том не собирался рисковать.       Кроме того, ему в любом случае пришлось бы пересечь реку, чтобы добраться до единственного скрытого выхода, который, как он надеялся, можно было использовать, чтобы сбежать из города. Обычно его пути отхода были проще. Он пользовался лестницей, чтобы подняться на высокое здание, и прыгал, оставляя Старый Детройт за спиной. Без парашюта это было невозможно.       Вой, тявканье и безумный смех гиены отдалялись и затихали. Возможно, лагодиры их уже потеряли. Тем не менее он не прожил бы так долго, если бы рисковал.       Ну… за исключением сегодняшнего дня, когда он прыгал с парашютом из здания в здание, чтобы спасти какого-то омегу-вервольфа, которого даже не знал. Вот тебе и одиночка, вот тебе и риск.       Он отмахнулся и выбросил эти мысли из головы. Они достигли берегов реки. Ему нужно было сосредоточиться на поставленной задаче.       Он глянул на омегу. — Плавать умеешь?       Омега посмотрел на воду. И кивнул.       Прекрасно. По крайней мере, хоть что-то, наконец, идёт по плану. Том на несколько мгновений задержался взглядом на омеге. Парень был по-настоящему привлекательным, даже несмотря на то что весь извалялся в грязи. То́му нравилось думать, что он неплохо разбирается по части привлекательности — по крайней мере, когда дело касалось мужчин.       Эти глаза были просто поразительны. Янтарные, светлые, но не желтые, как глаза лагодиров. У Тома были резкие черты лица, порезы и шрамы, а лицо напоминало скульптуру, вырезанную бензопилой. Но у этого омеги были идеально симметричные черты, большие глаза и очень полные губы. Очень приятные губы. Губы, которые были бы мягкими и податливыми во время поцелуя.       Что случилось с концентрацией?       Ага. Точно. Концентрация. — Давай, — сказал он омеге немного резче, чем собирался. — Придется слегка намокнуть. Бросай куртку здесь. Она потянет тебя вниз.       Омега помолчал, прежде чем повиноваться и снять тяжелое пальто. Том бросил его в реку, наблюдая, как течение унесло его. В любом случае пальто им не понадобится. Никто не замерзнет до смерти, даже промокнув.       Они вместе вошли в реку. Вода была холодной. Мочить одежду, припасы и оборудование Том не планировал. Веселого мало.       Они поплыли. Несмотря на вес мокрой одежды и снаряжения, Том без проблем переправился через реку. Оказавшись в зарослях на противоположном берегу, он повернулся проверить омегу. Остаток пути из воды парень спотыкался. Мокрая одежда прилипла к телу. Омега был очень худощавым, и да, можно даже сказать тощим. Он тяжело дышал и выглядел очень уставшим. Оно и понятно. После выплеска адреналина от погони, борьбы и побега даже Том чувствовал усталость. to be continued…