Привидение

      ***       У Лексы болят глаза. У неё болят глаза от свечения ноутбука и спина. Она за неделю излазила весь интернет в поисках опровержения существования призраков.       Ну, не бывает же их?       Лекса не нашла ни одного подтверждения их существования. Она прочла сотню историй от параноиков, видящих призраков в темных комнатах и полтергейстов в микроволновках и так и не нашла ни одной причины почему бы Кларк могла приходить в её квартиру ночевать.       Кстати, Кларк приходила, но Лекса старалась сохранять холодность, чтобы остановить это, чтобы хоть немного держать свою симпатию под контролем, но…       Ей нужны доказательства. Ей нужно подтверждение слов Кларк. Не бывает призраков. Просто — не бывает. Лекса уверена и поэтому сразу после того, как она убедится в этом — она спросит Кларк, что за парень прикатил к ней с цветами? И вообще, какого хрена между ними происходит?       Между ними ведь что-то происходит?       ***       — Я сегодня останусь у тебя на ночь, — заявляет Лекса как только открывает дверь Кларк.       Лекса уже одела пижаму и подготовила подушку с одеялом, а еще ловушку для привидений, купленную для Кларк в подарок. У неё в этот день была двенадцатичасовая смена, и у Кларк было вдвое больше работы в кафе, так что Лекса думает, что она устала настолько, что её не разбудит даже призрак.       — Я хочу наконец увидеть, как выглядит этот призрак. И я купила ловушку для него на амазон…       — Ладно, — немного смущенно соглашается Кларк. — Но у меня нет дивана. Нам придется прижиматься друг к другу, — она игриво двигает бровями.       Лекса делает вид, что слова Гриффин не заставляют её сердце нетерпеливо биться о грудную клетку. На фоне общих обедов и ночей, они с Кларк стали проводить много времени вместе. В конечном счете, Лекса оказалась совершенно бессильной перед влюбленностью в свою соседку. С ней все захватывающе, начиная с полуночной поездки в Ленту, после того как призрак разбил все её тарелки, и заканчивая прогулкой по тихим улицам, освещенным желтыми фонарями, когда их обувь скрипит по недавно выпавшему снегу, пока они делятся друг с другом своими надеждами и мечтами — или отсутствием таковых.       Кларк наполнена тонким шутливым сарказмом и самокритичностью, которую Лекса действительно ценит. Лексе нравится в Кларк совершенно все, и у неё такое чувство, будто так и должно быть.       Ей нравится мягкость волос Кларк, и её любовь к толстовкам с капюшонами; её мягкое и красивое тело и постоянное озорство; глубокие, темные круги под глазами, которые никогда не проходят, независимо от того, как хорошо она выспалась в квартире Лексы, и её заразительный смех. Но Лексе также нравится, когда Кларк комфортно с ней, так что она никак не дает знать о своих чувствах, ибо ей надо разобраться с призраком или с парнем. Или с обоими, но начнет Лекса с Призрака.       Кларк не выразила никакой заинтересованности в ней со времен их двусмысленных заигрываний, когда они первый раз обедали вместе, и Лекса тактично держит дистанцию, предполагая, что, возможно, она придумала эти знаки сама. Как Кларк призрака — вот только зачем?       Они фактически не видят друг друга в течение дня, и это немного странно. Кларк приходит поздно вечером, и к тому времени, когда Лекса просыпается на следующее утро, она уходит. Иногда ей кажется, что Кларк её воображаемая подруга, которая появляется только ночью. Или, возможно, это походит на секс по дружбе — за исключением секса. Разве что только во снах Лексы. Хотя они проводят вместе вечера. Делают домашние брауни и устраивают полный беспорядок на кухне Вудс или просто разговаривают в темноте перед сном, и кажется, как будто никакой «паранормальной» проблемы и вовсе нет.       Но она есть.       Первое, что замечает Лекса, когда Кларк отпирает дверь своей квартиры, это то, что она выглядит на удивление нормальной. Она представляла себе какое-то жуткое место, с ползущими по углам тенями, и вещами, зависшими в воздухе. Но когда Кларк включает свет, Лексу встречают знакомые пошарпанные стены, не застеленная кровать в углу, и не распакованные коробки Кларк, занимающие большую часть пространства.       — Вижу, ты до сих пор не переехала, — говорит она с кривой улыбкой.       Кларк бросает свои ключи на кухонный стол.       — Не вижу смысла, если я все равно не могу тут жить, — говорит она, пожимая плечами.       Сердце Лексы сбивается с ритма. Она не знала, что Кларк искала другую квартиру. Она действительно не хотела бы, чтобы Гриффин переехала, но, если так подумать, что бы она сама сделала в этой ситуации?       Вероятно, то же самое.       К расстройству Лексы, они не прижимаются друг к другу, когда ложатся в постель. У Кларк двуспальная кровать, так что там достаточно места для двоих, чтобы удобно улечься и не соприкасаться никакими частями тела. Хотя Лекса все равно чувствует тепло тела Кларк, лежащей рядом с ней, ей нужно подвинуться всего на несколько сантиметров назад, чтобы прижаться спиной к её груди.       Но она этого не делает.       Она слышит тихое дыхание засыпающей Кларк, и Лекса начинает думать, что ночь пройдет без инцидентов. Рядом с кроватью только шипит обогреватель, а так в комнате по-прежнему тишина.       Как только её голова начинает казаться тяжелой, а вся нервозность рассеивается, где-то в комнате раздается звонкий удар. Лекса подпрыгивает на кровати, чувствуя, что Кларк рядом с ней реагирует точно так же. На этот раз она подвигается поближе к ней, прижимаясь спиной к её груди, пока та движется к краю кровати.       — Что это за херня? — задыхается Лекса.       Она чувствует, как Кларк впивается пальцами в футболку на её спине.       — Шш, шш, шш, — шепчет Кларк, обжигая горячим дыханием её шею.       Все её конечности дрожат от адреналина, волнами накатывающими на тело. У неё пересохли губы, а волосы на руках встали дыбом. Она чувствует, как ледяные мурашки ползут по спине, пока она ждет, что же произойдет дальше. После этого раздается еще один удар, на это раз гораздо тише, а за ним следует еще один, еще один и еще один…       Это… это… это звучит так, как будто кто-то в сапогах медленно наступает на паркет, приближаясь к кровати.       Лекса в панике оглядывает всю комнату, пытаясь заметить в темноте хоть какое-нибудь движение. Но она ничего не видит. Она чувствует, как Кларк дрожит рядом с ней, её потные от страха ладони по-прежнему лежат на спине, а пальцы сжимаю футболку.       Шаги становятся ближе, гораздо ближе, как будто кто-то стоит совсем рядом с кроватью. Лекса задерживает дыхание. Секунды тянутся словно вечность, и она чувствует тяжесть невидимого взгляда, направленного на неё, её сковывает ужас. Она слышит, как Кларк хнычет у неё за спиной.       А затем «кто-то» срывает с них простыни, вырывая их и из кулаков и вздымает их над полом.       Лекса вскрикивает и они обе визжат. Кларк начинает отчаянно толкать её в спину, спихивая с кровати, попутно выкрикивая неразборчивые ругательства. Она сжимает руку Лексы до синяков, волоча ту к двери. Она открывает дверь и пихает Вудс на лестничную площадку, спотыкаясь через порог вслед за ней. Они опираются спинами на противоположную стену, прижимаясь друг к другу плечами, и наблюдают, как дверь сама захлопывается за ними.       Тихая лестничная площадка разительно отличается от сцены в квартире Кларк, и у Лексы кружится голова от яркого флуоресцентного света и веселенького красного коврика. Они с Кларк только потрясённо пялятся на дверь, пока еще один громкий стук не раздается в квартире, и Лекса снова подпрыгивает, приходя в себя.       Она хватает ладонь Кларк и тянет её к своей двери. У неё так сильно дрожат руки, что она не может попасть ключом в замочную скважину. Лекса пытается выровнять дыхание, чтобы хоть немного успокоиться. Кларк, стоящая позади неё, со всех сил прижимается к её спине, отчаянно сжимая в ладонях талию.       При других обстоятельствах, сердце Лексы уже колотилось бы по совершенно другой причине. Но они обе все еще дрожат, а она сама почти ослеплена ужасом.       По какой-то счастливой случайности она все же справляется с ключом, и толкает тяжелую дверь, вваливаясь внутрь вместе с Кларк. Они бросаются в её постель без единого слова — даже не вспоминая о существовании дивана — и забираются под одеяло.       Лекса поворачивается спиной к стене и тянет Кларк за руки поближе к себе, натягивая одеяло над их головами. Может быть, это по-детски, но в этой маленькой под-одеяльной крепости они защищены от темноты, и там тепло, и не слышно ничего, кроме звука их сбившегося дыхания. У Кларк пальцы холодные, как лед, и Лекса греет обе её руки в своих ладонях.       — Все будет хорошо, — успокаивает она дрожащим голосом. — Все будет хорошо.       Её слова не сильно помогают. Ни сейчас, когда сама Лекса чувствует себя парализованной от страха, даже после того, как опасность миновала. Она не может перестать дрожать, точно так же как и Кларк. Лекса пытается успокоиться, медленно вдыхая через нос и выдыхая через рот.       Кларк как можно сильнее сжимает глаза, и она делает то же самое.       Они не говорят друг другу ни слова, и они не спят.       ***       А потом они привыкают к этому.       Уже несколько дней после происшествия в квартире Кларк — Гриффин спит на кровати Лексы, когда остается в её квартире на ночь. Когда что-то случается, она по-прежнему появляется на пороге Вудс каким-нибудь перекусом — платой за ночевку, но Вудс продолжает настаивать, что ей не нужно подкупать её, ибо ей не доставляет никаких неудобств присутствие Кларк в её кровати, если та чувствует себя в безопасности и нормально высыпается.       Лекса немного лукавит — она не знает куда себя деть на собственной кровати. Лекса рада, что Кларк достаточно сильно устает на работе и учебе, засыпая раньше Лексы и позволяя ей любоваться спящей Кларк, не выдавая той свою влюбленность.       Лекса несколько раз порывалась спросить про парня Кларк, но она чувствует себя гораздо спокойнее и уютнее рядом с Гриффин, чем рядом с другим, реальным, осязаемым человеком в этом мире. Может, это немного эгоистично, но Лекса привязалась к Кларк и не хотела бы обрывать их дружбу допросами про её отношения или еще чем-то.       В конечном счете, Лекса вообще перестает задавать вопросы о призраке, когда она начинает замечать, как Кларк нервно кусает губы и сжимать пальцы, стоя на её пороге. Спустя три месяца после переезда Кларк в их дом, Лекса впервые задумывается о том, чтобы предложить Кларк запасной ключ от её квартиры. Так бы было намного легче — Гриффин могла бы сама заходить в квартиру, вместо того, чтобы будить Лексу в «тяжелые ночи», а еще Вудс была бы уверена, что Кларк в порядке.       Но она быстро отказывается от этой идеи, когда понимает, что если она отдаст ей ключ, то признает существование своей безответной влюблённости. Кларк иногда ночует вне дома — вне своего и Лексы тоже. И Вудс кажется сходит сума от ревности, потому что Кларк рассказывает ей о парне-Финне, у которого она была, и Лекса сразу переводит тему, боясь услышать больше, чем уже видит в её глазах. А видит она любовь и привязанность.       Кларк также все еще не распаковала коробки, и мысль о том, что она переедет, снова засела у Лексы в голове, словно темная дождевая туча. Лекса часто задается вопросом, если Кларк переедет, увидит ли она её когда-нибудь снова?       Она ведь даже не уверена, друзья ли они с ней на самом деле, или только соседки из-за определенных обстоятельств?       Конечно, они делают что-нибудь вместе, ужинают или гуляют, и Лексе гораздо веселее с Кларк, чем с кем бы то ни было на свете. Но у Кларк также есть парень и назойливый призрак (Лекса всё еще ищет доказательства их существования в интернете), и Лекса счастлива быть просто соседкой, которая иногда выручает её. Даже если это означает, что они ненастоящие подруги. Даже если они никогда ими не станут. Даже если у неё есть парень (и призрак) и Лекса, но Кларк об этом знать не обязательно.       Ну, или именно так Лекса пытается убедить в этом себя. По крайне мере, она знает, что Кларк придет к ней, если понадобится помощь. Или если случится что-то действительно важное.       И всё идет нормально.       Все идет вполне нормально, пока в полночь Кларк не стучится в дверь Лексы, вся в слезах.       И когда она появлялась на её пороге — она выглядит очень расстроенной.       Лекса знала, что Гриффин получила желаемую стажировку на учебе и готовилась увольняться из кофейни, так что дело не в работе, и Кларк почти никогда не заговаривала о призраке сама. Все было нормально.       Все было нормально.       Именно поэтому Лекса так удивилась, когда дернула за дверную ручку и увидела на лестничной площадке плачущую Кларк. Без всяких раздумий, она сразу обнимает её за плечи, затягивая в крепкое объятие.       — Ты в порядке? — бормочет она ей в шею.       Кларк в ответ только всхлипывает. Лекса еще больше нервничает. Она перестает прижимать её к себе и держит Кларк на расстоянии вытянутой руки, внимательно осматривая её на предмет травм.       — Кто-то сделал тебе больно?       Кларк вытирает кулаком слезы и поднимает на Лексу донельзя озадаченный взгляд.       — Что? — хрипит она.       — Призрак? — подсказывает Лекса.       — О, — удивленно говорит Кларк. — Нет, конечно, нет. Не в этом дело. Мой… — она делает паузу, глядя через её плечо на неосвещенный коридор. — Эм, можно я зайду?       — Да, — говорит Лекса, оглядывая её заинтересованным взглядом, — конечно. — Она впускает Кларк, мягко закрывая дверь за её спиной.       Кларк садится на кровать Лексы и упирается локтями в колени, держа лицо в ладонях. Она выглядит полностью подавленной. Лекса знает, что нужно говорить обычно Кларк, но она не знает, что говорить расстроенной Кларк. Она нерешительно присаживается рядом с ней, одной рукой обнимая её за талию.       — Что случилось, Кларк? — спрашивает она, её губы осторожно прижимаются к плечу Кларк.       — Финн, — говорит дрожащим голосом, — он в больнице.       Лекса вскидывает голову.       — Ох, ох, Боже, с ним все будет хорошо? Что случилось?       — Я не знаю, — объясняет Кларк. — Всю неделю он болел, наверное грипп, но сейчас стало хуже. У него развилась пневмония, и его перевели в реанимацию, — из неё врываются всхлипы.       — Ох, Кларк, — выдыхает Лекса. — Если он сейчас в больнице, то врачи точно придумают, как вылечить его…       — Я даже не знаю, что мне делать, — скулит она. — Я учусь на врача, но я не знаю. Я не могу ему помочь, не могу…       Кларк сейчас на грани истерики, и это состояние очень близко к паническому страху. Лекса никогда не видела Кларк испуганной или настолько расстроенной, так что она не знает, что нужно делать. Но Лекса плюхается на кровать и тянет Кларк на себя. Лекса сжимает её в руках, и упирается подбородком ей в макушку, пока Гриффин начинает плакать еще сильней. Она шепчет утешительные слова ей на ухо, слабо скользя пальцами вверх-вниз по спине Кларк, старясь успокоить. От её горячих слез намокает футболка, но Лексе плевать.       Единственное, что сейчас имеет значение — это Кларк.       — Спасибо, что открыла дверь, — бормочет она в грудь Лексы, как только немного успокаивается. Она прерывисто вздыхает, шмыгая носом.       — Не за что, Кларк.       Лекса не знает, что сказать. Это ужасно, и она не может ничем помочь. Единственное, что она может — это крепче её обнять.       ***       Они выходят на пожарную лестницу — позже этой же ночью, ставшей за последние несколько недель «их» местом. Снег уже превратился в грязные лужи, но на улице все равно достаточно холодно, чтобы выходить в одних легких свитерах. Они стоят возле горшков, где летом должны расцвести цветы и вслушиваются в звуки капающей вокруг них воды.       Кларк вздыхает, Лекса, в основном просто наблюдает за Кларк, рассматривает линии её лица, размытые в унылом желтом свете, окружающем их, её покрасневшие глаза, кажущиеся голубее, чем когда бы то ни было, пока она моргает, глядя на уличный фонарь у них перед глазами.       Лекса хочет поцеловать её так сильно, что ей физически больно сдерживать себя. Они обе молчат, наблюдая за проезжающими мимо автомобилями, когда Кларк вдруг спрашивает:       — Как ты думаешь, что происходит после смерти? — это первое, что она говорит, с тех пор как они выползли из кровати Лексы на её старый балкон.       У них с Кларк было много дурманящих псевдо-философских разговоров, когда они вместе выбирались на пожарную лестницу; как оказалось, она хотела разговаривать с Кларк обо всем. Но учитывая начало этой ночи и её слезы, все еще не высохшие с футболки, это не лучшее начало для разговора.       — Кларк, — бормочет она. — Не смей даже думать об этом. Финн, он… С ним все будет хорошо…       — Я не об этом, — говорит Кларк, поворачиваясь к ней с серьезным взглядом. — На самом деле я думала о призраке. Мне кажется, что я должна пересмотреть кое-какие свои взгляды, знаешь, потому что… — она машет рукой, указывая в сторону своей квартиры.       Это не та тема, над которой Лекса часто раздумывает. Честно говоря, единственное, что ей напоминает о смерти — это то, что они с Кларк сейчас сидят на этой пожарной лестнице. Кажется, что вся конструкция едва держится за край здания, и она опасно поскрипывает и наклоняется в сторону каждый раз, когда они хоть немного сдвигаются на своих сиденьях. Лекса разворачивает ноги и засовывает их между металлическими прутьями, упираясь лбом в перила.       — Не знаю, правда, — медленно отвечает она, тщательно подбирая слова. — У меня нет определённого мнения на эту тему, но, мне кажется, было бы здорово, эм, превратиться в пыль и исследовать вселенную, ну, или что-то в том же духе. Или стать чем-то новым. Деревом или, к примеру, рыбой?       — Стать единым целым с землей и все такое? — говорит Кларк, на её губах появляется слабая ухмылка.       Лекса поворачивает голову, лежащую на перилах, чтобы взглянуть на неё.       — Да, наверное, — она пожимает плечами. — Думаю, я хотела бы быть цветком.       — Цветком, да? — говорит Кларк, и на этот раз по-настоящему улыбается ей.       Тепло от её взгляда оседает прямо в груди Лексы. Их бедра соприкасаются там, где они упираются ими в железные прутья, и Лекса протягивает руку, мягко накрывая ею плечи Кларк, утягивая в свои объятья, согревая её ладонь в своей. Кларк вздрагивает от её прикосновений и блаженно улыбается, закрывая глаза и облокачиваясь на тело Лексы.       — М-м, — тянет Вудс, — а что насчет тебя? Как ты думаешь, что происходит после смерти?       Кларк медленно проходится пальцами по руке Лексы.       — Не знаю, но я, естественно, не буду тратить свою загробную жизнь на то, чтобы преследовать какую-нибудь девушку в её отстойной съёмной квартире, — фыркает она.       Они обе посмеиваются, а затем ночная тишина снова оседает вокруг них. Мимо проезжает еще одна машина, подмигивая фарами, и Лекса уже начинает думать, что разговор окончен, когда Кларк снова подает голос.       — Все должно быть просто и легко, — тихо произносит она, как будто говоря с самой собой. — Покой, свет и, возможно, цветы. Мне кажется, вот так все и происходит после смерти. Или, по крайней мере, я на это надеюсь.       — Нам нужно разобраться с ним… ну, это отправить в свет или еще куда???       — Да, да, — сухо говорит Кларк, и улыбка теряется в хмуром взгляде.       — Я серьезно говорю об изгнании призрака, — добавляет Лекса, сурово указывая на неё пальцем. — Мы должны разобраться с ним. У меня есть план!       Кларк закатывает глаза.       — Какой?       — Спиритический сеанс? Это может сработать.       Кларк искоса поглядывает на неё, как будто надеется, что Лекса шутит.       И с каждой проходящей секундой, Лекса все легче может представить, как она целует Кларк в губы, особенно когда они сидят так близко. Особенно, когда руки Кларк в её. особенно, когда взгляд девушки блуждает по лицу Лексы.       — Ладно. Давай, — произносит Кларк, отводя взгляд.       — Чуть позднее, — бормочет Лекса, крепко сжимая девушку в своих руках. Это самое лучшее и самое теплое объятие в её жизни.       Лекса смотрит на неё, но Кларк не сводит взгляд с улицы, она переводит взгляд на их ладони и её сердце пропускает удар: их ноги болтаются на высоте семи этажей над землей, а руки Лексы всё еще обнимают Кларк, скрещиваясь на её ладонях, и Лекса думает, что это лучшая ночь, которую они проводят вместе.