Рассказ о том, что друзья необходимы даже регенту. Рассказчик - Марсель Валме

«В ожиданье конца я стою в галерее Без отца и винца …» Марсель и сам не понял, откуда в его и так не самый удачный сонет проник Бертрам Валме, а уж назвать изысканные «слезы вдовы» просторечным винцом! Воистину, спокойная жизнь и участие в обязательных церемониях на него действуют не лучшим образом. Сегодняшнее мероприятие было ежегодным и от этого еще более не интересным. Городские гильдии Олларии подтверждали свои обязательства перед городом, а город в лице его регента в свою очередь утверждал дарованные им права и вольности. Главы гильдий были горды и багровы, как спелые помидоры. Горды собой и возложенной на них миссией, а багровы от волнения и от того, что дворец отлично отапливался, а расстаться с надетыми дорогими мехами никто из них не пожелал. Марсель уже успел пересчитать по головам всех представителей гильдий и города вместе и по отдельности, вдоволь полюбоваться на ценные меха и золотые цепи и не раз пожалеть, что в руководстве гильдий нет женщин. За женщинами было бы наблюдать интереснее. Можно было, конечно, полюбоваться регентом. Но что толку? В пережившем излом эпох Талиге Рокэ не баловал придворных и друзей разнообразием. Надменное невозмутимое лицо, черные локоны и такой же иссиня-черный камзол – так выглядел Рокэ на любом официальном мероприятии. На неофициальных мероприятиях, к коим Марсель относил совместное распитие «Слез вдовы» ним и какой-нибудь «Крови» регентом, последний выглядел так же, только в черной рубашке вместе черного камзола. Ну прямо каменный принц – черный обсидан. Марсель не считал, что в дыре регента подменили. Конечно, при дворе были и те, кто считал, что подменили, но после приватной беседы с Лионелем они традиционно меняли свое мнение. Нет, Марсель знал, что из дыры выбрался именно тот Рокэ, который в нее прыгал. В метафизику Марсель тоже предпочитал на лезть. Кто там кому повелитель или даже Ракан, ему было совершенно безразлично. Просто он знал, что в дыре (в Лабиринте, конечно, но Марселю казалось правильнее называть Лабиринт именно дырой) Рокэ кое-что переосмыслил и понял. Иногда, на простой Марселев взгляд, даже слишком сильно переосмыслил и слишком много понял. Ну да ладно. Церемония приближается к концу, сейчас всех попросят перейти в обеденный зал, где все начнут есть и пить. Ну или пить и есть, что, с точки зрения Марселя, точнее отразит происходящее. Главное будет разжиться бокалом-вторым «Слез вдовы» и дождаться, пока регент удалится в свои покои. После этого к нему можно будет присоединиться и в неформальной обстановке начать решать свои рабочие вопросы. Задачи, стоящие перед дипломатическим корпусом Талига, возглавляющий его (дипломатический корпус, а не Талиг) Марсель предпочитал обсуждать с Рокэ исключительно наедине. И это стратегия всегда себя оправдывала – для других стран дипломатия Марселя была непредсказуема, но всегда успешна. Но Создатель создает, а Леворукий меняет. По оживлению в дальней части зала и сопровождающему его шуму Марсель понял, что происходит что-то не совсем ожидаемое. Представители гильдий расступились, и к трону регента приблизилась делегация … Что? Делегация из Надора? Это был неожиданный сюрприз, в вот хороший он или нет, этого Марсель не взялся бы сейчас предсказать даже в команде со всем своим дипломатическим корпусом. К Надору у Рокэ всегда было сложное отношение. Марсель практически не застал его взаимоотношений с Ричардом Окделлом, игра у Марианны не в счет. Но уже в Фельпе Марсель понял, что не так уж равнодушен был и остался Рокэ к своему оруженосцу, как хотел показать. Ричард времен Раканы Марселю вообще не нравился, но было в нем что-то настолько болезненное, что не обращать на это внимания Марсель не мог. Пусть даже сам Ричард своей болезненности не осознавал, как психически больные люди не осознают, что они больны. Назначение Эйвона Ларака герцогом Надорэа вообще показалось насмешкой над надорскими землями. Поначалу. А потом выяснилось, что экономика края улучшается, и Надор начал исправно выплачивать налоги. Да и уровень жизни в этом холодном крае стал выше, чем в среднем по Талигу. Любопытный Марсель отправил в Надор своих шпионов (сотрудников дипломатического корпуса, конечно) и получил неожиданный результат. Эйвон Ларак не вмешивался в управление краем и выполнял исключительно представительские функции. А всеми делами в провинции занимался некий Чардо Канец, по слухам внебрачнй сын Эгмонта Окделла. Но внебрачный сын Эгмонта не от лесничихи из Надора (ее сына искали всем миром, то есть, опять-таки, шпионами Марселя, и не нашли), а от какой-то трактирщицы из Торки. Чардо Канец был высок, суров, сдержан и достаточно грамотен. А еще обладал желанием учиться и познавать новое. Первым своим решением он пригласил в Надор иностранцев – специалистов по горному дело и еще других – по овцеводству, сыроварению и выделыванию овечьей шерсти. Платил он хорошо, и иностранные специалисты откликнулись на его приглашение. А так как все приезжающие в Талиг иностранцы обычно проходили именно по ведомству Марселя, Марсель снова был полностью в курсе. Развитие экономики Надора не входило в круг дипломатических интересов Талига, поэтому здесь у Марселя был просто обычный личный интерес. Ладно, Марсель сейчас лукавил даже с собой – он знал, что из Надора выехала делегация в лице самого герцога Надорэа Эйвона Ларака с целью получить титул графа Горика и наследника Надора для Чардо Канеца. Единственное, Марсель не был готов к тому, что они приедут так быстро и «припадут к стопам регента» настолько сразу. Марсель снова был недоволен лексическими оборотами в своей голове, однако искать синонимы времени не было - ситуация становилась все интереснее. Высокий молодой мужчина, на голову выше и Марселя, и Рокэ, тонкий в талии и широкий в плечах, русый и сероглазый, вышел вперед. И, склонившись перед регентом, протянул ему ожерелье из черного обсидана. Регент протянул руку вперед. Чардо опустился на одно колено и поцеловал кисть Рокэ. Регент покраснел (правда, это было заметно только одному Марселю) и на мгновение прикрыл глаза. ****** Поздно вечером, после всех потрясений сегодняшнего дня, уставший Марсель обнял свою супругу: - Елена, ты, как всегда, была права. Чардо Канец - это Ричард Окделл, и Рокэ все-таки не все равно. - Ну, слава четырем, - в темноте Марсель не увидел, а скорее почувствовал ответную улыбку своей супруги, - наконец-то будет кому проводить с Рокэ вечера, а тебя я и дети будем чаще видеть дома. Улыбка жены пьянила Марселя, как «Слезы вдовы». Последняя на сегодня мысль Марселя была о том, почему такое прекрасное вино имеет такое странное название. «Шампанское брют» подошло бы ему намного больше. Но это была случайная мысль, неожиданно залетевшая к Марселю из другого мира. - А все-таки здорово, что Рокэ теперь не одинок, - сказал он и уснул.