Рассказ о том, что друзья необходимы даже регенту. Рассказчик - Марсель Валме

Этот взгляд Марсель почувствовал спиной. Не мог не почувствовать. Тяжелый тоскливый взгляд существа, который точно знает, что уже ничего не будет. Но надежда, эх, эта надежда. Марсель обернулся. Изменившаяся за пять лет нынешняя послеизломная Оллария уже значительно отличалась от предизломной Раканы. Даже серость, затхлость и бедность, и снова серость и мерзость уверенно сдавали свои позиции развивающемуся городу. Календарь подсказывал, что еще неделя-другая, и весна вступит в свои права. Но сейчас мозг отказывался воспринимать эту информацию. Марсель бездумно шел по рынку, с трудом вспоминая, зачем вообще его сюда занесло. Оказалось, что для поднятия настроения. Чем вообще он думал, отправляясь сюда? Собачий/кошачий/рыбий и даже ызарговый рынок (были и такие любители) в народе имел почему-то название Птичий и располагался по соседству с Конным, где точно по названию торговали лошадей, пони, ну а за компанию ослов и верблюдов. Народное предание гласило, что однажды на Конном рынке продавали слона. Следующий за Конным Скотский рынок торговал коровами, овцами, птицами и любезными сердцу Марселя козами и козлами. Козы мекали, овцы бекали, коровы, соответственно, мычали, а домашняя птица (ее тоже продавали тут) кричала на все голоса. Так вот, как раз, свернув со Скотного рынка на Птичий, Марсель и почувствовал этот взгляд. И обернулся. Глаза его уперлись (Марсель механически укорил себя за неудачный словесный оборот) в глаза собаки. Точнее, его взгляд привлек и перехватил огромный, почти с пони ростом, совершенно грязный, с запутанной шерстью кобель. Не то, чтобы Марсель видел его половую принадлежность. Но пес с таким взглядом точно не мог быть самкой. И, самое главное, у кобеля были совершенно серые, как камень, очень знакомые глаза. Марсель был не суеверен. И во всякую мистику он тоже не верил. А уж кто кому Ракан или повелитель, это тоже совершенно точно не касалось Марселя. Но вот пес – настолько знакомые глаза не могло быть у собаки. Марсель тяжело выдохнул и подошел к продавцам: - Что за пес? Продавцы не смогли определиться сразу, как отнестись в Марселю: скромное потертое платье, обычная недорогая шпага, легкая небритость и волосы, стянутые в хвост, определяли его как не слишком удачного наемника. Но чутье негоциантов (контрабандистов) уверенно кричало, что не все так просто с этим подвыпившим господином. - Ну пес. А тебе-то что? - Особенно ничего. Но необычный. Никогда не видел таких. В псарню регента хотите продать? - А ты, что, оттуда? - Да нет. Ну или нет и да, - Марсель подмигнул и рассмеялся. Это он умел. Если на определенном этапе ему поверили и Фома Урготский, и Ноймариненн, что уж говорить про белоштанного Альдо, то как было устоять простым контрабандистам. - Вот, нашли его на дороге за городом. То ли от хозяина отбился, то ли и не было никакого хозяина. Пес-то вида не совсем обычного, та еще закатная тварь. Пес - закатная тварь, видимо, понял, что в этот момент решается именно его судьба, и поднялся на лапы. Марсель онемел. Во-первых, он понял, что пес этот в холке почти метр, а весит примерно столько же, как сам Марсель. Во-вторых, пес в относительно чистых частях был совершенно серо-шелковый. А его у него были складки. И да, он был кобель. Таких псов Марсель еще не встречал. - Кличка-то у вашего монстра есть? - На Ричарда откликается. Марсель просто совершенным усилием воли подавил в себе порыв сделать эсператистский знак отрицания. Пес глухо зарычал. Ричард Окделл просто не мог быть этим псом. - Доверяй, но проверяй, - решил Марсель, кинул хозяевам 10 монет и, прихватив пса за ошейник, потащил его во дворец. О том, что при желании пес ему отхватит сейчас не только пальцы, но и кисть, Марсель решил не задумываться: смелость города берет. Пес, как ни странно, шел смирно, на кошек и коней не отвлекался, при приближении грохочущих повозок прижимался к ногам Марселя. Марсель решил, что так не пойдет. Они зашли в ближайший трактир и устроились на лавке при входе с наружной стороны. Марсель спросил вина себе, чистой воды в большом тазу псу, легким движением руки подозвал работника дипломатического корпуса (в народе – шпиона Марселя) и отправил его во дворец с просьбой к Чардо Канецу как можно быстрее прийти в этот трактир. Может быть, пес и не стоил всех этих скоростей и страданий, но Марсель привык действовать, исходя из своей интуиции. Кабанчик (надо бы отучиться так его называть даже про себя, а Марсель знал, что на одном из торских диалектов канец означает вепрь, а Чардо – их же форма имени Ричард) пришел на удивление быстро. С ним принесся и Рокэ – румяный, в косынке, синей рубашке и кожаной кеналлийской куртке, распахнутой на груди. Прогресс на лицо. Каменного регента в этом ветреном кэналлийце опознать было невозможно. Ну или очень тяжело. - Ой, это же Бонг! Живой! Бонг, дружище, как я рад тебя видеть! Пес в ответ (ну теперь уже не пес, а Бонг) поднял голову, усмехнулся, вывалив язык, и пару раз слабо махнул хвостом, отмечая, что он тоже рад. - Это агарисский пес, их местная порода, еще со времен Абвениев. Считается, что они почти все вымерли. Слишком крупные. Бонг принадлежал моему другу, – тут Ричард погрустнел. – Его убили в стычке. На нас напали перед самой Олларией. А Бонга мы потом так и не смогли найти. Думали, что он тоже погиб. Ну и не до того было. У нас половина отряда тогда полегла. Марсель отметил, как трепетно Рокэ в этот момент взял Ричарда за руку и поднес ее к своим губам. Марсель узнал о покушении на отряд из Надора только чуть позже, чем нужно, чтобы успеть его предотвратить. Но участники и организаторы покушения уже украсили собой Ноху. К сожалению, он понял и то, кто был хозяином Бонга. Именно этот агариссец навел разбойников на делегацию надорцев. Ричард так и не научился до конца разбираться в людях. Но пес же тут не причем? Марсель прихватил Бонга за ошейник: - Пойдем домой, красавец, отмываться будем. Через полтора года самыми модными собаками Олларии были так называемые «монстры Марселя». Но Марсель дарил своих серо-шелковых зверюг только самым проверенным друзьям. Первого щенка первого олларийского помета взял себе Рокэ Алва. Это была девочка по кличке «Надежда».