небеса наливаются синевой

пусть небо есть над головою, но не избавит то от боли, оно не станет нашей крышей (разве что той, что упадёт, одномоментно и случайно, разбив на части от отчаяния), оно давно совсем не дышит — и мы не дышим вместе с ним, ведь лёд и сера в наших лёгких, ведь выбор жить — он не из лёгких, и если есть у нас дорога, кому ещё по ней пройти? да, нужно сделать лишь шажочек, за ним их будет много очень, и как бы трудно нам не будет, должны всегда вставать с колен — таков наш долг и наша клятва, пусть будет нами зло распято, но слушай, я приникла к сути, готова рассказать тебе: когда убийц мы убиваем, не отступаясь ото правил, когда мы тьму жестоко судим, мы не становимся той тьмой? вопросов череда всё крепнет; ведь, говорят, весь мир ослепнет, коль будем оком мы за око, забыв сочувствие, платить. но рано думать мне об этом — потом когда-то. может, летом. пока Вселенная — жестока, и нет спасения от пурги, пока январь идёт средь улиц, пока свистят железом пули, пока вина не рвёт грудину, я продолжаю этот бой. быть может, сотни сожалений придут потом незримым жжением, и я не вытерплю и сгину, и буду всех — себя — корить; но я ещё пока что воин, и небо серо-голубое, а вот когда пройдут все тучи, я стану заново собой. давно забыла, кто такая, ведь под прицелом жёстких правил я притворяюсь каждодневно, и маска в плоть мою вросла: и дрожь предаст, проявит в речи коктейль моих противоречий. я знаю цель, не видя цели. я вижу зло, не зная зла. и я поспешно уезжаю, гремят вокзалы поездами, стучит по рельсам первый поезд и сердце вмиг — в аккомпанент, и я ищу тебя глазами, хоть я тебя ещё не знаю, но в глубине души спокойно: ты — идеальный элемент под моё сердце, всё в осколках (поверь, я в ранах знаю толки), и я вложу тебя на место, и соберётся этот пазл. я долго думала над нею: мозаика эта, боль потери, ветра январские и бури, когда в сердцах шумит июль, я долго думала: быть может, не раны вовсе жгут под кожей, а сердце, что давно разбито, желает цельным стать вовек. я даже знаю, кто поможет — касайся, только осторожно, ведь только свет исправит беды и возвратит лишь он назад. мы, может быть, вернёмся вскоре. прозрачно небо голубое, но мне уже не нужно небо: ведь я смотрю в твои глаза.