небеса наливаются синевой

мне бессонная ночь отдаётся не болью в черепе и не слабостью в мышцах, лишённых последних сил — я не сплю, и без сна наполняется мир свечением, я смотрю из окна на окрашенный алым мир: я смотрю из окна. и мне кажется, всё разгадано. все ошибки исправлены, тайны открылись враз, солнце клонится шаром уставшим, стремится к западу, я за грохотом сердца не слышу обрывки фраз, ты посмотришь в лицо моё — пересечёмся взглядами, это как столкновение двух параллельных черт, наши линии пульса от взоров чужих не спрятаны. вот бы сердцу забиться, да только забиться — чем? для того, чтобы жить, нужно пламя, огниво, топливо, хоть бы мелочь одна — только чтобы вела нас цель, лёд, сковавший внутри, там останется нерастопленным, ощущается он необорванная как цепь, я пока что дышу — ненадолго продлится действие, мои лёгкие вскоре замрут под напором вод. я тону, я тону, очевидно и так естественно, я тону и хочу завершить весь круговорот — снова жизнь, снова смерть, всё забьётся потом в движении, снова после замрёт, чтобы только очнуться вновь, я замкнута в сансаре и в круге перерождения, страх проник в мои вены и он заменил мне кровь, и надежда внутри — огонёчек её нетлеющий — он погаснет под утро, задушенный ветерком. будет всё хорошо. я в порядке. и мне не верится, я ведь лгать не умела веков своих испокон. я тону, я всплываю, хоть этого мне не хочется, но погибнуть не хочется чуточку лишь сильней, время быстро пройдёт, листопады не станут почками, и растаявший снег превратиться не смог в ручей, я теряюсь внутри: мира внутреннего и внешнего, пепел запахом жгучим щекочет мою гортань, сотни раз умирала, петлю мне на шею вешали, нож заточенный грыз изнутри мою плоть и стан, я — вставала с колен — открывала я веки заново, звёзды вновь зажигались на небе в мою же честь. снова ночь я не сплю, солнце клонится шаром к западу — и мой пульс замирает на цифре сто двадцать шесть.