небеса наливаются синевой

на большой глубине нет возможности сделать вдоха, тут одна лишь вода — и бесчувственна, и нема. слишком часто я лгал (даже зная, что это плохо), ты сказала однажды: «тебя поглотила тьма», оказавшись права — много в нынешнем не исправишь, всё теперь позади, и ошибки, и блеск побед, потому сейчас в сердце есть свод нерушимых правил, оставляющих болью на долгие годы след, жёсткость принципов дел, непреложность чужих обетов, море знаний пустых, составляющих идеал. в идеале пустом — эхо гулкое без ответа. да и что мне ответит холодная пустота? выбирая сей путь, я надеялся стать счастливым, симметричность вокруг, идеальная белизна — как красива снаружи, настолько внутри фальшива, словно радость от грёз, нереальность ночного сна, совершенство, ты знаешь, так быстро надоедает, но потом понимаешь, что выхода больше нет, будут вечно с тобой все границы бессчëтных правил, слишком сладкая ложь, ослепительно-яркий свет, будут вечно с тобой слишком приторные улыбки, сонм чужих голосов, отдающихся эхом в мозг, мир становится чем-то настолько глухим и зыбким, словно свечки зажжëнной оплавленный мягкий воск. больше нет ни меня, ни — тем более — «нас» единых, на большой глубине всё шептал я тебе «прости». я теперь буду в бездне безликой прозрачной льдиной. тьма приходит ко мне — но я сам еë пригласил.