небеса наливаются синевой

люди видели нас, но пытались смотреть насквозь, люди знали о всём, но пытались не верить правде. понимаю сама: если в миг один прервалось, что собой составляло надежду в «да будет завтра» — это больно и жгуче, а мало кто хочет боль, легче жизнь в сладкой лжи, чем огниво горючих истин, только ты, милый друг, мне напомнить тебе позволь, что, ныряя во тьму, никогда не остаться чистым, выбирая обман, не надейся уйти потом — неизбежно ведь тьма обернётся зубастым змеем, что вгрызëтся клыками, утащит собой на дно. и на дне ледяном не помогут и не согреют. а пока я смотрю, ты не бойся и продолжай — продолжай лгать в лицо, улыбаться оскалом хищным, но не слишком надейся — получится убежать только тем, принимать кто осмелился горечь истин, не искать лёгкой лжи и не прятаться в уголок — я не буду лукавить, мне в прошлом желалось тоже стать одною из тех, в безопасности кто замолк, но потом я узнала — покоя порой дороже вихрь бурь штормовых, в венах жгучий адреналин, пламя храбрости в сердце, уменье остаться светом, даже если уже это не удалось другим! я хочу быть собою: ни хитрость чужих обетов, ни изящная лесть, ни запутанность игр в злодеев не заменит тепло чьих-то искренних тихих слов. ты посмотришь в глаза, я отвечу тебе: «смелее». не убьёт тьма лишь тех, кто остался средь зла добром.