небеса наливаются синевой

нас убивают — но мы не сдаёмся. и не сдадимся, поверь, никогда. как после мрака вдруг выглянет солнце и как проходит любая беда, так расцветëм мы ростком после бури, рано ли, поздно растает весь снег, будем смотреть в синеву той лазури, что нас однажды связала навек. верь — что однажды не будет потери, горечи ран и жестокой войны. нас победить ни один не сумеет, мы станем яростью синей волны, зла мы сильнее, ведь все мы — огниво, частью мы были одною звезды, здесь, на войне, нет для чувств перерыва, но только чувства сумеют спасти, и потому я — люблю и надеюсь. верю в тебя и живу каждый миг. в грохоте пуль лишь одно всех согреет — то, что пылает кострами в груди, то, что поёт самой сильной на свете песней из грёз и отчаянных мечт, знай — эта песня дорогу осветит даже в холодной пустой темноте, в песне собралась и боль, и улыбки, чаяний крохи, громада судьбы, скрип столь знакомой домашней калитки, запах пшеницы, небес голубых, память о прошлом, надежда на завтра, знание — будет «сейчас» и «потом». там, где нет правых и нет виноватых, там, где все чувства — единый поток. вот я стою на руинах собора, всё станет мелочью мигом в борьбе, все мы едины — в столице и в сёлах, все — одно сердце на этой войне, сердце, горящее верой в победу, верностью близким, любимой стране — только она одолеет все беды; чувствуешь это в своей глубине, будто в душе, между рёбер, артерий, вдруг поселился огромнейший мир. нас ни убить, ни сломать не сумеют. ибо мы сами есть стойкость и жизнь.