небеса наливаются синевой

она просит меня, чтобы я перестала молчать: тишина несвободы нас всех очень скоро сломает. а мне страшно признаться, что я не могу обещать, мне хотелось бы петь, но я с раннего детства немая. мне хотелось уметь бы слагать свои чувства в стихи, очень сложно объять необъятное в несколько строчек. этот мир любит слабых — которые очень тихи — а мне хочется быть для кого-нибудь — звука источник. а мне хочется птицей отправиться в вольный полёт! этот мир нам давно оборвал наши крылья и руки. этот мир, мне так кажется, больше любви не даёт и бросает нас всех в испытания просто от скуки. лабиринты судьбы очень сложно заранее знать — повороты, пути, неожиданность тысяч сюжетов. этот мир как история, вписанная в тетрадь, где победу над тьмою взяло бесконечное лето. так снаружи, конечно, всё кажется лучшим, чем есть, мир наш, в общем, не сказка — а драма с надрывным финалом. сколько тел, сколько душ не остались невинными здесь, на конечной, гляди-ка, почти никого не осталось. пали жертвами многие — войны, болезни, печаль... но остались тут мы. это важно, покуда мы вместе, за конечной всегда будут тысячи новых начал, будет небо и поле и будут красивые песни. если ты будешь рядом, то даже в пугающей тьме будет вовсе не страшно кричать до последнего хрипа — если сильные есть в этой вечной пустой тишине, то беззвучие звуком окажется вдруг перебито. улыбаешься мне, чтобы я перестала бежать, чтобы стала лицом — посмотрела убийцам в их души. если есть в этом мире укрывшая всё тишина, то найдутся и те, тишину кто однажды нарушит.