небеса наливаются синевой

я жива, пока искренне верю — эта вера меня составляет, эта вера меня собирает, если я распадусь на куски. с этой верой я стала собою, с этой верой я правда живая — это самое важное чувство, когда сердце пылает в груди, вот, смотри, оно снова забилось! а до этого долго молчало. я уж думала, сердце немое и не сможет опять побежать; а теперь оно дышит свободой, у него теперь снова начало, и ему очень хочется думать, что теперь можно вечно дышать, не боясь задохнуться в пожаре или илом на дне захлебнуться, не боясь отравиться тоскою иль замёрзнуть средь белой зимы. моя вера похожа на солнце, греет душу, звучит в ритме пульса, заживляет болящие раны. я устала брать чувства взаймы, а самой, ничего не решая, по течению плыть не могу я, больше нет ни былого покорства, ни частички от прошлой меня. посмотри же, теперь я другая, мне покоя никто не дарует, осознала однажды я это и сама начала изменять всё в себе: взгляд, черты, убежденья, слабость стала со временем силой, то, что было некрепким и шатким, обрело для опоры места, вот — исполнилось, что я хотела и о чём у небес я просила, равновесие, впрочем, на сердце подарили мне не небеса. я сама возвела на обломках своё счастье, площадку для взлёта, я теперь перепрыгну преграды и не рухну в коварный карьер. что во всей необъятной вселенной может лучше быть просто полёта? нет дороги, где нет испытаний и к мечте не стоит где барьер, потому я и выбрала — биться. и с врагами в своём внешнем мире, но важнее — с противником главным, кто смотрел на меня из зеркал. и ответно глядя в отраженье, я скажу без запинки: «прости, но ты меня изменил и изранил. а не смог до конца доломать».