небеса наливаются синевой

я желаю лишь только побыть собой, я отправлюсь в самый последний бой, принесу ли оттуда златых побед или только тяжесть от новых бед? я смотрю в лазурные небеса, те напомнят чем-то твои глаза, мне от них не скрыться и не уйти, я навек застряла на том пути, на котором шла я тогда к мечте, только мы уже ведь давно не те, только мы ведь спрятали россыпь ран, только мы себя превратили в прах, так и не слетел с наших губ вопрос: что мне сделать, чтобы всё прервалось? чтобы в душу больше не шла тоска, чтобы жизнь по-новой была проста, чтобы мы журчали по ней рекой, чтобы кто-то путь указал рукой, чтобы были мы хоть чуть-чуть сильней, даже если больше уже сил нет, чтобы мы вставали всегда с колен. был ответ. но скрылся ответ во мне. я желаю только побыть собой, заглушить теплом вековую боль, если спросят — нет, мне почти не жаль, только я подальше хочу бежать, от порога дома, что стал чужим, от пустых квартир (кто в них раньше жил?), жгучих ран в душе, ледяных дворов. я почти забыла, что значит кров — я давно не чувствовала тепла, я была труслива, была кротка, я была отважной и даже злой, отправлялась я не однажды в бой, и настало время последних битв. но в душе огонь уже не горит. мне собраться нужно и выбрать меч, что осталось — жалкое то сберечь, а потом бежать мне сквозь чёрный лес, чтобы призрак прошлого в нём исчез, оставаясь там, за моей спиной; что ж, настало время побыть собой, только что предательски так дрожит, обличив меня ото всякой лжи, только что заставит меня застыть? а костёр в душе... он давно остыл, даже если там он когда-то грел. я пройду туманом вдоль тихих рек, я пройду рекою по той земле, что когда-то домом бывала мне, я пройду землёй под небесным льдом, засияют пустоши серебром, отдавая часть мне забытых сил, а закат над пустошью так красив — я почти забыла его уже. кровью пламя пылает в моей душе.