небеса наливаются синевой

на фундаменте тьмы не построить тепла и счастья — но скрывает в себе тени каждая из основ. я не чувствую пульса на бледных твоих запястьях, не слетит с твоих губ ни одно из важнейших слов, не посмотришь мне в душу пронзительным ясным взглядом будто маленький мир сохранивших знакомых глаз. ты была мне — спасение, ты же мне стала ядом. я запомнила эхо меж нами звучавших фраз, я запомнила запахи, звуки и ощущения, я запомнила цвет, я запомнила голос твой, в моей жизни ты стала — болезненное лишение, но победой была самой главной и роковой, ты дарила мне жизнь, забирая её сквозь время, ты дарила мне счастье и горечью жглась в груди, ты была мягче пуха и крепче любого кремня, ты была моим домом, которого не найти. ты разрушила мир — но потом собрала обратно, по осколкам и пыли, внимательно помня всё: наши вздохи и встречи, умножившие стократно то, что в сердце звучало, похоже на долгий сон; ты раскрыла мне крылья и их же сожгла жестоко, ты брала меня за руку (с нежностью? не понять), ты вмещала в себе одновременно сразу сколько, что порою я это никак не могла принять, ты звучала волною, прощальной печальной песней, ты была во всём мире — полнейшая тишина, так боялась уйти, но хотела сильней исчезнуть. а плоды своих действий ведь следует пожинать. ты ушла одним днём, так стремительно и внезапно, что была я уверена: вижу кошмарный сон, ты не грела меня — я с тобою могла озябнуть, и поставлено многое было уже на кон, но теперь без тебя почему-то всё так бесцветно, будто вовсе не ты — леденящая кровь зима, будто вовсе не ты — смерть дарящая поминутно. будто все эти дни ненавидела не тебя. убеждала себя — ничего для меня не значишь, и когда ты уйдёшь, только легче смогу дышать, помоги мне решить эту странную столь задачу: почему тяжело ощущается тишина, в сердце серо и пусто — холодный печальный вакуум, если нет ничего, что неистово там болит? я годами училась не чувствовать и не плакать, но без спроса любовь поселилась в моей груди.