you know what I mean, right?

      Минхо переживает. Может, поэтому в присутствии Джисона из его рта вылетают только грубые шутки и неуместные оскорбления? Дело в том, что Минхо привык быть колючим и иногда даже пугающим — образ холодного парня закрепился за ним, кажется, с первого дня в университете. — Сюда! — кричит из четвертого номера Мёнсо, атакующий их команды. На волейбольной площадке с каждым розыгрышем становится жарче. Мёнсо отдаляется практически за пределы разметки и разбегается. Минхо, стоя боком к натянутой сетке, подстраивается под летящий к нему сине-жёлтый мяч и мягким, на вид совсем невесомым касанием отдает пас прямиком в четвёртый номер. Один большой шаг, второй меньше и подставной третий — Мёнсо выпрыгивает и замахивается, в ту же секунду попадая по оказавшемуся перед ним мячу со звонким звуком. Мяч рикошетит о сложенные вместе руки либеро в углу на другой стороне, за сеткой и отлетает к трибунам. Команда Ли разражается бурными «да» и «так держать», нахваливая диагональный удар нападающего, а Минхо переводит нечитаемый взгляд сквозь пустые квадраты сетки. — Что по блоку?! — скалится Хан после нескольких секунд рассматривания собственных предплечий. — Чувак, ты же знаешь, что его, — сокомандник на передней линии имеет в виду Мёнсо, — закрыть невозможно, особенно когда они с Минхо играют прострел. Джисон переводит глаза на связующего за сеткой и не выдает своего удивления, когда ловит его взгляд на своем раскрасневшемся лице. Ли самодовольно хмыкает и отводит его прочь, будто бы намекая, что Джисон его внимания не достоин и вовсе. Бесячий придурок, — думает Хан и чертыхается себе под нос. Игра продолжается.

..🏐..

      Нет, на самом деле, Минхо не самовлюбленный ублюдок, хам или задира. Образ ледяного принца преследует его в университете, но это его не тревожит. Как, впрочем, и люди в университете. Ли всегда наскучивала идея знакомиться и общаться с ними, если это не было необходимо. Его часто суровый взгляд и редкие намёки на улыбку отпугивали незнакомцев, а сам он этому мог только порадоваться. Вот и повесили студенты на Минхо ярлык холодного ублюдка, однако таковым он не являлся. Только друзья знали настоящего Ли, который выпускает колючие когти только в шутку. Иногда люди в коридоре перешептывались о том, что на днях проходили мимо компании того сероволосого волейболиста и краем уха услышали, как он угрожает друзьям смертью. Вот же страх, — сказал бы Чанбин, один из немногих счастливчиков (а может, и не совсем счастливчиков), зовущих Минхо другом. Он бы добавил, что Ли — крайне сложная личность, еще не изученная учёными, и сделать выводы о ней не может даже он сам. А Чанбин не любил принимать поражения. Проблема Минхо в том, что сам он эту личность пока не до конца открыл и понял. Не получается у парня выражать эмоции и чувства, как у всех, ну и что вы прикопались? На благодарность, комплимент или проявление заботы он ответит колкостью, но не всерьёз. Возможно, вечно ругающиеся родители повлияли на это, но о них мы думать не будем. Теперь Минхо один на один с этой проблемой, ничего тут не поделаешь. И идея Чанбина ходить везде с табличкой «Я не злой, просто люблю рофлить с серьезным лицом» тут вряд ли поможет. Хан Джисон появился в жизни Ли внезапно, словно снег в конце мая. Хотя, пожалуй, он больше походит на безумно яркую вспышку света или прямые солнечные лучи, потому что первокурсник ослепил Ли и не хило так ударил теплом по голове. Ладно, скорее, Минхо просто прилетело от него мячом в первый день пребывания Джисона на тренировке. Зацепил, так зацепил, шкодник. Джисон в университете только первый год, а друзей и знакомых у него хоть отбавляй. Ли даже немного ревнует завидует. Ладно, и завидует он, потому что Хан мило щурит всем глазки в улыбке, а на Минхо только и делает, что смотрит, будто хочет сжечь заживо. По рассказам некоторых друзей Ли, Хан приветливый и доброжелательный, открытый и всегда мил в общении. Это у них двоих что ли просто не сложилось? С первого дня «знакомства» (это больше напоминало перестрелки заинтересованными взглядами) они видят друг в друге… соперников? Наверное, да. Но Минхо сказал бы, что соперничают они не в волейболе, а в остроте языка или запасе нецензурной лексики. Возможно, ещё в упрямстве, гордости, умении спорить и препираться. Ли, конечно, рад, что он у Джисона такой единственный, но с рандомными желаниями грубо поцеловать его прямо в разгаре перебранки это стало, скорее, грустно. Шкодник ведь не поймёт. Он наверняка Минхо всерьез ненавидит. Наверное, он слишком нетипичен и не может угомонить свое желание проучить первокурсника, получить над ним больше власти, но и жажда внимания от этого либеро не оставляет. Вроде, хороший парень, спокойный, но только дай ему Минхо повод, как Джисон воспламеняется и кидается искрами в разные стороны. Так огненно у него только с Минхо. — Хей! О чем задумался? — Чанбин подсаживается на трибуны рядом с Ли, протягивая ему коробочку апельсинового сока. Минхо стыдно говорить другу о том, что его мысли вновь заняты черноволосым первокурсником, а Со переводит взгляд вперёд — туда, куда так внимательно всматривался старший вот уже… долго. Слов и не требуется, ведь на университетском стадионе в спортивных шортах и легкой — подстать утренней погоде — ветровке делает пробежку Хан Джисон. Кажется, он даже пару раз зыркнул в сторону Минхо, но только чтобы фыркнуть себе под нос и продолжить бег. — Хватит киснуть. Всё будет окей, отвечаю, — сразу выпаливает Чанбин, положив руку на плечо другу. — Спасибо, прям полегчало, — говорит Минхо, получая легкий удар в это же плечо. — Да брось, только дурак не заметит это сексуальное напряжение между вами! Знаешь, я на ваши тренировки не хожу, но из увиденного могу сделать вывод: Джисон как спичка, а ты — зажигалка. Ты всегда метаешься искрами, а он слишком легко воспламеняется в твоём присутствии. Романтично звучит, скажи, — гласит Чанбин. — Ну, в чём-то ты прав… Но что дальше? Я уже задолбался подавлять в себе свои чувства, а просто взять и вылить это на него — ужасный вариант. Он же не поймёт. Он думает, что я его терпеть не могу, а я думаю, что он меня. Это замкнутый круг. — Тогда дай ему понять, что не ненавидишь его. Там, начни с ним флиртовать, посмотри на его реакцию. — Ты же знаешь, что я не смогу. Всё, что вырывается из моего глупого рта при нём, — это подъёбы и бессмысленные претензии. — Любовное письмо? — пытается Со. — Провал. — Ну да, Джисон настолько будет в шоке, что подумать страшно, — размышляет Чанбин под страдальческие стоны Хо. — Господи, могу я просто перестать быть мудаком? — Ли закрывает ладонями лицо, но всё же поглядывает сквозь пальцы на бегущего младшего. — Весь из себя такой очаровательный, красивый и бесячий, но, чёрт возьми, недоступный, — думается ему. — Ладно тебе, потом поноешь. Ты хотел успеть списать конспект до первой пары, — напоминает Чанбин, и Минхо последний раз находит глазами первокурсника, встречаясь с ним взглядом, и ребята направляются в здание университета.

..🏐..

      Начало семестра протекает хорошо. Волейбольная команда университета пребывает в своей лучшей форме. На занятиях тренер всегда перемешивает составы, и сегодня Минхо и Джисон, к сожалению другого юнита и к вечным смешкам — а иногда с этой парочкой вовсе не до смеха — их сокомандников, оказываются в одной команде. Звучит свисток. Подают противники, а именно Мин Юнхо — сильный и высокий парень, играющий на позиции центрального блокирующего. Джисон ниже приседает в стойке, готовясь принять мяч. С ним на линии в такой же позе стоит и Минхо. Раздается звонкий звук, а меньше чем через секунду — глухой. Хан принимает мяч, и он отскакивает от его рук прямо на первую линию, где его поджидает второй связующий команды. Минхо с первого дня восхищается умением Джисона мягко принимать сильные удары, только подстраиваясь под мяч. Очко всё же остаётся за противниками, и вновь они запускают мяч в игру. В этот раз он летит с огромной силой, прямо сверху вниз, прямо в центр площадки. Хан приседает чуть ниже, и он снова бьется о его покрасневшие предплечья, так, что от силы удара парень отшатывается назад, падает, успев опереться сзади на руки, и шустро возвращается на позицию. Он хорош, — в очередной раз замечает Минхо и закатывает глаза от этих мыслей. Но они опять отдают очко другой команде. Теперь мяч летит на Ли, не так сильно, как в прошлые разы, но он виляет в воздухе. Научил же их тренер подавать планеры. Он глухо бьётся о руки и невысоко подлетает вверх, прямо над растерявшимся Минхо. Парень признаёт, что с приёмами у него всегда было не так чтобы очень. — Уйди! — слышит он откуда-то сбоку и тут же оказывается поваленным на пол. Мяч долетает до сетки, где один из игроков мощно скидывает его через нее, тем самым забивая. Джисон спас мяч ценой столкновения со своим «врагом». Похвально. Звучит свисток, но Хан всё ещё нависает над Хо, устремив смоляные глаза на его лицо и хмуря брови. Через короткие несколько секунд он вскакивает, как ошпаренный, и тихо, но слышно ругается: — Идиот. — Это ты на меня налетел, шкодник, — отвечает Минхо и видит, как Джисон поворачивается с раздражением на лице от надоедливого прозвища. — Я же крикнул «Уйди»! — Ты кричал это уже в полёте, ласточка, — выплевывает старший. — Потому что когда принял мяч, не надо стоять истуканом! Минхо не находит, что ответить, и просто показательно хмыкает, возвращая внимание к игре. Они ещё много раз ругаются, когда в их глазах сияет смесь азарта, раздражения и одновременно наслаждения происходящим. Минхо не спутает. На заминке они толкаются плечами и бросаются нелепыми колкостями, как дети, а на входе в раздевалку Хо держит дверь всем, кроме Джисона, который впоследствии агрессивно складывает вещи в спортивную сумку. Сам он бездарь, — с глупыми сердечками в глазах смотрит Минхо ему вслед.

..🏐..

      Уже на следующей неделе всё практически повторяется, но Хана оставляют после занятий. Хо не уверен почему. Идя по коридору и чувствуя непривычную легкость сумки, он вспоминает, что забыл в раздевалке свои кроссовки. Минхо разворачивается и через минуту заходит туда, направляясь к своему шкафчику. Со стороны душевых слышен шум воды. Наверное, Джисона отпустили, и он принимает душ только сейчас. Минхо не знает зачем, но он двигается в сторону запотевшей тонированной двери и прислушивается. Человек, который страстно ему нравится, сейчас голый за стенкой. Есть в этом что-то волнующее, даже несмотря на то, что он не раз видел там голую задницу Джисона. Но он совсем не пялился. — Ох… Послышалось? Определенно, нет. Достаточно высокий и звонкий стон отлетел от стен и пронзил Минхо. Он сглотнул. Возможно ли, что шкодник прямо в общественной душевой удовлетворяет себя? Или он там с кем-то? Вот чёрт. Вскоре шум воды стихает, и Минхо поспешно возвращается к своему шкафчику, открывая его найденым в сумке ключом. Джисон выходит обмотанный полотенцем. Влажная в некоторых местах кожа поблескивает, особенно на его грудных мышцах, вода с черных волос капает на его красивые плечи и стекает вниз, и Минхо не может не посмотреть. — Что ты здесь делаешь? — непонимающе и в каком-то скрытом испуге спрашивает младший, замерев на месте. — Я просто забыл кроссовки, не кипятись, — отвечает Минхо и возвращает взгляд в шкафчик. Мыслями он всё ещё видит Хана. Кажется, щеки Джисона приобрели ещё более пунцовый оттенок, чем после душа. Точно он там нашкодил, — посмеивается про себя Минхо.

..🏐..

      Всё идёт своим чередом: занятия, вылазки с друзьями в хорошую погоду, обеды, тренировки, потом домашка в общежитии за рабочим столом и Хан Джисон, не вылезающий из головы. Неизменной остаётся и привычка Минхо с Чанбином сидеть на трибунах ранним утром по понедельникам. Только вот теперь там часто устраивает пробежки Джисон в это самое время. Вот же чёрт — глаза мозолит, но мозолит приятно. В, казалось бы, очередное такое утро Минхо получает сообщение от Со о том, что парень плохо себя чувствует и сегодня останется дома. Он страдальчески достаёт планшет из сумки и открывает конспект, который нужно подучить к сегодняшней паре. Сосредоточиться на нём не получается, потому что глаза опять находят волейбольного либеро на пробежке. Сегодня Джисон в шортах и одной футболке, ведь даже утро выдалось жарким. Он стабильно, через день, выходит побегать по стадиону. Минхо даже пару раз пересекался с ним ранним утром в общежитии в эти дни. Ли смотрит на него и размышляет о том, какая музыка играет у него в наушниках. Он позавтракает после пробежки? Что он будет делать сегодня вечером после занятий? Минхо понимает, что знает его всего на пару процентов — больше, чем ничего, но так чертовски мало. Но он даже не знает, нравятся ли Джисону парни — это уже может стать обломом. Какую личность скрывают оленьи глазки и лучезарная улыбка Джисона? Как же подобраться к нему ближе? Что должен сделать Минхо? Он сам без единого понятия, но зато с какой сильно развившейся симпатией к этому парню. Да и то самое напряжение между ними с большим энтузиазмом капает масла в огонь. Рано или поздно струна натянется до предела и либо порвётся, либо безмятежно провиснет легкой ниточкой. От мыслей Минхо отрывает влага на кончике носа. Он опускает голову вниз и видит на экране планшета мелкие капли воды. Кажется, собирается дождь. В следующий раз стоит быть более предусмотрительным и осведомленным о погоде хотя бы на ближайшие несколько часов. Минхо поспешно складывает вещи в сумку поднимается с места, цепляя её на плечо. Похоже, вот-вот начнётся летний ливень. А как же Джисон? Парень, не останавливаясь, находит фигуру Хана, которая легким бегом пересекает круг стадиона и оказывается гораздо ближе. Хорошо, что общежитие и универ рядом. Волосы уже начинают значительно мокнуть, а по ткани ветровки дорожками стекают дождевые капли. Минхо спускается по лестнице и попадает под крышу над выемкой стадиона. Там же на него оборачивается Джисон в футболке с заметными мокрыми пятнышками, оценивая взглядом темных глаз. Они смотрят друг на друга несколько напряженных секунд, и Минхо начинает говорить первым: — Побежишь до общежития? — Мне кажется, дождь скоро закончится. Подумал, пережду здесь, — спокойно отвечает Хан, не найдя в тоне Ли и намёка на привычную враждебность и стёб. Он опирается спиной о стену. Минхо проходит чуть вперёд и отзеркаливает действия Джисона на другой стене. Они оба стоят, не зная, что делать. Говорить? Просто молчать? Эта тишина даже с шумом дождя на фоне кажется до жути напряженной. Так продолжается почти две минуты. Ли уже думает о том, чтобы вновь достать планшет и открыть конспект для повторения, но тут его отвлекает Джисон. — Зачем ты приходишь сюда по понедельникам? — Он говорит тихо, почти давая вопросу утонуть в посторонних звуках, но Ли слышит этот низкий бархатистый голос очень хорошо. Минхо отрывает взгляд от собственной обуви и немного удивленными глазами смотрит на Хана. — Наша с другом традиция. — А. Ясно, — говорит Джисон, уводя глаза в сторону, будто стыдится своего короткого ответа, не зная, что сказать ещё. — А ты бегаешь тут довольно часто, так ведь? — Мгм. А почему ты вдруг начал мной интересоваться? — Джисон слегка выгибает бровь вверх, и в его глазах видна усмешка. Это фраза, где граничат упрёк и, если Ли не ошибается, даже капля флирта. — А разве нельзя? Извини, не знал, что ты такой неприступный, — Хан сам начал, и Минхо не будет отставать. Джисон тихо смеётся. — Ты серьёзно? Боже… Ты не можешь говорить без препираний? — спрашивает Хан, проводя рукой по волосам и зачесывая их назад. — А ты не можешь не обижаться на каждое моё слово? — отвечает вопросом на вопрос Ли и видит, как Джисон начинает закипать. Он по-кошачьи улыбается. — Ну вот, опять, ты проиграл. — В каком смысле? — почти сквозь зубы спрашивает черноволосый. — Хан-и, тебя слишком легко вывести на эмоции. — Да пошёл ты! Это тебя вообще не должно касаться, ублюдок. — О, как мы заговорили, — пуще прежнего ухмыляется Минхо. — Закройся уже, просто дай переждать ливень, — почти обыденно звучит Джисон. — А если нет, то что ты сделаешь? М? — Переломаю твои и так кривые руки, так что лучше помолчи, — огрызается Хан, понимая, что надавил на нужную точку. — Да что не так с моими руками?! — Спрашивает тот, кто не может принять элементарные подачи, — теперь ухмылку перенял Джисон, и в его глазах пляшут весёлые огоньки. Шестерёнки в голове Ли двигаются и скрипят, когда кровь приливает к лицу, и он говорит: — Тогда, может, научишь меня приёму? Или кишка тонка? Джисон на секунду задумывается и взвешивает все «за» и «против», учитывая в какой ситуации они сейчас находятся. Он сверлит Минхо глазами, угрожающе щурясь. — Ладно. Вообще без проблем! — спина Хана отнимается от стены, и он делает пару шагов вперёд. — Чего встал? Хо моргает пару раз, но всё же так же выпрямляется, уставляясь на Хана. — Покажи, как ты держишь руки. Минхо воспроизводит свою нижнюю стойку. Джисон становится рядом, чтобы лучше видеть, какие ошибки предстоит исправлять. — Во-первых, лучше не сжимай кисти в кулаки, просто положи одну в другую. Так поверхность предплечий будет более плоской. Да, вот так, только разверни их немного наружу, — Джисон тянется, чтобы помочь и прикоснуться, но в последний момент отдёргивает свои руки и смотрит на лицо Ли, будто опомнившись. Хан прочищает горло. Он делает вид, будто этого и не случалось, и продолжает: — Окей, второе — ноги. Главная задача — держать их достаточно мягкими, но твёрдыми одновременно. Звучит глупо, прости, что не умею объяснять, — он низко хихикает, и у Минхо скручивает желудок. — В общем, руки почти не работают, удар приходится на ноги. Не буквально, конечно. То есть, когда мяч касается предплечий, тебе не нужно их напрягать, нужно немного выйти ногами вверх из приседа. Тогда это получается мягко. Ли немного опешил от такого потока информации, но старательно изобразил понимание и сделал всё почти похоже. — Да, типа того, — учёным взглядом оценивает Джисон. От этих слов Минхо (практически) незаметно просиял. — Теперь используй эти руки по назначению, а не чтобы тыкать ими в меня. Ли ухмыляется и, пользуясь моментом, тычет пальцем в Ханов бок и замечает, как успела слегка промокнуть его футболка. Даже начинает переживать немного. Тот скукоживается и, смеясь, кричит: — А! Идиота кусок! — Сам такой! — Ты! — Нет, ты! — они ведут себя, как обиженные дети, но никого это особо не смущает. — Руки при себе держи, блин, — обнимая себя, говорит Джисон. — А то что? — в своей привычной провокационной манере спрашивает Хо, выгибая бровь. — Я же говорил, переломаю! — Ага, охотно верю. Ты от одного тыка проигрываешь! — Ах, так значит?! А сам? Теперь нападает Хан, а Минхо принимает «удар», но почти не колышется. Он не боится щекотки, и рёбра у него вовсе не чувствительные. Он лишь победно смотрит на опешившего Джисона. — Один-ноль, лузер. — Кто тут лузер ещё! — Да вот! — Минхо опять тычет, и Хан начинает отступать, пока не натыкается спиной на холодную стену. Он смеётся и негромко вскрикивает, но вдруг, когда руки старшего с силой сжимают талию, он вновь издаёт уже более беспомощный «А!», который почему-то звучит очень смущающе, и резко замолкает. Слышно только сбитое дыхание и бешеный стук сердца, когда он поднимает глаза на завороженное лицо старшего, который замер точно так же. У Джисона краснеют щёки то ли от смеха, то ли от осознания ситуации. Они открыто пялятся друг на друга, пытаясь унять любые реакции мозга на происходящее. Минхо бегает взглядом от одного темно-шоколадного глаза к другому, рассматривая их глубину, а потом опускает его вниз — на полуоткрытые сухие губы идеальной формы. Проходит, наверное, несколько секунд борьбы с самим собой, прежде чем Минхо отстраняется и убирает руки. — Прости, — говорит он, опуская взгляд на кроссовки. Джисон мнётся. — Нет… Всё окей. Ну, я имею в виду… Агх, забудь, — он немного разочаровывается, когда не может ответить колкостью, как обычно. Опять туманом опускается эта неловкость. Кажется, они тут уже долго, ведь Хан только сейчас замечает, что дождь прекратился. — Я пойду, — говорит он и уже собирается направиться к двери. — Погоди! У тебя, кажется, футболка мокрая, — Ли уже мысленно отвешивает себе пощёчину за импульсивное предложение, — и я… Ну, ты… в общем, — он снимает ветровку и протягивает её младшему. Он и не знал, что это будет настолько… необычно и смущающе. — Возьми, а то продует. Хан пялится ещё пару секунд, но принимает вещь, ничего не говоря, и накидывает. — Спасибо, — он трёт пальцами запястья. — Тогда до встречи. — Да, эм… Пока, — и даже глупое прозвище или обзывательство вставить сюда будет ещё более неловко, поэтому Ли просто смотрит выходящему младшему вслед.

..🏐..

      Минхо постоянно думает о Джисоне. Он опять думает о том, что так чертовски плохо его знает. Он только и может, что листать инстаграм первокурсника, смотреть на его общие фотографии с друзьями и тихо злиться, что они никогда случайно не пересекались в каком-нибудь шумном клубе города. Минхо радуется хотя бы тому, что изредка слышит громкий смех Джисона в коридорах, видит его неуклюжую походку в больших ботинках и сканирует взглядом его аутфиты. Но этого всё равно совсем недостаточно. И Ли не знает, как удовлетворить свою потребность в познании Хан Джисона. Но, если он предложит ему узнать друг друга лучше или подружиться, скорее всего, первокурсник пошлёт его куда подальше или спросит: «Это чтобы выведать мои слабости? Ничего не выйдет!» И потом тоже пошлёт. В общем, их сближение оставалось за обстоятельствами и, возможно, за общими друзьями, если они вообще появятся. Надо бы попросить Чанбина познакомиться с младшим. Минхо в этом провалился, не думая, что в будущем будет так пленён остротой языка первокурсника и его темными волосами. Наверное, стоило попытаться сделать что-то, хотя бы потому, что (пусть и узкий) круг общения Минхо так и не перестанет шутить про отсутствие его личной жизни. Но, кажется, он немного опаздывает. — Ну вот! Пока ты яйца мял, он уже обзавёлся какой-то милашкой, — с упрёком говорил Чанбин, высматривая эту парочку со своего места в столовой. Дело в том, что последнюю неделю Джисон постоянно находится в компании одной очень милой (Минхо бы поспорил) дамы. Она сопровождает его везде. Каково было негодование Ли, когда она припёрлась забирать Хана даже с тренировки. Возмутительно! Мама наняла Джисону няню? И всё было бы ещё нормально, если бы она не прижималась к нему в объятиях при каждой встрече, как будто её худенькие ноги не держат. Минхо всегда морщился при этом зрелище. Так ещё хуже было то, что Хан с таким же энтузиазмом обнимал её плечи своими большими руками и улыбался лучезарно. Просто кошмар. — Тише ты! Не хотелось бы, чтоб нас услышали, — злобно шепчет Минхо, толкая друга в плечо. — А что? Может он хотя бы так поймёт, почему ты такой недовольный в последнее время. Чувствую, на следующей тренировке мальчишке несдобровать. — Чанбин откинулся на стуле и скрестил руки на груди, давая понять, что недоволен ситуацией друга. — Слушай, может, ты просто зажмешь его где-то у стены и всё объяснишь? Это что-то в твоём стиле. — Фу, это как кринжовая сцена из дорамы, — морщится Минхо. — Но представь: в этой дораме объявляется новый герой, который пытается отбить главного героя у его девушки. Романтично же, — улыбается Со, подёргивая плечами. — Хуйня. И мы не в дораме, — заключает Ли. Нечего придумывать новые сценарии с Джисоном, когда некоторые другие всё ещё остаются в голове Минхо. А тот самый герой из них только бросил заинтересованный — возможно, Минхо показалось — взгляд в сторону двух друзей и отвернулся. На следующей неделе Джисон ходит по коридорам университета с этой же девушкой и несколькими своими друзьями, которых, похоже, не смущает её присутствие. И снова тренировка, и снова препирательства и отборная ругань. Уже такое знакомое, обыденное и незаменимое. Минхо это нравится, но он волнуется по поводу Джисона. В раздевалке они спорят о том, что лучше — зима или лето. Ли топит за теплое время года, потому что зимой мерзнут щёки и нос, а Джисон за эту самую зиму, потому что снег красивый и потеешь не так часто. Минхо читает несколько романов и лиричные цитаты в интернете про неординарную любовь, вроде «терпеть тебя не могу, но если полезешь целоваться, не думаю, что смогу удержаться», и думает, что хотел бы, чтобы Джисон сказал ему что-то похожее. О нет, кажется, Минхо безнадёжен.

..🏐..

      В понедельник Джисон больше не ругается на Ли из-за плохих приёмов, потому что у него они теперь получаются с каждой практикой лучше, а Минхо всё так же тянет ухмыляться с красного разъяренного Хана, который в очередной раз не смог принять его скидку. Когда их с Джисоном оставляют после занятия, Ли думает, что это случилось из-за их недочетов, но тренер — дяденька лет сорока с местами седыми волосами и ростом чуть повыше Минхо, — вдруг толкает речь: — Вы, ребята, молодцы, и навыки ваши становятся даже лучше, чем были в начале года. Но ваши эти перебранки иногда заходят слишком далеко. Я понимаю — весело и круто, — тут оба парня многозначно переглядываются, не готовые это признать, — но иногда эти ссоры имеют последствия. Я бы вообще к вам не лез, если они были только ваши, а это отражается на всей команде. Я имею в виду, что часто вы можете поджигать их и настраивать, как нужно. Но бывает, что вы провоцируете пожар. Вы задаёте настроение команды, даже несмотря на то, что не являетесь капитанами. — И что нам сделать с этим? — фыркает Минхо, а Хан показательно закатывает глаза с этого. — Не волнуйтесь, мы поняли. Мы будем стараться умерять пыл, — Джисон мягко улыбнулся своей доброжелательной улыбкой, и Ли захотелось рассмеяться от переменчивости этого парня. Они уже собирались поскорее ретироваться отсюда, но не тут-то было. — А теперь отработка, засранцы. — Не-е-ет! Да за что? — возмутился Ли. — Чтоб не втыкали, — довольный собой тренер устроился рядом, оперевшись спиной о стену и сложив руки. Да, они и вправду не нуждались в какой-либо отработке, но так же веселее и полезнее. — Уйди с дороги, мелочь! — Ты себя видел?! Сам ты мелочь! — Ногами быстрее перебирай и меньше языком! — Да чёрта с два я тебя бесить перестану! Они бежали три контрольных круга и чуть не повалились друг на друга, когда заканчивали. Желание наброситься на Хан Джисона (зачем — не понятно) росло в геометрической прогрессии. Раскрасневшиеся и обезвоженные они попрощались с тренером и, глотая оставшуюся в бутылках воду, зашли в раздевалку. Осознание, что остались тут только они вдвоём колотило по голове. Оба открыли синие шкафчики молча, так же достали оттуда нужные предметы и скинули мокрую одежду, не оборачиваясь друг на друга. Первым в душевую зашёл Джисон, надеясь, что вода скроет невидимые натянутые в напряжении нити между ними. Минхо почти минуту пялил в одну точку и думал. Думал о душевой, о Джисоне, о сегодняшнем дне. Но всё же пошёл следом, когда почувствовал собственный запах пота. Очень хотелось умыть лицо. Он зашёл, повесил полотенце на ближний крючок и прислушался к шуму воды и рук, намыливающих тело. Минхо занял небольшую кабинку — таких было здесь всего шесть, все ограждены тонированным и запотевшим стеклом — и подставился чистым прохладным струям. Когда пот с лица был смыт, он не сдержался и выглянул из-за стенки, пытаясь хоть мельком увидеть сегодня задницу Джисона или, может, просто проверить. Каково было его удивление, когда через секунду сам Хан показался из-за ограждения, пытаясь найти глазами полотенце, но нашли они только карие Минхо. Оба парня опешили и поспешно спрятались, Ли переводил дыхание. Боже, как стыдно и неловко, — думал он. — Чего пялишь? — послышалось несколькими секундами позже, когда, видимо, Хан собрал себя по кусочкам и нацепил маску враждебности. — А ты на тренировке пялишь, — Ли тоже дал себе установку не отставать. У него всегда была припасена эта фраза. — Это когда ещё?! — На мои бёдра пялишь. И вправду — Минхо не раз замечал за младшим, как тот кусает губы, находя глазами мясистые ноги связующего. А он знал — подцеплял бинтованными пальцами кромку спортивных шорт, закатывал их и принимал стойку-полуприсед. Видел же, как хищно на него смотрят с другой половины поля. На несколько секунд воцарила немая тишина. Минхо почти злобно усмехнулся, когда её всё же прервал голос: — Возможно. Коротко и просто. Вау. Это он сейчас признал поражение? Это был флирт? Что это было вообще? Минхо потупил в плитку под ногами и приложил ладони к пылающим щекам. Голой задницей чувствовал, что Джисон сделал так же. Вдох-выдох. — У твоей девушки совсем не такие, не правда ли? — фраза отлетела от керамической плитки и отдалась чем-то смешанным — болью и азартом — в груди Минхо. — Девушки? — Джисон, видимо, был в заблуждении. — Да, девушки, — продолжал Ли. Нашли они место выяснять отношения. — Идиот, у меня нет никакой девушки! — на этих словах Минхо захотелось подпрыгнуть, как на нападающий удар, и дать пять всей своей команде. Но поиграть всё ещё хотелось. — А она в этом уверена? — Ты про Юки? Это моя двоюродная сестра, тупица! Боже… Как ты вообще… Послышался смех, и Хану почти захотелось его подхватить. — Ты следишь за мной что ли? — проговорил он с явной улыбкой на лице. — Хм… возможно, — Джисон чётко услышал издёвку в голосе Ли. Они стоят в практически пустой общественной душевой и кидаются глупыми фразами, которые выдают все их мысли друг другу подчистую. Это так странно, думает Минхо, но ему очень нравится. Оглушающую тишину нарушает только шум воды, и к Ли приливает несказанная уверенность. — Джисон? — Что? Дай помыться спокойно, — отвечает Хан. — Ты меня всегда неправильно понимаешь, ты в курсе? — Твои тупые выпады не так понимаю? — усмехается он. — У тебя они тупее. — Это у меня тупее?! Слышал бы ты себя со стороны. — Ты знаешь, что я имею в виду, — пресекает попытку спора Ли, отчего у Хана по спине бегут мурашки. — Скажи прямо. Может, и не знаю. Боже, они будто играют в невидимый мячик. Как будто вернулись в зал и перекидывают его: один бьёт, второй принимает или отдаёт пас, с которого нужно забить. По-другому уже не получится. Но опять — минутная пауза, которую заполняет только журчание воды. Минхо мнётся и пытается отогнать жар от лица. И Хан понимает. В противоположном углу шум воды стихает, и Минхо слышит шлепки чужих ног. Похоже, сейчас Хан поставит точку в их диалоге, пройдя мимо. В любом случае он не собирается оборачиваться, но у Джисона другие планы. Хан возникает за его спиной и хватает Минхо за плечо, разворачивая лицом к себе. Смотреть вниз — себе дороже, поэтому тот уставился прямиком в сияющие чёрным блеском глаза напротив, обрамленные веером мокрых ресниц. Ли не успевает ничего сообразить, когда Джисон в момент накрывает его губы своими. Связующий ошарашенно распахивает глаза и не знает, куда деть руки.  Поцелуй ощущается острым и горячим, Хан будто вымещает таким образом все накопившиеся эмоции, прикусывая пухлые губы. Минхо начинает отвечать почти сразу уверенно и с такой же пылкостью, как Джисон. Он открывает рот шире, пропуская чужой язык, и позже уже ласкает чужое небо своим, руки находят место на предплечьях Джисона, сжимая их и пытаясь намекнуть, что ему, черт возьми, очень нравится. Как всегда огненно — так только у них. Хан отрывается и утыкается своим лбом в его, пытаясь отдышаться. — Клянусь, если это одна из твоих тупых шуток… — Ты ушлепок, — между вздохами шепчет он и уже собирается вырваться из хватки Ли, но тот держит крепко, боясь отпустить. — Знаю. Осознание, что они оба голые в пустой душевой снова накрывает необъяснимо поздно и неожиданно. Они смотрят друг другу в глаза: Джисон — с языками огня у зрачков, Минхо — с легким смущением, но не теряя уверенности и некой надежды. И Ли приближается и стирает любые эмоции с его лица уже не таким разгоряченным поцелуем.  Он медленно мнёт губы Хана своими, так невинно и тягуче, будто пытаясь передать этим все свои чувства. Глаза у обоих непроизвольно закрываются. И чёрт бы побрал Джисона, но он двигается ближе и растворяется в моменте, хватается за каждую его нить и улавливает непривычную суровому Минхо нежность.  — Я так раздражаю тебя, что ты решил поиздеваться надо мной ещё? — отрывается Хан и смотрит на Ли уязвимо, из-за полуприкрытых век. — Нет, Джисон-и. Я… тебе всё объясню… — Ты флиртуешь с людьми, задирая и оскорбляя их?  — Ну… — Минхо многократно моргает и пытается собрать мысли в кучу, явно пытаясь выдать адекватный ответ, а Джисон начинает тихо смеяться, видя потерянного Ли. — Я правильно понял, что да? Просто скажи правду, я тебе нравлюсь, придурок?  — Нравишься, очень сильно нравишься мне, — кажется, щеки Ли пылают и не только из-за пара, исходящего от воды.  Джисон стремительно припадает к губам напротив. Звонкие чмоки немного приглушаются шумом душа. Всё это так смущающе и горячо, что оба теряются друг в друге. Хан умещает руки на плечах старшего и прикусывает его нижнюю губу, когда тот кладет ладони на ещё более узкую на ощупь талию и начинает поглаживать обнаженные бока. Минхо прислоняет Джисона к холодной стене, отчего он немного вздрагивает и судорожно выдыхает носом, но привыкает и остаётся в этом положении.  Поцелуи становятся всё более развязанными и соблазняющими, отдаваясь в тела электрическим током. Минхо думает, что готов провести так вечность, когда Джисон зарывается пальцами в мокрые волосы на его затылке и мычит в поцелуй. Внизу живота тянет уже безумно сильно, но Ли хочет растянуть и подразнить, и, похоже, Хан не против.  Минхо спускается к линии челюсти, выцеловывает подбородок и ведет губами вниз, к шее. Джисона начинает потряхивать, и он запрокидывает голову, давая больше пространства, неровно дышит и тихо постанывает, когда старший проходится языком по кадыку.  — Детка, ты такой чувствительный, — шепчет Ли, и Джисон зажмуривается и стонет чуть выше. Минхо с нескрываемым удовлетворением от реакции младшего возобновляет ласки пухлыми губами, засасывая и выпуская нежную кожу.  — Ох… Что за ужасное прозвище, — выдыхает Джисон, не признавая своих слабостей в виде ласковых словечек. Минхо нагибается ещё ниже и всасывает сосок кофейного цвета, обводит языком по кругу и показательно громко причмокивает, будто испробовал самую вкусную сладость.  — Минхо-хён… — жалобно тянет младший. — Так вот каким способом стоит учить тебя манерам, — усмехается Ли, возвращаясь вверх, ближе к раскрасневшемуся лицу Джисона. Черноволосый не находит слов и чуть не хнычет от смущения. Минхо смотрит в чужие глаза, полные вожделения, и опускает свои на влажные губы напротив, не долго думая, припадает к ним.  Со страстным поцелуем Хану вернулась уверенность, и он сжал крепкие плечи сильнее, толкая Минхо назад — под струи тёплой воды. Они целуются самозабвенно, пока влага стекает на губы, смешивается со слюной и капает с подбородков, а пальцы зарываются в мокрые волосы. Ли чувствует, как соприкасаются их напряженные органы, и оба громко выдыхают. Вдруг Джисон шагает навстречу, и теперь Минхо оказывается прижатым к стене. Младший недолго ласкает губами шею и ключицы, а потом опускается на колени, смотря снизу вверх. Ли шумно сглатывает и откидывает голову, прижимаясь затылком к холодной поверхности сзади, но так и не отрывая едва приоткрытых глаз с открывшейся картины. Обычно вспыльчивый и гордый Хан Джисон сейчас покорно стоит перед ним на коленях и собирается сделать ужасно грязную вещь. Младший переводит взгляд вперёд, встречаясь с покрасневшей от напряжения головкой члена. Достаточно большого члена. Джисон непроизвольно облизывает и так мокрые губы, а после накрывает ими головку. Он ласково и нежно посасывает, тычет язычком в уретру, поднимая глаза вверх и находя Минхо в полном беспорядке. Тот негромко стонет и не отнимает взгляда от младшего. Ему очень многого стоит сдерживаться и не толкаться во влажный рот.  Хан кладёт ладони на заднюю поверхность пышных бёдер старшего и легко сжимает мышцы, на что тот одобрительно мычит. Джисон опускает веки и берёт орган глубже, на половину, насаживая ртом. Обводит выступающие вены языком и начинает раскачивать головой, заставляет Минхо стонать уже громче и испускать короткие вздохи.  Старший запускает пальцы в мокрые чёрные пряди и гладит, а потом сжимает волосы в руке. Хан стонет вокруг члена, окатывая новой волной удовольствия. Он переносит ладонь на основание члена и начинает ласкать там, где не достают пухлые губы. Втягивает щёки, мычит и двигается быстрее, сжимает крепкие бёдра сильнее, ощущая себя главным перед протяжно стонущим Минхо, возобновляя зрительный контакт.  Через достаточно большой, а, может, и маленький — Минхо не может определить точно — промежуток времени, Джисон выпускает орган изо рта, облизывает длину, похабно проходясь по ней розовым языком, и оставляет влажный чмок на головке. Ли почти скулит, потому что ещё бы полминуты и, о Боже, этот красивый парень из его сновидений довёл бы Минхо до звёздочек перед глазами.  Джисон встаёт и хватает Ли за бока, водя ладонями взад-вперёд и наспех припадая к уже излюбленным губам. Он никак не может насладиться этой близостью и ведёт поцелуи вправо, запускает в рот мочку уха.  — Малыш… — выдыхает старший, и Джисон чувствует собственное напряжение, скопившееся в животе.  Минхо вновь толкает младшего к противоположной стене и мнёт руками бицепсы, потом грудь, когда проходится языком по ровному ряду зубов и кусает чужие губы. Он находит уже больно напряженный член и начинает медленно работать рукой. Джисон отрывается и стонет в чужой рот. Стеснение давно отошло на задний план.  — Я долго не выдержу, — предупреждает Хан между вздохами.  — Я тоже, детка.  И Минхо берёт в руку оба члена, размазывая скопившуюся естественную смазку и воду по длине. Он движет рукой быстрее, и оба парня стонут в очередной мокрый поцелуй.  — Со мной дрочить лучше, правда, малыш? В прошлый раз тебе здесь наверняка не так понравилось, — ухмыляется старший, отрываясь. Хан поднимает выпученные глаза и вновь теряется, не зная, что ответить или как опровергнуть чужие слова. Он только прячет горячее лицо в плечо Ли и стонет громче, когда пальцы старшего проходятся по чувствительной головке. — Признай, ты делал это здесь. Ну же, — Минхо не дожидается ответа и ловит истерзанные губы своими, оттягивает нижнюю, зажимая между зубов. Хан скулит. — Да, мх… ты прав, — выходит высоко и нечётко, но ответ удовлетворяет старшего. — И о чём ты думал, м? О ком? — шепчет на ухо. — Тебе… о тебе! Перестань, — хнычет младший, отворачивая до жути красное лицо, заставляя Минхо пустить смешок. Проходит ещё минута непрерывных хлюпающих звуков, и Джисон рвано толкается в чужой кулак, сжимая шею и плечи Ли, а Минхо говорит томным, полным чистейшей похоти и желания, голосом:  — Давай, Джисон-и, кончи для меня. И Хан сдаётся, изливаясь и брызжа белесыми струями на чужой напряженный пресс. Перед глазами появляются цветные пятна, когда он высоко стонет и вытягивает подбородок вверх. Минхо проводит Джисона через оргазм, покрывая беспорядочными поцелуями шею, и при виде его блаженно прикрытых глаз сам кончает на протяжном стоне.  Они стоят, прижавшись лбами друг к другу, и пытаются отдышаться. Хан спускает голову вниз, прижимаясь к плечу Минхо и обхватывая его торс сильными руками. Ли поворачивает голову и целует младшего в мокрый затылок.  — Малыш, нам нужно помыться, — напоминает старший о изначальной цели обоих, с которой они вообще сюда попали.  Хан без слов чмокает Минхо за ухом и отстраняется, подставляясь струям воды и позволяя им унести в водосток улики их близости.  — Я хочу намылить тебе спинку… Не успевает Минхо хихикнуть, как слышится звук открывающейся двери.  — Кто здесь? Прошу поторопиться!  Уборщик, будучи должным выполнять свой долг и убираться, поторапливает студентов на выход из душевой. Оба парня коротко и испуганно переглядываются, и, пока Джисон пытается не засмеяться, Минхо перекрикивает шум воды: — Да-да, сейчас выхожу уже!  — Отлично, давай быстрее, — отвечает старческий мужской голос, и дверь закрывается.  — Пф, — прыскает Хан. — Тише, он ещё не ушёл, — пытаясь сдержать улыбку и казаться серьезным, предупреждает старший.  — Что за наглый и глупый старик?  — Уж повежливее тебя будет.  — Да я самый воспитанный человек университета! — Ага, конечно, я знаю. Напомнить тебе, когда проявляется твоя воспитанность и манеры, детка? — улыбается Минхо.  — Сейчас этот кусок мыла окажется у тебя во рту, — краснея пуще прежнего, отвечает Джисон.