сказка, которую он любил больше всего

Как нам всем хорошо известно, дети взрослеют. Кто-то из них, кому донельзя наскучила жизнь ребенка, могут сделаться взрослыми совсем уж сразу. Для этого им всего-то и нужно, что влюбиться. Кажется, что это так уж просто? Пускай вы пока побудете в этом счастливом неведении, а я, с вашего позволения, расскажу вам любопытнейшую историю, случившуюся не со мной, а с одним моим добрым знакомым. Конечно, вы слышали о нем. Неспроста же выбрали именно мой рассказ? Что ж, я начну, кутайтесь в одеяла. Испугались? Я постараюсь избежать скуки и нудных бесед со своим читателем, так что можете расслабиться. Итак, случилось это несколько лет назад, так что мне не составит труда ввести вас в курс дела. Ли Феликсу тогда было всего двадцать лет. И, понятное дело, каждый год жизни с ним что-то непременно происходило. В разной степени это формировало его характер, однако произошедшее в одну роковую ночь навсегда изменило его простую до этого жизнь. В тот вечер, в канун своего двадцатилетия он все еще не готовился ко сну. На часах ни большим ни меньшим полночь. Самое время загадать желание. — Феликс! — в комнату влетела девчонка, ногой пихая дверь. — Оливия, — улыбнулся ей парень и встал с нерасстеленной кровати, делая шаг навстречу. Девочка обняла его, так сильно, как только смогла, и всучила твердый сверток с криво наклеенной открыткой. — Это от нас с Рейчел. С днем рождения, — сестра похлопала Ликса по спине и удалилась так же быстро, как появилась в комнате. Парень какое-то время постоял, подставив сверток под тусклый свет лампы в попытке разглядеть, что же девочки написали на открытке. «Верь» Только одно слово, написанное по-корейски кривым почерком. Осторожно, чтобы не повредить этот листочек, Ли разорвал обертку. Он увидел книгу, зеленую, с двумя детьми на обложке. Это были девочка и мальчик, примерно одного возраста. «Что-то знакомое», — подумал Феликс, проводя пальцем по переплету, а вслух прочитал английскую подпись: — Джеймс М. Барри, «Питер Пен». Когда-то много лет назад он мечтал очутиться в этой сказке. Она, по правде, до сих пор была его любимой. Только вот парень мечтал оказаться вовсе не Питером, даже не пиратом или кем-то из мальчишек. Он так хотел быть Венди и встретить такого же чудесного сорванца, как главный герой в своем листвяном костюмчике. Черт, сколько же воспоминаний нахлынуло с одним лишь томиком детской книжки… Ли упал в мягкое кресло, прижимая к груди свой подарок. Похоже, он лег очень удобно, раз его так быстро стало клонить в сон. Однако шум за окном заставил его все же открыть глаза и застыть как изваяние.

***

Бан Кристофер Чан был вполне себе обычным парнем, кудрявым и не в меру активным. Он и знать не знал, сколько ему лет — перестал считать после двадцати. Чан и взрослеть-то не умел. Его лицо не трогали морщины, только голос в какой-то момент из детского фальцета стал глубоким и мягким. Вы бы знали, как его это угнетало. Радовала его только независимость. Он проводил свою жизнь на острове Нетинебудет, напевая английские песенки своим ребятам. Похоже, я вас запутала. Что ж, давайте по порядку. Каждый хотя бы слышал об истории Питера Пена, верно? Поистине легендарная сказка. А сколько людей знали, что Чан оказался сыном того самого юнца с непослушными белыми кудрями? Да-да, поверить в это так же трудно, как и в то, что вечный ребенок смог повзрослеть, влюбиться и умереть как простой смертный. Чан терпеть не мог своего отца, оставившего ему остров, английский язык и одинокую мать. Парень передвинул остров поближе к Корее, где жила и старела госпожа Бан. Как же больно было Крису день ото дня заглядывать в ее окно и следить за бликами солнца на седых волосах. А ведь когда-то они были такими же темными и густыми, как у него. Он категорически не хотел взрослеть. Одна из причин для этого — бродячие дети, найденные им в Корее, — Чонин, Сынмин, Джисон, Хенджин, Минхо, Чанбин. Ради них он должен был всегда быть старше и главнее, но никогда не взрослеть, так же как и они. В отличие от отца, Бан закончил школу, и был довольно современным ребенком, сменившим листвяной костюм на вполне удобные штаны и рубашки. Хотя сходства были тоже. У парня были серьезные проблемы с памятью, он мог забыть иногда, кем является, и тогда Сынмин напоминал ему. У Чана имелся личный единственный враг — корейский племянник капитана Крюка, Пак Джинён. Еще одно наследство от папаши. Больше всего Криса бесил тот факт, что победить Джинёна не представлялось возможным. Все же они были частью сказки, а все мы знаем, что в сказках всегда побеждает любовь. Кристофер не умел любить. Кто же знал, что спустя какое-то время его мир так перевернется? В какой-то из обычных своих вечеров, после наблюдений за матерью, Чан возвращался на остров Нетинебудет, пролетая над Сеулом. Он был расстроен ее состоянием. Женщина угасала на глазах, а он даже не мог помочь ей. Не только потому, что не знал, как. Он исчез для нее много лет назад. Наверное, с того момента госпожа Бан и стала сдавать. Так вот, пролетая над тихим кварталом однотипных частных домов, парень меланхолично заглядывал в чужие окна. Все они были занавешены тяжелыми шторами, нигде не горел свет. Почти нигде. Был балкон, совершенно открытый. Мигали гирлянды-сердечки, окно было обклеено записочками, рисунками и засушенными цветами. Этот балкон двухэтажного дома так понравился Чану, что он опустился на деревянные перила, болтая ногами. Ему чертовски нравился вид отсюда, а тень от пышного дерева отгораживала от света уличного фонаря. Неудачно повернувшись, Кристофер локтем задел горшок с цветком, который никогда раньше не видел. С рукавов его расстегнутой рубашки посыпалась пыльца, а из разбитого горшка — сухая земля. Послышались шаги. Бан вскочил с перил, собираясь улизнуть, но был схвачен за запястье чьей-то маленькой ладошкой. — Стойте, — уверенно произнес хриплый голос, и парень обернулся. Он был шокирован тем, что обладатель этого тембра мог выглядеть так не соответствующе: блондинистые волосы, носик пуговкой, пухлые губы и в целом милое личико. Парень перед ним был младше и немного ниже. Сердце Чана пропустило удар. Феликс нахмурил брови, глядя на своего неожиданного посетителя. — Кто Вы? Я вызываю полицию. Чан усмехнулся и выпростал руку, подлетая над балконом на добрых полметра. Блондин открыл рот, собираясь сказать что-то еще, но так и застыл. Он отшатнулся, остервенело растирая глаза кулачками, пока Бан плавно опускался на дощатый настил балкона. Они стояли так близко, что взгляд Феликса блуждал то по лицу Чана, то по его рукам, сложенным на груди. — У тебя сегодня праздник? — спросил старший, кивая на колпак на голове Феликса. Тот и забыл уже, что нацепил его для фоток. — День рождения. Чан скривился, будто от боли. — И сколько тебе? — Двадцать. Юбилей, получается. — Значит, тебе нужен подарок, — рассудил Крис. Он думал не долго, скорее, просто вспомнил что-то. — Хочешь, я подарю тебе поцелуй? — спросил парень, засовывая руку в карман и нашаривая там что-то. — То есть как это? — шокировано протянул Ликс, отходя на столько, сколько позволял балкон. — Ты мне понравился, — легкомысленно заявил Крис, вынимая из карманов несколько желудей. «Я в книге, супер», — Феликс выдохнул, пытаясь скрыть нервную улыбку. Ну конечно, он же не спал несколько дней до этого. Такие глюки были для него нормой. Парень, кстати, был каким-то знакомым. — А ты случаем не был моим сонбэ? — блондин наклонил голову, приближаясь к лицу Чана, чтобы лучше разглядеть его в свете гирлянд. Тот замер и вопросительно поднял бровь. — Неужели ты не знаешь, что это желудь, а не поцелуй? — Ли кивнул на раскрытую ладонь парня. Бан уставился на нее, как будто видел впервые, но вскоре его глаза наполнились пониманием. — Ага. А что тогда им называют? — его лицо было наивно-серьезным, если такое вообще возможно. «Чокнутый» — подумал Феликс, притягивая парня к себе за воротник белой рубашки и накрывая его губы своими. Крис и не думал отстраняться. Он вообще не думал в тот момент. Никто ранее не касался его так. Что-то было в этом, определенно. Парень почувствовал, что внизу живота сгущается приятная тяжесть. Он не знал, что с ним делают, не мог ответить тем же, но отчаянно хотел, чтобы этот момент не кончался. Когда Феликс с широко открытыми глазами отдалился, осознавая свою глупость в это мгновение, он вдруг увидел приоткрытые губы парня напротив и снова, черт, снова потянулся к нему. Чан, мягко говоря, не понял прикола. Что этот человек делает с ним? Почему ему нравится это больше, чем поцелуи, то есть желуди? Губы так приятно пекло, они были влажными. Горячий несмелый язычок скользил по ним, выводя странные узоры и заставляя сердце Бана биться в бешеном ритме. «Черт, что это?» — подумал старший, аккуратно умещая руки на худых плечиках блондина и слегка поглаживая их. С его каштановых волос посыпалась пыльца, заставив Феликса отпрянуть и чихнуть. — Ты Питер Пен что ли? — прошептал младший. Чан закатил глаза и шуточно поклонился. — Хуже. Сын. Бан Кристофер Чан к вашим услугам. Полетаем? Не дожидаясь ответа, он легко притянул к себе блондина и подхватил его на руки, заставив обхватить ногами свою талию, и Феликс чуть не потерял сознание от давления, ударившего в голову. — Верь мне, — шепнул ему Чан, губами касаясь до уха парня. Они взмыли в воздух, и только ветер слышал сердцебиение обоих.