сказка, которую он любил больше всего

Второй поворот направо, а дальше прямо до самого утра… Таков был адрес острова Нетинебудет. Чану до невозможного хотелось доставить туда Феликса, промчать с ним прямо по водной глади, рассекая ее ладонью и пугая рыбок, отвыкших от старых шалостей нового Питера Пена. Но Ли не был к тому привычен, он и на самолете летал всего дважды, о чем, вероятно, могли поведать его широко открытые глаза. Крис летел над Сеулом, рассекая воздух, а Феликс, весь в его пыльце, чихал, но с непривычной радостью обнимал старшего за шею, любуясь сияющим следом, что от них оставался. Мимо проносились многоэтажки, деревья, птицы. Опадающая листва, на которую попадала пыльца, летела шлейфом, выделывая те же трюки в воздухе, что и Чан. Феликс ощущал себя уже многим спокойнее, то ли потому, что они летели ближе к земле и дальше от воды, то ли потому, что Бан своей аурой смелости окутывал и младшего, внушая уверенность и азарт. Занимался рассвет. Парни сидели на вертолетной площадке высоченного небоскреба. Чан упоенно болтал ногами, любуясь разукрашенным небом, а Ликс вцепился в его рукав, опасаясь садиться на бортик таким же образом. Он диву давался, как старший мог совершенно спокойно вытворять такое на этой сумасшедшей высоте. — Отец говорил, что полет — лучшее, что может случиться в жизни, — как-то тихо поделился Чан. Он обернулся на Феликса, отряхивая руки от пыльцы. — Ох, да у тебя пыльца на щечках! — он ткнул младшего в кончик носа-кнопочки. — Как прелестно… — Это веснушки, — со смущенной улыбкой пояснил младший, морща носик. — Они… не столь прелестны, как тебе кажется. Чан убежденно помотал головой. Как это «не столь»? Ему, Крису, нравилось, а значит, это уже было непревзойденно и восхитительно. Странные они, эти люди. — Ты дрожишь? — удивленно спросил Чан, глядя на блондина и не совсем понимая причину. — А тебе разве не холодно? Одеты они были похожим образом, но Ликс уже шмыгал носом и растирал плечи, а Крис вполне спокойно сидел и смотрел на него. Старший отрицательно помотал головой. — Мне не жарко и не холодно, я не ем и ничего не чувствую, — как мантру произнес он, снова себя убеждая. Ему было довольно просто это сделать, ведь в магии все было довольно просто. Скажи Чан, например, что у него есть волчий хвост, и это тут же становилось правдой, и все его бродячие дети говорили, что видели его, и сам Крис его видел. Когда же ему это надоедало или он хотел представлять что-нибудь другое, это в одно мгновение превращалось в еще одну правду. Феликс его легкомысленности не разделял. Он был весьма убежденным материалистом, который и ел и спал и холод чувствовал, причем именно сейчас, хотя рад был, по правде, быть как старший сейчас. — Я замерз, — пожаловался он, а Крис посмотрел на него как несмышленый щенок на хозяина. — Так придумай, чтобы это было неправдой, — просто предложил он, накручивая кудрявую прядь на палец. Ликс придумал, но ничего не вышло. Все же, он был слишком взрослым, чтобы в это верить, в этом и заключалась вся проблема. — Все-таки, я должен тебе что-нибудь подарить, — задумался Чан, припорошив волосы Ликса пыльцой, так, что они взъерошились, словно наэлектризованные. — Ты уже сделал мне подарок, — тихонько сказал Феликс. — Правда? Чан даже развернулся к нему, пытаясь угадать, шутит ли с ним этот человек. — Угу, — смутился Ли. — Ты подарил мне первый поцелуй…