«Хозяин старого дуба.»

«А мама говорила в лес не ходить, там пал и пропал…»

Под сизыми листьями травы призывно шуршат Волнами бегут, нарушая незримый покой. Под елями иглы упруго и ломко хрустят И сумрачный лес обступает тебя стороной. За кромкою виден и день, и огни деревень Назад обернёшься — и страшно становится вдруг. Ты дальше не хочешь. И сядешь на пень. На лицах улыбки. В глазах же — испуг. Там страшно. Там волки призывно рычат. Там жутко. Там странные твари живут. Смеясь, ты отводишь свой взгляд. И ждешь, когда все наконец-то уйдут. Там тихо. Там страшно. Там мрачно. В лесу. Там волки тебя непременно сгрызут. Я в детстве шаталась там день напролет. Лишь глупые дети боятся его. Лишь глупые дети… Там мрачно кругом. Там страшные птицы. Так хочется в дом. А мне же хотелось из дома уйти Чтоб всласть нагуляться, в посадке пройтись.

Н.Миклина «Про страшный-страшный лес…»

* * * *

Небо серое. Сгустились грозовые облака, июньский ветер колошил сухую траву в поле. Тонкие стволы, молодых берёзок гнулись под нарастающим ветром, а их ветви в такт им покачивались. Бескрайнее поле, больше походило на иссохший пустырь, на нем не было ни одного зелёного пятна, лишь пожелтевшая трава да сухая земля. На контрасте совсем рядом, рос густой лес. Если в него зайти, на глаза сразу бросится обилие самых разных трав, кустов, цветов и многое другое. Вот вам из-под куста выглядывает шляпка подосиновика, а на опушке белоснежными цветочками растет земляника, там на небольшой кочке шаловливо покачиваются стебельки колокольчиков и совсем рядом с ними поют свои беззвучные песни васильки. Чем дальше в лес тем заметнее, ветви деревьев закрывают небо, стало меньше света, а воздух становился более влажным и тяжёлым, густая трава высотой по пояс колыхалась под напором ветра и словно ночная колыбельная зазывала в дрёму. Эти два, абсолютно непохожих друг на друга пейзажа, словно изгородь разделяла тропинка, хотя и тропинкой назвать её сложно, по такой тропе только козы ходят. Прямо посреди дороги между бескрайним мертвым полем и густым лесом стоял дуб. Огромное величественное дерево, ветви его были толстыми, сучки длинными, по сравнению с другими соседнями деревьями этот дуб был настоящим великаном. На нем не росло ни единого листочка, желуди его были совсем маленькими и чуть посеревшими, вдоль ствола проходила огромная щель из которой сочилась смола. И стоял этот дуб триста лет, и не разу не шелохнулся за прожитые века. И простоит он ещё не одного десятилетие, будет столбом стоять, как сторож огорождать мертвых от живых. Вот уж снова ветер поднялся, завывает, говорит: «Готовьтесь звери и птицы, вот уж скоро грянет буря.» От такого ветра очень сложно было расслышать тихий плачь и хруст сухой травы под ногами. Девушка, совсем юная ей не больше семнадцати лет, шла, по этой козьей тропке, изредко запинаясь об сухие ветки и кочки. Личико круглое, щёчки красные, глаза светло-серого цвета, русые волосы заплетены в тугую косу, а на голове завязан голубой платок, и без того тонкие губы поджаты в тонкую полоску. Девчушка шла, растирая рукавом льняной рубахи раскрасневшиеся щеки, глаза её покраснели и слегка опухли от слез. Ноги ныли от долгой ходьбы, спину ломило словно она весь день таскала тяжести. Она остановилась подле дуба, не выдержав накатившей усталости, поставила лукошко с грибами на землю, а сама села на корень, словно специально вылезший из-под земли. Поджав колени, она совсем разревелась. Несколько часов, с самого утра и до полудня она бродила по лесу спотыкаясь о кочки и корни, и вот теперь она здесь, в конец заблудившаяся, голодная и ужасно уставшая. Прошло примерно с полчаса, а девушка все сидит уже с насквозь промокшими рукавами. — Ну и, как долго ты ещё собираешься реветь здесь? — чей-то голос донёсся сверху, он был немного с хрипцой но то был точно не старик. Девчушка от неожиданности аж подпрыгнула, чуть не уронив свою корзинку, ища владельца хрипловатого голоса. — Дурочка, я здесь. Девушка оглядываясь споткнулась о корень и упала приземлившись задом на тропинку, она нечаянно посмотрела на верх и наконец увидела того чей покой она побеспокоила. Это был юноша, он лежал облокотившись на одну руку, устроившись прямо на одной из ветвей старого дуба. Волосы его были темные, прямые и очень длинными так что часть из них попросту свисала с дерева и колыхалась под порывами ветра, они были слега спутанными, а концы так и вовсе создавалось такое ощущение, что они были промокшими. Кожа была болезненно бледной, сам он был довольно худым. На лице ярко выраженная гримаса из смеси скуки и раздражения, острые скулы, такой же острый нос и чуть прищуренные глаза цветом напоминающие угольки, губы чуть искривились в язвительной усмешке. Но не смотря на это юноша был по своему красив. Длинные руки с длинными пальцами оканчивающиеся чуть заострённым ногтем, ступни были довольно тонкими но длинными с ярко выступающими косточками. Одежда состояла из рубахи местам с дыркам и портков темного цвета закатанные до колена, обуви у него не было. — Ч-что? — сбивчивым тоненьким голосом спросила девушка, смотря округлившимися глазами на своего собеседника. — Говорю, чего разревелась? — настойчиво продолжал спрашивать незнакомец, но голос его смягчился, а черты лица разгладились. — Я-я пошла в лес за грибами…с подружками у-утром собрались… Рядом с деревней в лесочек зашли.и.и разминулись. — все ещё всхлипывая продолжала девушка — А-а потом, я их зову зову, а никто не отвечает, с-смотрю, а места совсем не знакомые… Хотя я не далеко ведь совсем от деревни ушла… — вытерев глаза и нос рукавом, девушка встала и села обратно на корень. — Ага… потерялась значит. — юноша почесал подбородок острым ногтем и усмехнувшись добавил. — Когда бродила, видела лужайку, там по среди неё старый пень и ёлка маленькая с сухими иголками? — Н-ну видела… Там где-то мы и разминулись с подружками. — уже немного успокоившись сказала девушка, смотря на юношу круглыми заплаканными глазами. — Ну все понятно. Это видно мой дядька решил пошутить над тобой, он знаешь любит над девками вроде тебя шутки шутить, особенно после боченка кваса. — парень посмеялся, в его смехе не было ничего злобного, но от него у девушки невольно пробежал холодок по позвоночнику, ведь смех его походил больше на вороний гогот, нежели на обычный человеческий хохот. — А-а мне то теперь, что делать? Маменька с батюшкой, наверняка места себе не находят, в-волнуются…я ж вернуться обещалась к одиннадцати часам… А сейчас то уже времени сколько прошло…— вспомнив про родителей девушка уже была готова снова в слезы пуститься, но вдруг сверху на нее раздражённо шикнули. — Только реветь не начинай, своими слезами вон можешь репейник полить, а мне тут этого всего не надо. — юноша вновь прищурившись смотрел на девушку, его взгляд был острым, так что девчушка невольно встретившись с ним икнула и притихла, сжавшись под этим злосчастным дубом. — Как звать то тебя? — В-Варя… Варвара я… — несмело ответила девушка. — Варька значит… Ну смотри, видишь вон там у берёз васильки растут. — указывая длинным пальцем на небольшую лужайку сказал дубовый. Варвара слабо кивнула, смотря в ту сторону, куда ей указывает юноша. — Эти васильки растут прямо до близлежащей деревни, там дом на окраине стоит, ты сразу на него выйдешь. В нем старуха с сыном живёт, Вадислав зовут, у него телега есть и местность хорошо знает. Ты у них пореви, сынок тебя и довезёт, а если скажешь, что от меня идёшь, так ещё и накормят, и напоят. Девушка внимала каждое слово, стараясь запомнить всё, от этого зависело сгинет ли она в этом лесу или вернётся к родителям. — Главное, строго по василькам иди, свернешь чуть не туда и всё, считай пропала с концами, месяцев через пять найдут только твой загнивший поросший тиной труп. — дубовый протяжно зевнул, сел, потянулся, кости его так и затрещали. — Все поняла? — строго глянул, он на неё своими глазами угольками. — Да. — Варя встала, отряхнулась и чуть замявшись вновь подняла голову к своему собеседнику. — П-простите, а как мне вас звать, в-вдруг меня там неправильно поймут. Юноша выгнул бровь и ухмыльнулся. — Имена, это людская забава. — парень замолчал и улыбнулся, улыбка у него походила на оскал. Девушка снова поежилась, по коже мурашки табуном побежали, в его улыбке она разглядела острые зубы, такие будто он их специально затачивал. — Скажи так и так, что бродила мол и на сухой дуб вышла, в тамошнем селе меня все знают. Девушка закивала и шмыгнув носом взяла корзинку. — Спасибо вам, век вас помнить буду. — девушка низко поклонилась, а потом встрепенувшись спросила. — Как же мне вас отблагодарить, в-вы ж меня считайте от смерти спасли. Парень сначала покосился на девчонку недоверчиво, а потом не выдержав расхохотался своим вороним гоготом, так что с ветки чуть не свалился. — А чего с тебя взять то? Ты ж вон мелкая какая, у тебя при себе только лукошко с грибами и то не полное. Ты мне на один зуб, кусок от тебя откуси и сразу кончишся. — дубовый вытер выступившие от смеха слезы, а потом недолго думая сказал. — а знаешь что, отсыпь мне в свой платочек грибов, вот сколько в твою ладошку вместиться столько и отсыпь, положи под дуб. Бабке своей отдам, может подобреет. Варя кивнула, сделала как сказали ей, ещё раз поклонилась, перекрестилась и пошла по указанному пути. Юноша проводил её взглядом, снова зевнул и потянулся. Вновь подул ветер, принося с собой сырость и затхлый запах болота с поля.

«Всё людям не сидится. Везде им надо свой нос сунуть... А как кто им нос оторвёт, так те потом смерти желают друг другу.... И все, и каждый у них виноват, и всем им надо за пояс друг друга заткнуть.... И ведь не заметят, как их наивное дитё сломя голову в лес убежало, пропадет, а родители потом слезы горькие лить будут, да всех вокруг обвинять и завидовать, себя до конца века своего корить. Что дикие звери их дитятко сожрали, авось и не звери то были.....»