Созвездие, что ещё сияет

Люциферу совершенно всё равно, что вокруг него что-то там происходит. Какое ему дело до того, что где-то там переходят дорогу подростки и хихикают над своими детскими шутками? Что на соседней скамейке, которая по ощущениям не менее, чем в тысяче световых лет, незнакомый дед ругает жену по телефону? Ему совершенно плевать. Сидел, смотрел на небо. Глупые люди могли увидеть только облака, луну и в редких случаях, когда их города хоть ненамного прекращали топить воздух в световом загрязнении, созвездия. Те самые, которые показывала ему непризнанная. Про которые восхищённо рассказывала. Про которые... — Эй, малой, сигаретки не найдётся? Да как он смеет! С яростью взорвавшейся планеты впился горящим взглядом в животное, посмевшее оторвать его от размышлений. Эффект оказался предсказуемым: алкаш сконфузился, весь поник, как марионетка, которой перерезали несколько ниток. — Я тебе не «малой», скотина. Нет у меня сигарет. Проваливай отсюда, пока по морде не получил. — Чё-то у тебя глаза красные, — глубокомысленно изрёк любитель покурить за чужой счёт. — Ты чем-то крепко накидался. — Да что ты говоришь? Заставить глаза вспыхнуть проще, чем обмануть ребёнка — и алкаш едва ли не попятился трусливо подальше от «злого и страшного монстра», коим наверняка счёл своего собеседника. Так и оказалось. Пробормотав что-то вроде «Это реально Дьявол?», он наконец покинул поле зрения, завалившись за угол грязного магазина. Туда ему и дорога. Люциферу совершенно плевать. Плевать и на то, что из-под рубашки снова выпало перо. Те, кто вырывали ему крылья, не постарались как следует, и отдельные перья всё ещё пробивались наружу. Ну и что. Его крылья, которые не вырастут ещё сотню лет, которую он проведёт на земле, крылья, которые он так усердно тренировал под побои отца — всё это больше не стоило ничего. Совершенно ничего. Какая разница, если её больше нет? Нет, и никогда не будет. Никогда больше он не коснётся её, не услышит её голоса, не увидит её. Она была, она жила — и испарилась. Как ветер, пролетевший сквозь пальцы, который не схватить, не удержать. Её казнили. И виноват только он. Лучше бы и ему горло перерезали (зачем так жить), но он, видите ли, сын Сатаны, не положено. А убивать непризнанных вполне положено, «А что такого?». Может, ему специально сохранили жизнь, чтобы он жил и помнил. Чтобы больше не нарушал закон. Чтобы, когда он вернулся обратно в мир бессмертных, стал послушным солдатом и управлял Адом так, как захотят те, кто пишут законы. Люциферу это теперь неважно. Как и то, что он, оказавшись на земле, попал в человеческое время и будет стареть, как все люди. Если и вернётся обратно, то будет выглядеть старше отца, что, разумеется, испортит жизнь. Плевать. Поднял голову. Посмотрел на небо, такое огромное, такое тяжёлое, как будто желающее обрушиться на него и похоронить своей мощью. Где-то там сияло то созвездие. Может, они встретятся. Может, он выберется.