волгоградский центральный концертный зал был разнесён в щепки. очередной концерт, прошедший "на ура", в копилочку. он, наверное, стал одним из самых запоминающихся, потому что в этот раз не князь следил за бешеным горшком, а горшок
(трезвее всех трезвых!) приглядывал за угашенным князем. и не то, чтобы мише это не нравилось, наоборот, он очень много улыбался, не сводя глаз с друга. андрей пил за двоих в гримёрке, поэтому и отдувался за обоих (фанатам, конечно, больше нравится версия о том, что второй фронтмен группы решил показать первому, как он выглядит со стороны). светловолосый бегал кругами по сцене, чуть ли не кувыркался через голову. бедной маше пришлось со скрипкой оббежать вокруг парня, связывая того проводом, чтоб он успокоился, но это мало чем помогло. зато публика была в восторге.
парни ввалились в отель в номер, который делили балу с князем. маша, как самая святая и непьющая, ушла к себе смывать этот день. на пол рухнули пакеты с какой-никакой закуской и пивом. и вечер проходил бы так, как и всегда — спокойно, если бы не балу с предложением сыграть в "слабо — не слабо".
— ну, шур, с тебя тогда и начнём. слабо.. — князев приподнял бровь в своём обыкновении и задумчиво посмотрел в потолок, — а слабо тебе проехаться по лестнице в тазу?
ребята загоготали. горшок одобрительно улыбнулся.
— не слабо, княже. — балу ухмыльнулся, краем глаза заметив резкую смену настроения горшенёва. знает же, чёрт, что только мише дозволено так называть. провоцирует, чего-то добивается, ведёт..
двойную игру? андрея тоже передёрнуло, но не так заметно.
в следующие десять минут все пять этажей слышали ругань и громкий пьяный смех. летящий по ступенькам балу — нечто. жаль, никто снять не догадался. блондин забрался в большой медный таз, выуденный у соседей (не знамо откуда у них этот таз..), и с бодрым криком, что он не опозорит родителей и свою честь, полетел с благородного толчка михи в спину вниз, по красному ковру. когда он пролетел первые два этажа — все хохотали, но когда он начал скатываться на первый как раз попадая под ноги стоящему тучному гражданину — всем стало страшно. но на помощь прийти они не успели: столкновение произошло. такие маты команда услышала впервые.
— мих, слабо выйти сейчас на улицу и у первого встречного выменять не глядя вот эту бутылку пива на что-то? — гитарист показал на стекляшку со светлым фильтрованным.
— ну-у, чё за хуйня такая? — горшок всплеснул руками.
— слабо что ли? — риторический вопрос поручика с явным вызовом в голосе заставили лидера группы задуматься. в конечном итоге он лишь кивнул в согласии, схватил бутылку пива и вышел из номера. ребята поплелись за ним.
первым встречным оказался тот самый тучный гражданин, которого сбил шурик. горшок, было, подошёл, улыбаясь оставшимися зубами и протягивая бутыль пива, начал было рассказывать что-то про анархию, но его незаслуженно обматерили и даже попытались попасть этой самой выхваченной из чужих рук бутылкой по его голове, но не успели. зато темноволосый поднял упавшую в бою чёрную шапку и унёс её с собой в качестве трофея.
следующий час прошёл спокойнее, чем начало. поручик ходил в одежде, надетой на него наоборот, князь выпил две бутылки пива без пауз, балу позвонил на случайный номер и разговаривал пять минут о продаже батарей и холодильников, горшок выпрашивал у соседей деньги и соль. и всё и дальше было бы хорошо, если бы не пауза в игре, в которую поручик и балу, очевидно, о чём-то договорились. барабанщик вышел, отмахнувшись, что за добавкой.
— андрюх, слабо сесть к горшку на колени? — балу, сделав глоток светлого, с интересом вскинул бровь вверх. князь поперхнулся и начал кашлять, а миша, будучи, на удивление, самым трезвым из всей компании, нахмурился и взглядом вцепился в гитариста.
— ты чё несёшь-то? — андрей так же приподнял бровь, устрашающе поглядывая на друга.
— тебе слабо или нет? — тот не собирался сдаваться, сдерживая смех. какой, всё таки, забавный вид у ребят.
— я не голубой, чтоб у него на коленях сидеть. — светловолосый заметно покачивался, сжимая горлышко своей бутылки.
— а кто-то говорил, что ты голубой? так слабо или нет?
секундная пауза почему-то затянулась. не хватало смеха поручика рядом, очень похожего на звук заводившегося жигуля. князь неотрывно смотрел на саню, представляя, как бьёт его по лицу, совсем не замечая мишу сбоку, который с лёгкой обеспокоенностью смотрит на друга. тот и не думал, что игра дойдёт до такого. горшенёв тоже не гей, но, если честно признаться, то он был совсем не против восседающего у него на коленях андрея. почему? ему и самому сложно было это объяснить, но как-то вот.. отвращения, что ли, не вызывала у него предстоящая сцена.
скрипя зубами, князев сел на чужие бёдра, повернувшись к мише лицом. балу, издав восхищённый вопль, вдруг резко решил выйти, ссылаясь на срочный звонок, оставив их наедине.
у князева бёдра тонкие, да и сам он весь тонкий, не так прикоснёшься — сломается. с ним хочется нежно, осторожно, хоть он и сам весь из себя грубый и ожесточённый. парень не пушинка, конечно, но миша точно знал, что мог его спокойно поднять, ухватившись за те самые бёдра, прижать к стене..
горшок держал руки поодаль, но как же ему хотелось прикоснуться, потрогать, прижаться. он и сам не подозревал, что в нём столько тактильности и желания лапать парня, блять, да хуй с ним с парнем, лапать лучшего друга. у него с женой-то, с анфисой, так никогда не было, обычно она сама всё делала, но с андреем..
— мих, потерпи немного. он же дятел, этот балу, такую чушь выдумал чтоб мне отомстить.
горшенёв качнул головой, но как же ему хотелось выдать что-то вроде "сиди, княже, сколько угодно" и "мне не приходится терпеть". князев по-тихоньку допивал содержимое бутылки, совсем немного ёрзая на чужих коленях. горшок незаметно засматривался на скачущий вверх-вниз кадык. и всё таки странный день сегодня, думалось ему.
санька с поручиком влетели через пару минут, тогда же парни услышали этот жигульский смех и отпрянули друг от друга. в их руках были по пакету с выпивкой. догоняться так догоняться, что ж.
наконец горшок смог выпить столько, чтоб ему стало так же весело, как и другим.
под конец посиделок андрей был уже никакой. он устало, почти сонно реагировал на слова в его адрес. стал таким мягким, словно котёнок, на что горшок улыбался, мысленно поглаживая того по макушке.
и откуда только у такого панка, как он, такие мысли?
через ещё полчаса было принято решение лечь спать. ребята разбрелись по номерам, правда в итоге номер, предназначавшийся горшку и поручику, был занят князем и горшком. но возражать никто не стал. особенно ехидно улыбающийся шурик.
— слушай, андро, — взгляд у горшенёва был расплывчатый, расфокусированный, ловил лишь размазанные кадры. он отставил назад руки и откинул голову, бархатно смеясь, — а мне понравилось, когда ты сверху сидел. красивый такой, ё-моё.
князь улыбнулся краешком губ, закрывая за собой дверь. в комнате не было света, только лунный луч, проникающий сквозь не закрытые полностью шторки. он подошёл шатаясь к другу и, наклонившись над ним, положил ладони на чужие плечи.
— я могу посидеть ещё, если хочешь.
горшок поднял голову, всматриваясь в голубые глаза, ища подвох. поведение друга нуждалось в оправдании. пару часов назад он отказывался, сейчас он соглашается.. нужен был лишь один кивок, чтобы усадить светловолосого на себя и почувствовать на затылке чужие пальцы, неторопливо перебирающие и без того запутавшиеся пряди. взгляд горшенёва резко поймал фокус на лице, что светилось улыбкой.
— красивый такой..
— ты говорил уже, мих, — андрей обвил руками юношескую шею, ссутулившись и склонившись над другом, лбом прижавшись к чужому. пальцы сжимали горлышко недопитой-недобитой бутылки, с которой светловолосый никак не мог расстаться. сейчас, кроме как обнять и прижать к себе, с ним, с таким князем, ничего не хотелось. горшок шумно и устало выдохнул, положив ладони на талию. день был тяжёлый, вечер драйвовый, ночь нервная, а под утро он совсем выдохся, — я, конечно, не педик, но я бы тебя поцеловал..
— так и я не педик, — миша резко отпрянул, будто у него появились силы, но сразу же пожалел, потому что голова ловила недетские вертолёты. он встретился со спокойным взглядом, почти небесным, что успокаивал одним своим видом всю его бесовщину, — целуй.
хриплый голос через большую паузу ощущался в мурашках на теле. князь провёл языком по нижней губе и положил ладонь на чужой затылок, нетерпеливо прижавшись к губам. он проник внутрь, медленно, наслаждаясь вкусом осевшего алкоголя и табачного дыма, проходясь по рядам уцелевших зубов, сталкиваясь с чужим языком. целовались они слишком мокро, слишком не по-пацански. дорожка потекла по подбородку. миха грубо сжал бока, которые буквально таяли в его ладонях, на что услышал нетерпеливое мычание. оторвались.
— блять, княже-
— меня передёрнуло сегодня, когда я услышал это от сашки, но когда так называешь меня ты.. — юноша провёл рукой по непослушным тёмным волосам, заглядывая в блестящие омуты. он снова прижался к почти опустевшей бутылке, затем поставил её на пол рядом с кроватью, что было довольно опрометчивым решением пьяного человека.
миха в считанные секунды уложил парня на лопатки, закономерно подминая его под себя. князева хотелось. с каждым мгновением, проведённым в таком положении, всё больше. и наличие жены, брака, моральных устоев — ничего не могло помешать горшку прижаться к распухшим губам, на которые так очаровывающе падал лунный свет. целовал он жадно, грязно, колко, на что андрей под ним по-блядски извивался, пытаясь стянуть с себя футболку.
почему-то всё выглядело таким правильным сейчас.
но они не педики, держим в голове.
мишкина ладонь легла на внутреннюю сторону обтянутого тканью джинсов бедра, поглаживая. он мутно рассматривал парня под ним, пытаясь сфокусироваться, но его упрямо брал алкоголь. а андрюха загнанно дышал, бегая голодными глазами по чужому лицу.
на самом деле, светловолосый видел все эти плотоядные взгляды, пока он сидел на михе. и ему не терпелось доказать самому себе, что друг его хочет разложить где-нибудь.
ну что, княже, доказал?
когда фокус наконец поймался, то миша просто залип. проглядывающие сквозь темень лучи так волшебно падали на чужое оголённое тело, касаясь бледных рёбер, мягко проходясь по груди, лаская торс. он медленно нагнулся к ключицам, замечая, что теперь свет падает и на него тоже. андрей стащил чужую кофту, сбросив её на пол. теперь же его потеплевшие ладони оглаживали худые плечи, взгляд затуманился. сухие губы проходились по коже ниже ключиц, то втягивая, то оставляя короткие поцелуи. на некоторых местах зацветали яркие пятна, в свете луны выглядело просто пиздец.
горшенёв расстегнул пряжку ремня в нетерпении, тут же стягивая чёрные джинсы с худых ног. он не знал, честно признаться, как действовать дальше, но надеялся, что по наитию сработает само собой. андрюха же молча втягивал воздух сквозь сжатые зубы, то смущаясь, то говоря себе, что они оба этого хотят. пускай под градусом, пускай они лучшие друзья, пускай им ещё в глаза как-то друг другу смотреть.
но прямо сейчас была чёткая мысль — вцепляться в смятую простыню и стонать тихо, закусывая губы, чужие ключицы, получать удовольствие по-максимуму, чтобы потом было что вспомнить.
а миха уже просто не соображал, разглядывая бледное в свете луны лицо, красиво окружённое падающими светлыми волосами, почти белыми, как шёлк. кожа под его пальцами горела красными пятнами, впитывая в себя чужие прикосновения. хотелось позволить себе намного больше.
и они позволили.
рассветало, когда уставший князев лежал на животе в полудрёме, еле-еле разлепляя глаза. миха, свалившийся рядом на живот, рассматривал жмурящиеся голубые глаза, обрамлённые светлыми ресницами. он протрезвел, определённо, но ему не было ни капли стыдно за сегодняшнюю ночь, потому что он провёл её с просто охуительным парнем. единственное, перед анфиской будет нужно оправдывать яркие красные полосы на спине и несколько засосов в районе плечей, но это ещё только предстоит.
а князь-то насколько разукрашенный — это ж мама дорогая! если бы он не остановил темноволосого, то был бы похож на жирафа, самого пятнистого из всех своих сородичей.
озорная мальчишеская улыбка и изогнутая бровь под солнцем забавляла горшка. он мягко коснулся виска князя, откидывая упавшую белёсую прядь.
— княже?
— м?
— слабо меня целовать каждый день?