Москва слезам не верит

— Пять минут, пять минут, можно сделать очень много… — Гений, плейбой, миллиардер и мизантроп Александр Нилов пребывал в самом радостном расположении духа. Саня даже не подозревал, что для Лу Рид он не являлся ни гением, ни плейбоем, ни кем бы то ни было из перечисленных. Лу недовольно пялилась на жизнерадостного Нилова, искренне желая заклеить ему рот скотчем, — её раздражала прилипчивая песенка, которую Нилов напевал уже несколько дней. — Сань, смени пластинку, а? — заметив её настроение, Йонас решил попробовать снизить градус напряжения на количество квадратных метров. Он слишком хорошо знал Рид, и, за неимением основной сдерживающей силы в лице одного небезызвестного эмпатика, решил взять удар на себя. Пока не бахнуло. К сожалению, Александр не отличался особой сообразительностью в подобных вопросах, и вежливой просьбе не внял. Он продолжал голосить, лихо размешивая сахар в чашке с утренним кофе: — Новый год — он не ждёт, он у самого порога… — Пять минут — сейчас въебёт, подожди ещё немного! — Лу закончила за Саню, мило улыбаясь ему оскалом голодной гиены. Йонас подавился соком. Снующая по кухне Лиля одобрительно хмыкнула. Застывший на пороге Баретти притворился глухим — он уже понял, что с Рид можно справиться только посредством лёгкого БДСМ — например, придушить. А так как подобных вольностей бравый начальник охраны себе позволить не мог, то предпочёл смириться. Он здраво рассудил — раз уши достопочтенного Приора не слышат нецензурщины, то на Лу можно не реагировать. Благо, русские друзья и сами были не прочь закинуть крепкое словцо. Кроме Виктора Ивановича, конечно. «С такими людьми, как Артамонов, работать приятно. Но чаще приходится с такими, как Рид и этот её… хилер», — грустно размышлял Гектор за вечерним чаем с Лилечкой пару дней назад. Домоуправительница в ответ согласно кивала, подкладывала варенье в вазочку и тихо шипела: «Как же ты зае… задолбал, изверг усатый!». Баретти её не слышал и продолжал изливать душу. Лиля терпела: Гектор неизменно хвалил её мясо в горшочках, поэтому обижать хорошего человека ей не хотелось. Сейчас же Лу, увидев закатившего глаза Баретти, быстро стушевалась и под благовидным предлогом улизнула наверх, в отведённую ей комнату. Александр воодушевлённо пробасил ей вслед: — Помиритесь все, кто в ссоре! Рид, не обращая на него внимания, громко протопала по лестнице и не менее громко хлопнула дверью. Уже который день её бесила окружающая суета, знаменующая конец года. Командировка в Выжившую Россию затянулась, и этот замечательный праздник было решено встречать здесь. Сначала такая перспектива не напрягла — в конце концов, самым страшным из всего этого мероприятия могло оказаться лишь то, что Йонас мог найти самогон. Но хилер быстро уяснил, что его тотемный напиток — компот из кизила, и клятвенно пообещал пить только его. Это очень порадовало всю зарубежную делегацию и немного расстроило Саню — его веселило, когда пьяненький хилер не по-детски чудил. Впрочем, это не помешало ему подарить Йонасу два мешка кизила — на будущее. Стараясь не замечать завываний Сани, слышных даже на втором этаже, Лу плюхнулась на кровать и зарылась лицом в подушку. Ей хотелось домой. — Лучик, ты чего? — Кей, только что вышедший из душа, сразу же почувствовал неладное. — Саня опять пел. — И посвящал тебе песни твоей легендарной тёзки? — Кей хитро улыбнулся, и, заметив двусмысленный взгляд Рид, крепче затянул полотенце на бёдрах. — Лу, даже не думай! Я просто за ремнём зашёл! Она ловко выхватила полоску прессованной кожи из рук Стоуна и спрятала его за спину. — Какой ремень? Не было тут никакого ремня! — Лу состроила самое невинное выражение лица, на которое была способна. — Люди добрые, тут голые мужики бегают! — Зато у тебя настроение улучшилось, — хмыкнул Кей, понимая, что живым и не целованным от этой ненасытной женщины ему не уйти. — Я когда голых мужиков вижу, всегда радуюсь, — охотно согласилась Лу, притягивая его к себе ближе за узел на полотенце. Ткань героически сдержала натиск. Рид это не расстроило — прелюдии она любила. — И часто тебе нудисты попадаются? — В последнее время только один. Но зато какой! Она в который раз порадовалась, что им со Стоуном попались смежные комнаты, разделённые ванной, двери из которой выходили на обе стороны. Ехидный Йонас называл это «гостевым браком». Лу в ответ неизменно хихикала — самому хилеру в соседи достался Баретти, тайной страстью которого оказались песнопения в душе. А после того как Саня познакомил его с репертуаром русского шансона, Йонас и вовсе опечалился. Михаил Круг и «Бутырка» его не впечатляли. Впрочем, сейчас мысли о Баретти и золотых куполах Лу беспокоили меньше всего. День, начавшийся с ненавистных «Пяти минут» в исполнении Нилова, становился лучше. Особенно когда ей всё же удалось стянуть со Стоуна полотенце. — Я же вижу, как ты рад меня видеть! — нежно проворковала она, аккуратно царапая ногтями живот Кея. Он только рвано выдохнул, окончательно признавая победу похоти над благоразумием. — Дай хоть двери замкну. Лу царственно кивнула. Ей нравилась эта игра, в которой Стоун ей неизменно поддавался. А потом отыгрывал партию так, что из кровати Рид в прямом смысле выползала, счастливо размазывая по щекам потёкшую тушь… — Новый год — он не ждёт… — Далекий голос Сани из коридора возвестил, что завтрак в доме главы русской мафии окончен, и теперь обитатели загородного особняка разбрелись кто куда. — Да блять! — Лу резко подскочила с постели, наспех заматываясь в одеяло. — Я его убью! Кей лениво потянулся, прекрасно понимая всю бессмысленность её угроз. — Отстань от человека, он просто мимо проходил, — миролюбиво попросил он, затаскивая Рид обратно и прижимая её к себе. Лу нахохлилась, как воробей, честно пытаясь понять, что её так злит. Александр с его песнями, продление командировки или невозможность побыть в тишине хотя бы пять минут. «Пять минут, твою мать». Тем временем за дверью наметилось оживление. Кто-то ходил туда-сюда, хлопали двери. Кей с сожалением выбрался из кровати: — Кажется, пора. — Ага. Сейчас обязательно заявится Йонас и опять ляпнет что-то вроде «счастливые трусов не надевают, да, ребят?» — Лу театрально передразнила хилера, вспомнив его последнюю поговорку собственного сочинения. — Лучше уж он, чем Баретти, — Стоун заметно содрогнулся, вспомнив, как Гектор однажды перепутал комнаты. Очень не вовремя перепутал, надо сказать. Не то чтобы они с Лу скрывали свои отношения, но и выставлять их напоказ в самый откровенный момент не собирались. Хорошо, что начальнику охраны хватило деликатности закрыть глаза и убедить себя, что ему показалось. А чтобы не осталось психологической травмы, Баретти пришлось пригубить бокал красного полусладкого. С позволения начальства, конечно… Вскоре все собрались в гостиной во вполне благожелательном расположении духа. Йонас увлечённо грыз сухой кизил. Даниэль только морщилась, глядя, как он ловко работает челюстями и делится с окружающими морхлыми ягодками. Саня наконец заткнулся и теперь сосредоточенно разглядывал экран планшета. Рядом с Ниловым стояла большая коробка, наполненная чем-то разноцветным и блестящим. Даже Лу, решившая не портить никому настроения, чинно сидела на самом краю дивана и мило улыбалась Лилечке, вознамерившейся протереть пыль именно сейчас и непременно в самых труднодоступных местах. Кей же, увлечённый разговором с Баретти, не замечал ничего вокруг. Он внимательно выслушивал наставления вышестоящего начальника, не забывая поглядывать по сторонам. Несмотря на доверие, царившее между зарубежными гостями и русскими хозяевами, Стоун оставался охранником Приора, яро соблюдающим должностную инструкцию. Ну, почти соблюдающим. На лестнице, вальяжно спускаясь вниз, показались Иво Мартен и Виктор Иванович. Они негромко переговаривались, как бывшие собутыльники, завязавшие с алкашкой. Лу непроизвольно ухмыльнулась — будь она помладше, непременно бы их зашипперила. — Друзья! — зычно воззвал Артамонов, для убедительности хлопнув в ладоши. — Важное объявление! Все обратились в слух. Только Лиля пробурчала что-то про неведомого ревизора, но развивать свою мысль не стала. — Сегодня, тридцать первого декабря, отмечается один из самых любимых в России праздников — Новый год! — важно продолжил Виктор, оглядывая присутствующих. — И мы, как принимающая сторона, хотели бы показать нашим гостям лучшие традиции нашей страны. Йонас подозрительно прищурился — он слишком хорошо помнил рассказы Сани о других обычаях в Выжившей России. Больше всего его впечатлили упоминания о дне ВДВ и свадьбах. Хилер от всей души понадеялся, что хотя бы в Новый год русские не пьют из туфли и не разбивают бутылки об голову. Первое он считал не гигиеничным, второе – и вовсе опасным. Тем временем слово взял Александр. Приосанившись и прокашлявшись, он достал из своей коробки пушистые яркие «хвосты» и потряс ими в воздухе. — Для начала предлагаю нарядить ёлку! Даниэль с ужасом посмотрела на абсолютно довольного Нилова: — Мы будем рубить дерево?! Живое? Виктор Иванович расплылся в успокаивающей улыбке. Со стороны он напоминал вампира, наметившего первую жертву. — Нет, конечно. У нас искусственная. Саня разочарованно скуксился: — Викваныч, а я уже топор наточил! — Вточи обратно. Или иди рубить дрова! — безапеляционно отрубил Артамонов. — А как же показать нашим друзьям красоту русского леса? «Хуеса!» — едва не заорала Лу, вспоминая, как они по этому самому лесу как-то убегали от толпы разъярённых цыган. Судя по ошалевшему взгляду Йонаса, он подумал о том же самом. Даже Кей машинально сунул руку под пиджак, туда, где у него обычно висела кобура с «ультиматумом». Обстановку разрядил Приор. Он невозмутимо посмотрел на Нилова, умело скрывая во взгляде самый горячий огонь Инквизиции: — Это лишнее, Александр. Думаю, традиции не пострадают, так же, как и ни одно живое дерево. Что ещё в планах, Виктор? Иво Мартен заметно предпочитал общаться с Артамоновым, нежели с его помощником. Видимо, чуял разницу в статусе и умственных способностях. — Праздничный ужин для нас приготовит Лиля… — начал было Викваныч, но договорить не успел — раздался оглушительный треск и голос домоуправительницы: — Грёбаный пипидастр! Артамонов побледнел. — Что, прости? Лилечка невозмутимо показала ему сломанную палку с мохнатым наконечником, которой пыталась смахнуть пыль на верхних полках над телевизором: — Говорю, поросёнка запечь или утку? Оливье тазик крошить или салатником обойдёмся? Виктор подозрительно нахмурился, но лицо сдержал. — Меню обсудим позже, — холодно отозвался он и вновь обратился к гостям. — Также приглашаю вас в баню. Йонас фыркнул и подавился кизилом. Никто не понял его перфоманса, но Даниэль на всякий случай похлопала хилера по спине, пресекая его попытки выдать нечто очень остроумное… Лу первая залезла в коробку с ёлочными игрушками, придирчиво разглядывая каждую из них. Кей и Йонас под руководством Сани пытались установить искусственную ёлку, но вместо этого у них получилось только поругаться. — Ты куда суёшь? — вопил хилер, потрясая пластмассовыми ветками. — Я ещё не раздвинул! Стоун, сосредоточенно пытаясь соединить две детали ёлки, только отмахнулся: — Сейчас вставлю – сами разойдутся. — Они тебе чё, зонтик? Оба выжидающе уставились на Саню, всецело наслаждавшимся этим безумием: — Йонас, поставь. Кей, суй. Во-о-от, а теперь раздвигай. И лохмать, лохмать, чтоб распушилось. Из-за угла с любопытством выглянула Лилечка со сломанным пипидастром. Увидев, что речь идёт всего лишь о ёлке, она разочарованно покачала головой. Лу фыркнула. Даниэль закатила глаза так, что, казалось, ещё немного – и она узрит свой мозг. Когда же её зрачки вернулись в нормальное положение, Рид выдала ей две пачки «дождика» и предложила украсить окна. Дани эта идея понравилась настолько, что уже через полчаса не только окна, но и стены, и двери, и даже заглянувший для проверки Баретти были увешаны блестящими ленточками. Гектор сменой собственного имиджа не вдохновился и поспешил ретироваться от греха подальше. Вскоре гостиная загородного дома напоминала актовый зал средней школы хутора Широкая Щель. Саня как раз припомнил, что на его любимой Кубани есть такой населённый пункт, и с восхищением рассказывал о происхождении его названия. Его никто не слушал, но болтать не мешал — все уже привыкли, что Нилов молчит только когда спит. До Нового года оставалось всего несколько часов. Из кухни вкусно пахло запечённым мясом, специями и мандаринами. Йонас и Кей наконец справились с непокорной ёлкой, а Артамонов, выдав каждому по венику и войлочной шапочке, отправил всех в сторону бревенчатого домика. Лу несколько раз видела его на участке во время обхода территории. Как оказалось, это и была пресловутая баня, вызвавшая у Йонаса приступ коклюша и бронхита одновременно. Уже на полпути к бане, Рид нагнала хилера и вкрадчиво спросила: — А чего это ты такой тихий сегодня? Шутки юмора закончились? Он пожал плечами. — Да нет. А что? — Ты ни разу не выебнулся, не считая того момента, пока вы с Кеем там ёлке вставляли, — Лу было подозрительно. Она не привыкла видеть друга таким спокойным и загадочным. — Так ещё не вечер, — беспечно хмыкнул Йонас и хлопнул её веником чуть пониже спины. — Саня обещал сольный концерт, я просто берегу твои нервы! Лу вздрогнула и прибавила шагу. Она не хотела концерт. В бане все вели себя скованно. Девушки, целомудренно укутанные в простыни по самую шею, скромно отводили глаза при виде мужчин в плавках. Йонас, за неимением оных обмотавшись полотенцем, курил в маленькое окошечко под недовольным взглядом Дани. Она не любила сигаретный дым, но пока молчала. — А где месье Мартен?! — Лу слишком поздно поняла, что среди них кого-то не хватает. Саня успокаивающе поднял руки. — Иво остался в доме. Баня его не привлекла. — И как он там сам? — Рид с сомнением покосилась на Баретти. — Как вы вообще это допустили? — Приказ Приора, — строго ответил Гектор, взволнованно поигрывая усами. Он явно нервничал. Начальник охраны впервые оставил главу Инквизиции без присмотра. Тем более в России. — А если что случится? — Не нагнетай, Людмила, — Саня уже расставил на столике закуски и вытащил из бара пару графинов. — Сегодня Новый год, каждый отдыхает так, как ему хочется. Дайте уже товарищу Мартену посидеть спокойно. Лу расслабилась. Она тоже хотела посидеть спокойно, и отсутствие объекта наблюдения вполне вписывалось в это понятие. — Вот именно, Лу, — поддакнул Йонас, смело пробуя содержимое предложенной Ниловым рюмки. — В крайнем случае, Виктор нам позвонит. Аптечка у него есть. И Стоун быстро бегает, да? Кей вздохнул. На Йонаса он уже не реагировал. Тем более Баретти только что лихо закинул в себя две стопки ледяной водочки, и теперь Стоун опасался, что вечер окончательно перестанет быть томным. Новый год дарил не только надежду на чудо, но и некоторые вольности, которые даже Гектор не хотел упускать. Он очень устал за эту командировку. Всё чаще замечал у себя новые седые волосы. Втихаря тырил у Йонаса подаренный ему местным фельдшером валокордин. И просто верил, что когда-нибудь это всё кончится. Гектор Баретти тоже хотел отдохнуть… — Ну и что нам с ним теперь делать?! — Даниэль в панике обмахивались веником и войлочной шапочкой попеременно. Саня в задумчивости почесал голову. Кей молчал — обычно в таких случаях он предлагал пристрелить, чтоб не мучился. И только Йонас, напичканный кизиловыми витаминами по самое не балуйся, храбро вылил на храпящего Гектора ковш холодной воды. Начальник охраны недовольно поморщился, слизнул с усов пару капель и громко всхрапнул. Он был беспробудно пьян. В прямом смысле — беспробудно. Пока Кей шлёпал Лу веником в парилке, а Даниэль отнимала у Йонаса сигарету и рюмку по очереди, Саня бессовестно спаивал начальника охраны. И, надо сказать, преуспел в этом — на втором графине у Баретти, как оказалось, стоп-сигнал уже не работал. — Ну и как мы это тело Мартену предъявим? — Лу осторожно пнула его по ноге. Она всегда об этом мечтала, и наконец-то могла остаться безнаказанной. — Где-то я это уже видел, — гоготнул Саня. — Очень новогодненько: баня, пьяный мужик, Москва… Его мало кто слушал. Каждый думал о том, что делать с Баретти, в меру своей испорченности. — А давайте и Приора под «Голубой огонёк» накачаем, он ничего и не заметит! — сообразительный хилер мог найти выход из любой пикантной ситуации. Правда, чаще всего он находил туда вход, но сейчас ему этого никто не напоминал. — Никаких «голубых огоньков»! – паника Даниэль граничила с истерикой, и Нилов поспешил её успокоить: — Да это всего лишь передача, Данечка. По телевизору. Я Йонасу уже рассказывал. Там даже иногда Николая показывают, Людмила вон вообще с ним знакома. Вейсс едва ли не обмякла. Живое воображение уже успело нарисовать ей самые разнузданные картины. Лу с ужасом вспомнила Николая — он пел получше Сани, но сейчас было кое-что поважнее. — Нет, Мартена мы спаивать не будем. Иначе он нас прямо тут… — Повесит? — услужливо подсказал Йонас. — Уволит! Экстренное совещание ни к чему не привело. Гектор Баретти спал сном младенца, пуская пьяненькие пузыри и причмокивая губами. — Значит, просто признаемся, — подытожил Кей. — Он же живой? Живой… — Удивительно… — едко прокомментировала Даниэль, припоминая ему некоторые события. — А то когда вы трое оказываетесь вместе… — Ой, всего-то раз было, — Лу предостерегающе нахмурилась. Александр заинтересованно прищурился, но Кей уже перевёл тему: — Просто скажем, как есть. Ну, выпил человек, с кем не бывает. Тут уж согласились все. А раз времени на баню оставалось ещё достаточно, единогласно решили оставить Гектора отсыпаться и не париться. Точнее, попариться. Йонас вознамерился хорошенько отбить Даниэль веником, а Саня принялся наяривать сырокопчёную колбаску. До нового года оставалось два часа… — Вы что с ним сделали, ироды?! — Лиля всплеснула руками, глядя на то, как Гектор Баретти гордо распластался на полу в холле. Йонас виновато поправил шапку, но не сдался. — Пф-ф, подумаешь, не удержали. Ну так Саня его к стене прислонил, я ж не думал, что он рухнет. — Я тебе сейчас канделябр к башке прислоню, — зашипела Лилечка, — тащите его в душ. Саня, Кей и Йонас послушно потащили начальника охраны в указанном направлении. Лу и Даниэль пристыженно плелись следом, молясь Единому, чтобы Виктор Иванович и Приор не услышали лишнего и не повылазили из своих норок. Они обе притаились в коридоре, прислушиваясь к шуму в ванной комнате. До Нового года оставался час. Рид подглядывала в открытую дверь, Даниэль следила, чтобы никто из начальства не вышел посмотреть на эту вакханалию. — Твою мать! Да снимите вы с него шапку! — Беснуясь, Лиля едва не опрокинула Нилова на Гектора сверху. — Да он не даёт… — Саня, это тебе бабы не дают, — В открытую дверь вылетело мокрое нечто и шмякнулось об стену. Лу едва успела увернуться. — Чё это они ему не дают? — Йонас влез на автомате, не то из чувства мужской солидарности, не то из любопытства. — А как можно дать человеку, который другого человека запихнул в ванну в пальто и шапке?! — бушевала домоуправительница, но хилер упорно с ней спорил. — Главное, чтоб он эти шапки в другое место не запихивал! Даниэль, не выдержав, сжала пальцами переносицу, как в приступе мигрени. Она уже не хотела никакой Новый год и бочком ретировалась в сторону своей спальни. — Лиля, выйди! — решительно заявил Александр, задом выталкивая домоуправительницу в коридор. — У тебя поросёнок жарится! — Я тебя сейчас самого отжарю, как курицу из «Пятёрочки»! Нахрен этого поросёнка, когда тут вон, свинья пьяная лежит! Баретти вдруг громко икнул и, отмахиваясь от верезжащей Лилечки, выпрямился во весь рост. — Я бы вас попросил… Он нетрезво пошатнулся и мелодично затянул «Какая осень в лагерях». — А хули просить, ложись давай, туз козырный, — Йонас в ужасе подпихнул начальника охраны под колени.— Стоун, принимай… Кей ловко подхватил его и почти нежно уложил на дно ванны. Как всегда в экстренных ситуациях, он действовал молча и сосредоточенно, без лишних движений. За суматоху в этой компании отвечал Саня, и он отлично справлялся с поставленной задачей. Суета набирала обороты. Лу уже откровенно ухохатывалась, глядя, как суровый начальник охраны пытается звонить Викарию, прикладывая к уху душевую лейку. — Кажется, ошиблись номером. — Да не, всё нормально, просто межгород, — фыркнула Лу и застыла на полуслове. — Месье Мартен… Приор за её спиной участливо приподнял свою знаменитую бровь: — И какая же телефонистка сделала это с Гектором? Лилечка, тоже заметившая Приора, отвесила Йонасу оплеуху, и, как шкодного кота, оттащила от Баретти Саню. Кей успел отойти, и ему пиздюлей не досталось. — Там поросёнок в духовке, идите проверьте. — Если подрумянился — выключить? Мартен не выглядел обескураженым. Он просто охренел настолько, что послушно направился в сторону кухни. Лиля с уважением посмотрела ему вслед, не подозревая, откуда у Приора Инквизиции такие богатые кулинарные познания. До Нового года оставалось полчаса… — Пять минут, пять минут… — громко вещал телевизор, спешно меняя кадры на экране. — О, Людмила, смотри, твоя любимая песня! — Нилов радостно хлопнул пробкой, разливая по бокалам шампанское. Лу уже не злилась. Она принимала всё, как должное, и задорно боролась с Йонасом за последний бутерброд со шпротами. В пылу шуточной перепалки они оба не заметили, как Кей переложил его на тарелку Рид, трогательно украсив золотистую рыбку веточкой петрушки из крабового салата. Иво Мартен наблюдал за всем этим безобразием с привычно каменным выражением лица. Он тоже смирился с происходящим и теперь благосклонно принимал от Даниэль хрустальный бокал с шипучим напитком. Артамонов, снова взяв на себя роль тамады, произносил тосты. Александру пока слова не давали, потому что по слухам, у него всегда было одно пожелание: «Чтоб хер стоял, и деньги были». Подобные тосты решили приберечь напоследок, когда вышестоящее начальство уйдёт в свои покои. — А где Лиля? — спохватилась Даниэль, опасаясь, что честь разделывать жареного поросёнка выпадет ей. — Гектора укладывает, — Лу, поняв её переживания, вручила нож Йонасу. — Ты ж у нас хирург, режь давай. Хилер состроил недовольную мину, ворча что-то про проктологов и другие интересные специализации, но за дело принялся с энтузиазмом. — В Новый год у нас есть традиция — загадывать желание, — Виктор Иванович кивнул на крохотные листочки, заранее разложенные вокруг каждого. — Пока часы двенадцать бьют, нужно… Его слова перебивала новогодняя речь главы Выжившей России, но её никто не слушал. Как заметил однажды Саня, каждый раз говорилось одно и то же, и начиналось с фразы «это был трудный год…» «А когда он был лёгким?» — Лу усмехнулась своим мыслям и посмотрела на Даниэль и Саню, старательно записывающих свои желания. Оглянулась на Йонаса, с видом прожжённого скептика обгладывающего куриную ножку. Кивнула Иво Мартену, которому явно понравилась идея пить шампанское с размешанным в нём пеплом — на лице Приора мелькнуло что-то ностальгическое. Кей незаметно взял Лу за руку, скрывая мимолётную нежность под длинной скатертью. — Я уже загадал, — тихо прошептал он, едва склонившись к уху девушки. — Надеюсь, ты загадал мне новые покрышки, Стоун? — улыбнулась Лу, крепче сжимая его ладонь. Он не успел ответить. Кремлёвский перезвон заглушил все остальные звуки. Саня, дожёвывая листочек со своим желанием, радостно сгрёб в охапку Даниэль и Йонаса, обалдевших от таких проявлений чувств. Оба синхронно сдували со своих лиц чёлки, пока Нилов настраивал камеру для селфи. Артамонов и Мартен понимающе переглянулись, салютуя друг другу бокалами с шампанским. Куранты звонко отбили последний раз. Новый год наступил. А Лу, чувствуя тёплое прикосновение на своих пальцах, поняла одно — необязательно давиться подпалённой бумажкой и запивать её шампанским, чтобы её желание сбылось. Потому что её желание — в её же руках… *Команда Клуба Романтики поздравляет Вас с наступающим Новым годом. И пусть я – не команда Клуба Романтики, но Новый год всё равно наступает, и я поздравляю вас❤️ Каждого, кто со мной. Каждого, кто читает, отзывается и просто заглядывает на огонёк. Не знаю, что готовит нам грядущий год, но от всей души желаю вам самого главного — здоровья и любви. Настоящей и искренней. Такой, чтобы «ты моя жизнь», «без тебя не жить, а существовать», «я до одури люблю тебя». С той самой любовью, ваша Ксана❤️