Москва слезам не верит

Вдалеке возвышался яркий шатёр, растянутый прямо посреди огромной поляны. — Ну зашибись, — хмыкнула Лу. — Только этого нам ещё не хватало. Она вспомнила харизматичного директора русского цирка, который наверняка был здесь, и окончательно убедилась — длинный, насыщенный день всё ещё не собирался заканчиваться. Мохнатый проводник мотнул крупной головой и потрусил в сторону шатра, не обращая внимания на мешающие ветки. Йонас чертыхнулся, но храбро потащился за волком в сторону зарослей, не дожидаясь остальных. — Ну, чё застряли? Топ-топ – хуже, чем у цыган, уже не будет, — беспечно фыркнул хилер и тут же был наказан судьбой за неосмотрительность. Не заметив обледеневшей лужи, он поскользнулся и феерично растянулся прямо посреди волчьей тропы. Из-за кустов раздалось только короткое «чавк» и сразу же — отборный мат, приправленный сложными медицинскими терминами. Лу и Кей осторожно подошли ближе и хором поинтересовались: — Ты как? — Жопой об косяк, — Йонас блаженно улыбался, глядя на звезды и явно не собираясь вставать. — Жопой ты, скорее, в снегу, и я очень надеюсь, что волки тут только бегают, а не… — Кей быстро исчерпал запас приличных слов и многозначительно ухмыльнулся. — Да поебать мне, Стоун. Я только что понял, как хорошо быть в горизонтали. Лу присмотрелась к лицу лучшего друга, замечая, что от марш-броска по лесам Выжившего Подмосковья он стал больше похож на потасканного бомжа, чем на бравого хилера. — У тебя полоски потекли, — тактично сообщила она, обещая себе, что обязательно постебётся над Йонасом позже. Он страдальчески прикрыл глаза, продолжая валяться на замёрзшей земле. — Вот сука, а обещали стойкость двадцать четыре часа, семь дней в неделю! Волк коротко взвыл, напоминая, что он, вообще-то, их ждёт, и на проблемы месье Бэра ему начхать с высокой ёлки. Он уже, казалось, пожалел, что связался с этими придурками и не оставил их посреди леса на съедение сородичам. Йонас вздохнул и, продолжая удивлять окружающих лингвистическими изысками, неуклюже поднялся на ноги. Когда до шатра оставались считанные метры, волк ускорился и, словно забыв о заграничных путниках, скрылся в темноте. Лу, Кей и Йонас растерянно остановились перед входом в цирк: несмотря на яркую иллюминацию, вокруг не было ни души, да и тишина стояла почти полнейшая. Её нарушали только редкий лай и шум ветра. В целом антураж был зловещим и не самым гостеприимным. — Я так понимаю, выступление мы пропустили? — иронично фыркнула Рид и на всякий случай ещё раз огляделась. — На декорации к фильму ужасов похоже. — Ну, кто-то же здесь должен быть, — резонно заметил Кей, смело хватаясь за полог шатра. — Я так понимаю, это вход… Йонас не разделил его оптимизма. — Тогда здесь должна висеть табличка «оставь надежду всяк сюда входящий». Или хотя бы этот… ну, как его… конферансье, во! —Конферансье тоже должен висеть? — Стоун почти ласково постучал его по лбу согнутым пальцем, словно надеясь воззвать к разуму. — Это просто цирк. Назревала очередная словесная перепалка, совершенно беспочвенная и оттого ещё более беспощадная. Лу уже хотела вмешаться, как их прервал вкрадчивый и вместе с тем властный мужской голос. — Это не просто цирк. На свет выступила фигура, укутанная в чёрный плащ. Пока Лу из-за широкой спины Кея пыталась приглядеться, кто это пожаловал их встречать, хилер уже рассмотрел незнакомца и выдал только гениальное «Ох ты ж блять!». Резко взмахнув полами плаща, человек снова спрятался в тень, но Рид всё равно успела заметить уродливую маску, скрывавшую его лицо. В отличии от Йонаса, Лу была менее радикальна в своих суждениях и почему-то подумала, что в Выжившей России так могут выглядеть клоуны. — Кто вы? — недовольно поинтересовались из сумрака. — И зачем пришли? Кей хотел было объясниться, но Йонас свои пять копеек вставил быстрее: — Мы не сами пришли. Нас волк привёл. — Ага, серый такой, здоровый, — зачем-то поддакнула Лу, словно переживая, что им не поверят. Она бы вот не поверила, что существуют идиоты, которые шароёбятся по ночному лесу в компании клыкастого хищника. Но как показала практика, этими идиотами иногда могут оказаться вполне реальные личности. Незнакомец в маске что-то пробурчал, и Рид решила, что ковать железо надо, пока он не одумался и не вызвал неотложку с санитарами дурдома. Хотя о местной медицине слагали легенды, Лу не улыбалось познакомиться с ней ближе. — А вы кто? — Она старалась говорить как можно увереннее, но переборщила: фраза прозвучала как наезд и ещё больше озадачила таинственного мужчину. Настолько, что он внезапно представился полным именем и, казалось, сам обалдел от своей откровенности. — Червяков Всеволод Михайлович, можно просто ЧВМ. Человек в маске, владелец этого заведения… — Стоп-стоп-стоп, Всеволод… Как вы там сказали? — громко прервал его хилер, предупреждающе зыркнув на Стоуна — тот уже тоже напрягся, непроизвольно дёрнув рукой в сторону кобуры. — Михайлович, — услужливо отозвался Человек в маске. — Во, Михалыч. А Максим Фольгин тогда кто? Он же директор? Или у вас цирки на каждой поляне в лесу натыканы? Червяков снова растерялся, на этот раз – от количества вопросов. По всей видимости, он ожидал другого течения разговора, а тут пришли какие-то полумёрзлые индивидуумы экстравагантной наружности и стали едва ли не наезжать. Этот вон, в шапке-ушанке, вообще что-то в кармане шарит и загадочно ухмыляется. Впрочем, девушка в кудлатой шубе и лохматый парниша, с ног до головы усеянный какими-то веточками, доверия у Всеволода Михайловича тоже не вызвали. — Максим – директор, да. А я – владелец. В паре, понимаете ли, работаем, — любезно пояснил он и наконец решился снова подойти ближе. Глаза, видневшиеся в прорезях маски, смотрели на них изучающе и крайне… недобро. Лу непроизвольно вздрогнула: Мартен на них так пялился, когда, например, не мог решить, кому первому зарезать премию за косяк. — И всё же я не из тех, кто держит гостей на пороге. Вижу, вы замерзли, может быть, пройдём внутрь и там познакомимся ближе? С некоторых пор делегация из Нью-Пари не доверяла сомнительным личностям, приглашавшим на хлеб-соль. На деле эти личности могли оказаться отборными пиздюками и попытаться сожрать твоего сопровождающего. Впрочем, никаких сопровождающих у них сейчас не было, зато имелись телекинез, «ультиматум» и некоторые познания в том, как спрятать труп, а потому приглашение решили принять. В шатре пахло сладкой ватой, сеном и животными. В бо́льшей степени — мокрой собачьей шерстью. Лу поёжилась: несмотря на то, что их сюда привёл дружелюбный волк, встречаться с другими хищниками не хотелось. Стоило им оказаться внутри, как Всеволод Михайлович резко остановился и громко воскликнул: — Вы не местные. Приезжие, из-за границы. Я слышал о вас… Как я могу к вам обращаться? Словно спохватившись, Червяков протянул ладонь для рукопожатия, и Стоун твёрдо пожал её, стараясь смотреть прямо в глаза владельцу цирка. — Именно. И в случае чего, нас обязательно будут искать, — на всякий пожарный предупредил Кей. — Меня зовут Кей Стоун, это мои коллеги — Лу Рид и Йонас Бэр. Он настороженно зыркнул на «коллег», отчего им стало ясно — что-то тут не чисто. Эмпатик полез здороваться первым специально и теперь пребывал в твёрдой уверенности, что от Человека в маске стоит держаться подальше. Он долго вёл их по широким проходам за трибунами и наконец показал одно из служебных помещений, которое окрестил «своим скромным кабинетом». Несмотря на пышное убранство в стиле ампир, в остальном Червяков предпочитал комфорт: клацнул кнопкой электрического чайника и расставил перед ними обычные пластиковые стаканчики. «Чтоб посуду не мыть, хитрая сволочь», – с долей сарказма подумала Рид, подозрительно принюхиваясь: предложенный чай разил травами и чем-то сладковатым. — Рад познакомиться с вами, друзья, — снова стал любезным Червяков, поглядывая на стаканчики в их руках. — К сожалению, мне нечем угостить вас, но если бы вы оказали честь и посетили мою… вечеринку… Паузы, которыми он сопровождал свою и без того неторопливую речь, никому не понравились, поэтому на правах человека с оружием за всех отказался Стоун. Сославшись на высокую занятость и умолчав, почему они, такие деловые, посреди ночи оказались в русском лесу, он вежливо попросил помочь им добраться до дома Артамонова. При упоминании Виктора глаза Человека в маске поскучнели. Лу почему-то вспомнила Баретти: тот тоже так разочарованно вздыхал, когда никого не удавалось натянуть на свой начальственный хрен и устроить мелкую выволочку. — Я настаиваю, друзья. Ещё никто не уходил от Всеволода Михайловича Червякова без подарка, — он многозначительно постучал пальцем по деревянной «щеке» маски. — Мне есть о чём вам рассказать и… — А вы эту красоту сами делаете? — ухмыльнулся Йонас, решительно отставляя в сторону нетронутый чай. Владелец цирка горделиво приосанился: — Да. Я бы мог многое вам рассказать… — Не, спасибо, многое нам расскажет наш начальник, — хилер скривился, мысленно проклиная себя за то, что опустился до таких слов в адрес Мартена. — Особенно о наших умственных способностях. — Вы, я смотрю, слишком болтливы и самоуверенны, мой друг? — Человек глухо фыркнул и громко хлопнул в ладоши. — А знаете, зачем тянуть? У меня есть заготовки, у вас — пара часов на отдых. Нехорошо отпускать гостей с пустыми руками. В его голосе явно послышалась сталь и даже некоторая угроза. Оценив риски и представив лицо начальника охраны, который узнал, что его подчинённые замочили какого-то таинственного придурка и до утра бегали с волками по лесу, Кей осторожно согласился. На радостях Червяков засуетился и, пообещав, что здесь они могут отдохнуть так, как никогда даже в спа не отдыхали, свалил куда-то вглубь цирка. Где-то на улице пронзительно завыл волк. — Надо валить, — констатировала Лу, оглядываясь. — Тогда валим, — согласно закивал Йонас и посмотрел на Кея, — что скажешь? Ты же там ему лапки жал. — Ничего хорошего. Он что-то задумал. Злорадство, гордыня, предвкушение. — Да не заливай ты, мы и так поняли, что этот местный Дэдпул хуже цыган, — хилер первым направился к двери. Остальные с готовностью последовали его примеру. Несмотря на то, что ничего подозрительного вокруг не наблюдалось, всем было не по себе. Слишком уж странный тип им попался. Хлеще Владю. Вспомнив оскал кровососущего цыгана, Рид и вовсе задёргалась. Стоун, почувствовав напряжение Лу, крепко сжал её пальцы своими и ободряюще улыбнулся. Ему нестерпимо захотелось домой или хотя бы под крылышко к доброму начальнику, который может всех казнить и развеять прах врагов по ветру. До выхода оставалось совсем немного, когда путь им преградил всё тот же Червяков. Вездесущий засранец широко расставил руки в стороны и громогласно возопил: — Уже уходите, друзья? Слишком рано. — Нам пора, месье Червяков, — Кей сурово нахмурил брови и всё же потянулся за верным «ультиматумом». — Всего доброго, мы уйдём тихо. — Не уйдёте, — почти ласково пообещал Человек и молниеносным движением притянул к себе Йонаса, стоявшего к нему ближе всех. — Примерьте, друг мой… Обескураженный от такой наглости хилер с ходу припечатал его кулаком в нос, но не учёл, что херачить по деревянной маске ещё больнее, чем по чужому лицу. Впрочем, Всеволод Михайлович растерялся ещё больше и от неожиданности плюхнулся на пятую точку. Для верности хилер припечатал Человека в маску ещё и ногой, чтобы тот окончательно лёг, а остальные успели ретироваться. — Ногой в ебальник всегда неплохо дисциплинирует, — с видом знатока констатировал Йонас, потирая ободранные пару секунд назад костяшки правой руки. Стоун с уважением хлопнул его по плечу. — Добиваем? — для собственного спокойствия уточнила Лу, но Кей отрицательно помотал головой, для острастки стреляя в пол рядом с Червяковым. Под его проклятия все трое быстро достигли выхода, но каким-то магическим образом хозяин цирка снова оказался перед ними. — Не так быстро! — В его руках показались три наспех разрисованные маски, из которых выпали несколько фиолетовых цветочков. — Примерите первым. Она поможет вам… Всеволод кинулся на хилера, стараясь коснуться его лица маской. Йонасу это не понравилось, зато то, что Кей и Лу кинулись на подмогу — очень даже. В пылу драки никто не понял, куда, собственно, делся Червяков, но когда Кей случайно припечатал Йонаса по уху, потасовку решили свернуть за неимением главного противника. И только шаги, раздавшиеся совсем рядом, отрезвили делегацию окончательно — вскочив, все трое увидели охреневшего от такой картины Максима Фольгина. — Что у вас тут происходит?! — В полумраке он явно не узнал зарубежных гостей и злобно зарычал. — Международный, блять, скандал! — Лу выплюнула попавшую в рот веточку соломы и злобно вытаращилась на Макса. — Я думала, у нас начальник с прибабахом, но у вас тут ещё веселее! Фольгин изумлённо поднял брови: — Людмила? Что вы все тут делаете? Рид простонала, принимая за данность, что все русские вознамерились звать её на свой лад. — В сене вашем валяемся, — проворчал Йонас. —С хозяином вот вашим познакомились. Удивление Макса превысило космические масштабы, мгновенно перерастая в ярость. — С каким… вот уродец. Червяков? Лу, Кей и Йонас синхронно кивнули, как китайские болванчики. — Он вам маски свой дурацкие предлагал? — Фольгин подозрительно прищурился. — Вы, я так понимаю, отказались. Хилер презрительно фыркнул: — Конечно. Нахер надо такие красивые мордашки прятать. Директор русского цирка облегчённо выдохнул: — Это хорошо. Но сейчас вы берёте свои красивые мордашки, длинные ножки в умелые ручки и бегом возвращаетесь к Виктору. С остальным я разберусь сам. — Идея, конечно, отличная, но… — Стоун не успел договорить, как Макс его перебил. — Как вы нашли цирк? — Нас волк привёл. Сразу после того, как мы узнали, что Артамонов — вампир. Стоун выпалил свою тираду на одном дыхании, ожидая, что Фольгин сочтёт их идиотами и быстренько отстанет, но вместо этого он мучительно и не совсем членораздельно взвыл: — Волк?! Вампир? Лу и Йонас с готовностью согласились, подтверждая слова Кея. Хилер для убедительности даже сообщил, что разбирается в стоматологии и зоологии, а потому уверен, что зубы Виктора и их мохнатого проводника были почти идентичны по размерам. Однако Фольгин его уже почти не слушал, широкими шагами меряя коридор. — На мотоцикле ездить кто-нибудь умеет? — Уже не реагируя на причитания Йонаса, Макс явно продумывал план дальнейших действий. Лу радостно подняла руку, предвкушая свой звёздный час. — Я умею. Только втроём не пробовала. Хилер заржал: — Ничего, мы будем нежными. Кей отвесил ему подзатыльник и в максимально вежливой форме с употреблением нецензурных выражений попросил его впредь воздержаться от таких шуток. Макс их перепалку оценил и ткнул пальцем в неприметную дверь. — Здесь мот. Он с коляской, поэтому третий просто рядом посидит. На дорогу я вас выведу, прямо – два километра. Приедете – закрывайтесь и держите своего Приора поближе к себе. Баретти тоже из дома не выпускайте. Раздавая указания, он споро выкатил на улицу нечто, больше похожее на доисторический паровой автомобиль, чем на байк. Рид скептически уставилась на это чудо двухколёсной промышленности. С коляской, напоминающей компактную домовину. — Это мотоцикл? Макс обиженно пробасил: — Лучший в своём роде. «Ява», доштормовое производство. Лично реставрировал. Он запустил мотор, и «Ява» взревела так, что в глубине территории натужно заголосили несколько волков. Лу вздрогнула, с тоской вспоминая тихий электродвигатель на своём любимом железном друге. Заглушая шум «Явы», неподалёку раздались крики и возбуждённый разговор. Кей нахмурился, заставляя Йонаса быстрее трамбоваться в коляску, а сам устроился позади Лу. — А вот и гости пожаловали… — Макс размял шею, явно понимая, кто к нему заявился. Лу узнала голоса Владю и Лёвы, которые спорили с Виктором Ивановичем и Саней. Ситуация явно накалялась, и как бы ни было интересно в ней поучаствовать, здравый смысл подсказывал, что Макс прав, и надо валить. Рид поддала газу и бодро выехала на объездную дорогу, радуясь, что несмотря на мороз, асфальт был сухой. Йонас привычно что-то бухтел, аккомпанируя «Яве». Кей прижался к спине Лу, зарывшись носом в воротник шубы. Сама Рид пригнулась, с тоской вспоминая климат родного Нью-Пари и на чём свет ругая русские морозы. До пункта назначения оставалось совсем немного, когда на их пути показался человек. Причём не выскочил с обочины, а вырос будто из-под земли, нисколько не боясь оказаться под колёсами. Фары осветили расписную маску на лице этого местного камикадзе. Лу взвизгнула и под громкое «ёбушки-воробушки», раздавшееся справа, и «твою мать» — сзади, резко крутанула руль вбок. Колесо зацепило скользкую обочину, и «Ява», пережившая генетический шторм, радостно помчалась навстречу ближайшим деревьям…