Змей

      Мы подбежали к охранникам со спины и вырубили их кирпичами, найденными возле дома этого зажиточного чиновника. Будет сотрясение мозга. В лучшем случае. Мы заходим в дом. Польша тихо пробирается налево, в ванную к жене, а я направляюсь прямо в спальню. Этот старикан не знал, что подписал себе договор, отказываясь с нами сотрудничать. Польша знает своё дело: она ничего не оставит от жены, изуродует её до неузнаваемости, а я знаю своё: убить как можно тихо и больно нашего врага.       Захожу в спальню. Мужчина не спит. Стоит на балконе и курит сигару. Вижу пачку «King of Denmark» на столе, а над кроватью висит «Лежащая обнажённая». Наш Дон хотел её приобрести, но кто-то, пожелавший остаться инкогнито, купил её раньше. Заберём с собой, в качестве презента, как и сигары. Уверен, Польша тоже нашла что-то стоящее у этого зажравшегося чиновника. Дон будет доволен.       Осторожно подхожу к балкону. Достаю из ремня на штанах нож, сделанный из чистого серебра. Дорогой и качественный. Пожалуй, единственное, что я купил из всего дорогого, что у меня есть. Подхожу к нему. Мужчина не успевает обернуться, как я вонзаю ему нож в сердце, проводя его мимо рёбер, возможно, задевая лёгкие. Это не мешает мне прокрутить нож, разрывая сосуды, разрывая желудочки и предсердия. На меня хлыщет артериальная кровь, по его телу течёт венозная. Чиновник корчится от боли, но от шока не может кричать.       Он начинает судорожно хватать воздух. Видно, задел лёгкие. Мужчина роняет сигару на газон на заднем дворе и падает на колени, когда я резко вытаскиваю нож из его спины. Кровотечение делает своё дело и активно вытекает из тела чиновника. Не умрёт от недостатка воздуха — умрёт от кровопотери. У него не было шансов на выживание. Я отхожу, оставляя всё нетронутым. Снимаю картину над кроватью, забираю сигары и иду к машине, спрятанной на улице.        — Убил? — меня остановила Польша.       Я посмотрел на неё сверху вниз. Девушка была как всегда с безразличным лицом. Позади неё я увидел женское тело в ванной. Рука жены была отрублена и лежала посреди комнаты. В руке лежала бутылка от шампуня. По всему полу были рассыпаны чёрные волосы. В руке у Польши я увидел маленькую бутыль с карим глазом внутри. Видно, сувенир себе забрала.        — Да. Дело сделано. Уходим, — сказал я низким голосом и пошёл к машине.       Польша пошла за мной. Вещи я сложил в багажник. Я сел на место водителя, она рядом. Мы тронулись. Машина была старой, ехала медленно и очень шумно. Мы специально такую взяли, чтобы нас не ловили из-за дорого выглядящих машин. Польша выглянула в окно. На улице было сыро, на солнце не было и намёка. Деревья ещё голы, даже почек нет: ещё слишком холодно.        — Надо вещи будет сжечь, — сказала полячка безэмоциональным голосом.        — Опять? — никогда не любил эту часть наших заданий.        — Проще один раз сжечь, нежели потом нас из-за них привлекут к ответственности, — повторила слова Дона Польша.       Спорить не хотелось. Это был приказ Дона, а его грех ослушаться. Польша права, но это не значит, что я полностью согласен с этим. Полицейские тупы. Даже если им оставить чёткие данные про нас, они всё равно ничего не поймут. Их было легко обвести вокруг пальца.       Дальше мы ехали в молчании. Мы работали с Польшей вместе почти с самого начала, как мы прошли обряд посвящения в «Кресты». Дон решил, что нам будет лучше работать вместе, т.к. мы знакомы почти с рожденья. Мы не так хорошо общались, но нам действительно было комфортно работать вместе. Никто не отвлекал лишними разговорами, как того же Украину постоянно отвлекает Казахстан. Кхм.        — Я включу музыку, — это не звучало, как вопрос, когда я потянулся к телефону.        — Валяй, — ответила девушка рядом со мной, прикрывая глаза. — Только не надо «Короля и шута» или «СЛОТ». Голова от них уже болит. Давай что-то другое.       Я кивнул. Не прошло и пары секунд, как в салоне заиграла «Nirvana», а именно их песня «Rape me». Приятная спокойная музыка хорошо разряжала атмосферу. Я посмотрел на Польшу.        — Пускай, — девушка расслабилась, а я кивнул сам себе и вернулся к вождению.       Мафия «Кресты» имеет большое влияние в нашем Бриногероде. Она тесно сотрудничает со многими семьями из других городов и даже стран. Наш Дон является уважаемым членом высшего общества, работающий высококвалифицированным психотерапевтом. У него нет правого глаза, но это не мешает ему быть глазастым. Иногда это раздражает, ведь он замечает любую мелочь, но приходится мириться.       У нас нет консильери. Все вопросы наш Дон решает сам и на встречи он ходит сам. Когда ему предлагали выбрать советника среди умнейших в мафии, он резко отказался, как будто с его отсутствием завязана какая-то длинная история. Конечно, он никогда об этом нам не рассказывал. Да и мы не спрашивали. Больно резко он реагировал на такие вопросы.       И вот я — капобастоне. Я очень долго шёл к этой должности. Помню, как будто это было вчера. Вот мы — Я, Польша и Украина — проходим обряд посвящения. Вот мы обычные солдаты. Вот Польша становится Капореджиме, пока мы всего лишь солдаты. А вот мы становимся капо вместо наших пептито. Они потом очень пожалели о своём решении, но было поздно.       Я отдал картину с сигарами нашему Дону и сейчас был занят другим делом. У нас должна была состояться встреча с крупным наркобароном сегодня вечером. Пока Дон будет на ней, главным остаюсь я. А во время его отсутствия должны пройти разборки с другим человеком. Как и тот чиновник, он решил перейти нам дорогу и публично заявил, что расправиться с нами как со свиньями. Смешно. С одним уже расправились, а значит расправимся и с ним.       В дверь постучались. Я, не отрываясь от планировки дома, где будет проходить встреча, чуть прикрикнул:        — Входите!       В кабинет зашла Беларусь. Я посмотрел на неё, когда она подошла к моему столу.        — Братец, ты сегодня куда-нибудь ещё едешь? — спросила моя младшая сестрёнка, ставя на мой стол драники с чаем.        — Да, вечером кое-куда надо. Ты что-то хотела? — я глянул на еду и взял чай, делая глоток.        — В полицейский участок рядом с нами перевёлся новый работник… — начала она.        — Очередной тупой полицейский, которого будет легко обвести вокруг пальца, — я перебил её, не видя в этом ничего серьёзного.        — Говорят, он смекалистый и хитрый. Ты уверен, что не будет проблем? Я не хотела бы остаться одна.        — Всё будет хорошо, сестрица. Будет сильно мешать — убьём. Не в первый раз уже, — сказал я, махнув рукой. — Всё будет хорошо.        — Как скажешь, — Беларусь улыбнулась. — Не забудь помыть за собой посуду. И не надо мне башню из посуды строить.       Я тихо усмехнулся, но согласился. Я не ленивый, я забывчивый. Вся эта бытовуха никогда не была моим козырем. Без Беларуси я бы, наверное, быстро засрал квартиру.       Мой взгляд прошёлся по кабинету. Слева полки с книгами, справа семейные фотографии и диван. Везде стояли цветы в горшках. Я помню, как сестрёнка настаивала на них, приводя в аргументы то, что комната становится уютней, а соответственно работается лучше. Картины и фотографии тоже она развесила, чтобы на меня голые стены не давили во время работы. Люблю её.       На полу был старый белый ковёр. На фоне тёмного дерева он должен вызывать приятный контраст. Я не художник, не разбираюсь, знаю от сестрёнки. Я встал изо стола и подошёл к окну, попивая лимонный чай. С утра ничего не изменилось. Погода была сырая и пасмурная. Я нахмурился и закрыл окно шторами. Смотреть противно уже на это. Я сел за стол и принялся за трапезу.       Мой телефон зазвонил, не успел я съесть и куска. Я нахмурился и поднял мобильник. Звонила Литва. Что ей уже надо? Неужели это не может подождать? Как же раздражает, когда меня прерывают от дел.        — Да?        — Россия, я не успела спросить: ты ушёл раньше. Ты уверен, что я одна справлюсь? Дело в том, что… — я перебил её.        — Это всего лишь старый дряхлый мужик. С ним даже маленький ребёнок справится, — я не видел проблем.        — Да, но труп Хайна и его жены уже нашли. По телевизору передавали, что будут усиливать охрану у высокопоставленных людей, особенно тех, кто открыто высказывался плохо о мафии, — говорила она своим высоким писклявым голосом.        — Литва, я сказал, что ты справишься. Это очередные тупые люди из полиции, которые ни на что не способны. Или ты зассала выполнять приказ Дона?        — Нет-нет! Просто… Ладно, — она сбросила звонок.       Это всего лишь кучка стариков и тупорылых людей, которые ничего не могут против нас сделать. Было бы здесь что-то сложного. С этим даже наши новобранцы справятся, что уж говорить про капореджиме. Трусиха. Как её вообще только капо сделали?       Я включил на телефоне запись сегодняшних новостей. Вдруг там ещё что скажут про нас. Дон будет очень недоволен этому, как и я.       — «Только сегодня действует скидка до 60% при заказе сразу двух…»       — Неинтересно, — тихо сказал я и промотал дальше.       Почему нельзя хотя бы записи каналов без рекламы делать? Проматывать это ерунду очень скучно в любом случае.       — «Сегодня в национальном музее имени Бернардо Копалетти была открыта…»       С этого момента я и продолжил смотреть. Пусть открытие разных выставок тоже было скучно, но там могло быть что-то ценное для нас. Проматывать было бы невыгодно.       Вслед за объявлением об открытии выставки пошли новости о различных ДТП, авариях, политических конфликтов. О том, что нас точно не касается. Кроме очередного высказывания полиции насчёт нас, где говорили, что у них ситуация под контролем. Чепуха. Мы их щёлкаем как семки. Они ни на что не годны, чтобы так уверенно заявлять эту чушь.       Вдруг старики и слабаки сменились лицом, которого я никогда ещё не видел. Этот парень был высок, крепкого телосложения, хотя очки на нём несколько сбивали с толку. Не к месту они были. Больше меня привлекли его длинные чёрные волосы. Парни сейчас, конечно, отращивают волосы, но чтобы до задницы. Смельчак, если не боится осуждения.       На руке начала побаливать моё тату со змеёй. В отличие от моей сестрёнки, у которой было небольшое тату с пшеницей, у меня было тату со змеем почти на всё плечо, задевая даже предплечье. Обычно, оно не болит, кроме случаев, когда меня туда ранят, но это очень редкие случаи. Я бросил на взгляд на свою руку, но внимания не обратил. Может перенапряг мышцы да не почувствовал, вот и болит.       Мой взгляд продолжил скользить по новоиспечённому полицейскому. Должно быть, это про него говорила Беларусь. Пока что он напоминает, скорее, элитную проститутку в форме, нежели полицейского, способного тягаться с самой мафией. Его форма так обтягивала его тело, должно быть мала.       Я чуть оскалился. Если нам повезёт встретиться, то заберу его к себе на чердак, буду желанья плотские с ним свои исполнять. А потом убью. Думаю, что сестрёнка против не будет.       — «Как Вы думаете, Вы сможете спасти людей от покушений мафии?» — спрашивал ведущая у молодого полицейского.       — «Я уверен в этом. Поверьте, раз я тут, то покушений станет куда меньше, а мафия всё больше будет заполнять наши тюрьмы», — при произношении некоторых слов я видел его острые зубы.       — Как самоуверенно, — фыркнул я. — Посмотрим, как он будет говорить, когда Дон пошлёт кого-то по его голову.       Как они узнали, что именно его мы сегодня отправимся убивать?! Он далеко не единственный тогда так самоуверенно вякал! Так какого лешего?! Методом тыка?! Сволочи!       Я не смог дождаться Литву в машине. Она вышла 15 минут назад и так и не вернулась. На убийство хватает даже 5 минут, прятать ничего не надо, мы всегда оставляем так, как есть. Меня это напрягло. Я тогда вышел из машины и осторожно подошёл к дому нашей жертвы. Спрятался за деревом и посмотрел, что происходит. То, что я увидел, повергло меня в шок.       — Майор Германия, Вы просто гений! До Вас нам ни разу не удавалось хоть раз остановить «Кресты»! — радовался какой-то лейтенант, усаживая Литву в машину.       Мельком я заметил, что на её руках были наручники.       — Они слишком очевидны, чтобы действительно с ними никто не мог справиться, — Германия, как я понял, улыбнулся, оголяя свои острые зубы.       От этой улыбки что-то щёлкнуло у меня в груди.       — Но это только начало, — Германия вернул серьёзный вид. — Отвезите её в участок и допросите. Я останусь здесь и опрошу нашего пострадавшего. Благо ему ничего не успели повредить, а лишь замахнулись.       — Есть! — какой-то хиляк сел в полицейскую машину и увёз Литву, а Германия развернулся и пошёл к дому.       Я шагнул назад. Вдруг он остановился. Он прислушался и повернулся в мою сторону. Он присмотрелся, после чего нахмурился, а я резко принялся бежать прочь. Судя по звукам, он побежал за мной.       — Стоять, мафиози! — крикнул он, а я снова удивился.       На мне не было ни единого знака «Крестов», как он догадался?! Или снова методом тыка?! Не может быть такого. Два раза подряд, тем более за один день — слишком большое везение. Не бывает такого. Должно быть, было ещё что-то, то меня выдало. Осталось понять что.       Я не стал ничего отвечать, а только бежал. Я был намного быстрее. Он не успевал за мной. Хорошо. Я быстро сел в машину. Вставил ключ. Нажимаю на газ. Поехал. Дым ударил прямо в лицо Германии: я слышал его кашель. Ускориться. Объехать глупых людишек, что не смотрят по сторонам. Лишние смерти мне не нужны. Поворот, и я скрылся. Он меня потерял. Осталось только пересесть на другую машину: эту он увидел, выследит. А мы и так потеряли Литву. Новые потери плохо скажутся на мафии.       Не ожидал, что он у них такой мозговитый. И также я не ожидал, что он догадается о нашем плане, что он так легко остановит нас. Мы долгие годы держали власть в крепких руках, а тут какой-то приезжий нас так легко словил. Не уж-то у полиции появился достойный противник, а не очередной тупой слабак? С одной стороны — это отвратительно, а с другой — невероятно интересно. Будет намного приятней расправиться с ним.       — Германия значит… — задумчиво произнёс я, пересаживаясь в другую машину на нашей специальной точке. — Нам точно будет весело.       На моём лице появилась злобная ухмылка.