Faded rainbow

Если в начале обсуждения всё было чинно-благородно, то в процессе разногласий между подростками оказалось куда больше. — Да какие к херам «Винкс»! — кричал кто-то с одной стороны на девочек. — Получше придумать нельзя? — Нахер иди! — крикнула в ответ ему девушка с короткой стрижкой и показала соответствующий палец вверх. Сынмин смотрел на всё это безобразие и хлопнул себя по лицу, стараясь выбить себе память, но почувствал ещё не ушедшую боль в области переносицы. Крики возбужденных спором подростков не утихали, а возрастали с новой силой после внезапного предложения одной девушки называться «Самураи». Казалось бы, какая разница, как называться отряду? Но, видимо, разница была: это же три недели ходить под одним названием, какая важность! — Детский сад, штаны на лямках, — закатил глаза Минхо, отворачиваясь к Хёнджину, который, впрочем, сто раз пожалел о своём решении стать капитаном. А потом Ли во всё горло рявкнул. — Заткнулись все! Устроили цирк! Сейчас напишу «Клоуны» и решим вопрос. На удивление, все стихли. Сынмин выдохнул. Уровень децибел снова стал благоприятным для жизни. — Что насчёт «Искатели приключений?». Как в той популярной сейчас игре? — предложил светловолосый парень необычно низковатым голосом. Протяжное «Аа» раздалось в воцарившейся тишине. — Все довольны? — спросил Хёнджин соотрядников, они согласно закивали. — Солнце, как твоё имя? — Феликс, — заикнувшись, сказал он. — Теперь нашему Феликсу алтарь ставьте — без него вы бы до вечера ругались. Хёнджин ровным и красивым почерком с почти каллиграфическими завитками вывел на большом листе ватмана «Искатели приключений». — Что встали? Приглашение особое надо? Тут же работа была организована: те, кто умел обращаться с карандашом, рисовали наброски, смотря на фотографии из игры, которые предоставили играющие в неё люди. Другие же помогали раскрашивать, писали имена всех присутствующих, и вскоре перед ребятами на полу лежал красочный плакат их отряда. Перепачканные в краске и фломастерах, но довольные работой, все сидели в комнате и переговаривались, гордые за себя. Хёнджин мазнул красной краской Минхо по лбу с возгласом «Симба!». Минхо растерянно похлопал глазами и, измазав руки в липких блёстках, с лицом маньяка медленно встал за ним. — Беги лучше, пока не поздно. Хёнджин подорвался с места под громкий смех остальных и побежал к выходу, но не далеко — запнулся об ноги Сынмина, который не специально (почти) вытянул их вперёд как раз перед приближением соотрядника. Минхо с быстротой кошки напрыгнул на него и теперь на белых шортах Хвана красовались два ярких зелёных отпечатка ладоней. В комнате раздался громкий смех всех, даже Сынмин не смог сдержать смешка, этому помог и Чонин, который, поддавшись порыву, измазал его блёстками и розовой краской. — Теперь ты Фея сладкой ваты! — сказал Ян, делая быстрое фото. Сынмин ткнул его закрытым маркером в нос, придерживая за подбородок, чтобы тот не отвернулся, отомстил, так сказать. — Эй, он же не сотрётся! Ян усиленно потёр нос так, что тот стал красным, Сынмин хохотнул. Забавный и наивный, как маленький ребёнок. И улыбка его с прищуренными глазами детская, но, кажется, девочки из отряда от неё без ума. Сынмин боковым зрением увидел, как умилённо смотрела на него девушка с розовой прядью, и как тихо запищали другие. А Чонин ничего не видит. Как подрастёт, разобьёт не одно сердце, подумал вдруг Сынмин, сам и не поняв откуда такие суждения, помотал головой в разные стороны, отгоняя эту мысль, и встал собирать разбросаные по всему ковру фломастеры. И скоро к нему присоединились остальные, те, кто не был слишком занят смехом и разукрашиванием друг друга. — Ого, ребята, вы молодцы! — похвалил ребят Чан, вошедший в комнату. Перед ним открылась такая картина: ещё толком не знающие друг друга подростки мирно сидели вместе кругом. Несколько девочек красили друг другу ногти, некоторые из них уламывали белокурого Феликса покрасить ему волосы специальной смываемой краской, но тот оставался непреклонен, вернее, говорил, что потом может быть. Кто-то играл в крестики-нолики, Хёнджин делал в блокноте скетч спящего Минхо, Сынмин анализировал обстановку. Внезапно пришёл к выводу, что отряд ему достался хороший. Относительно. И даже спящий сейчас Минхо вроде как и не бесил своим существованием, но стоило ему проснуться от голоса Чана, как тёмные кошачьи глаза его и хриплый комментарий «Хер ли так шумно?» вернул все на место. — Вижу, вы все хорошо постарались, хвалю. Не стыдно будет завтра на собрании. Теперь дружненько парами идём на перекус и дальше, до ужина в девять, свободное время. Теперь все без каких-либо возмущения встали парами, Сынмин с Джисоном, как и в прошлый раз. — Сынмин, ты чем потом заняться думаешь? — спросил, идущий рядом Хан. Сынмин отдохнуть в одиночестве хотел бы, но с такой личностью, как Джисон, это вряд ли будет реальным. — Пока не решил. — Тогда пойдёшь с нами. Мы в волейбол хотим поиграть, да одного игрока не хватает. Даже не предложение, а констатация факта. Замечательно. Сынмин хотел было и возразить, но пораскинув мозгами, решил не начинать. Всё же заняться и правда было нечем, а уверенности в том, что если он уйдёт спать, вожатый его не вытянет силой на свежий воздух, не было совершенно. А после перекуса, переодевшись в более удобные шорты, взамен его голубых джинсовых, Сынмин вышел на волейбольную площадку с остальными. В командах по шесть человек, все встали на свои позиции, Сынмину по исключительному везению повезло сразу же оказаться на подаче. Он подкинул мяч в воздух, затем руку над головой и ударил чётко по центру. Мяч резко и ровно полетел на площадку, парень удовлетворённо вздохнул — получилась идеальная подача «планер», не зря всё-таки родители его в волейбольную секцию записали. В первый раз за прошедшее время он их вспомнил добрым словом. Где-то справа раздался радостный крик Джисона, игра началась. Их команда вела со счётом 24:20, оставалось одно очко до победы. Минхо, который тоже оказался в этой же команде, принял от сетки и сделал пас Сынмину, который как не кстати чихнул в этот момент, так что мяч влетел ему прямо в голову, и Ким от неожиданности упал на землю. Перед глазами снова летали самолётики, а солнце слепило, оставляя белые пятна перед глазами. На той стороне радостно завопили почти отчаявшиеся от проигрыша противники. Падать во второй раз за день в первый же день смены в лагере — вот какая удача всё же. — Ты там живой? — спросил Минхо, наклоняясь перед лежащим с зажмуренными глазами Сынмином. — Не сдохну, не дождёшься. В это время подбежал присматривающий за ними физрук, и по совместительству вожатый второго отряда, и провел осмотр лежачего тела на предмет повреждений. — Всё в порядке? — физрук выглядел не то разозленно, не то обеспокоенно, поднял Сынмина на ноги. Он бы мог и сам, но внезапно так лень стало, а земля немного да охлаждала. — В полном, просто упал, — отмахнулся Сынмин. — Партию доиграть надо. Где-то в нескольких метрах показалась фигура вожатого первого отряда. — Чанбин! Что там случилось? — крикнул подбегающий к площадке Чан и устало повис на его плече. — Да ничего, просто мячом по голове получил, с кем не бывает, — Чанбин отвёл Чана, виснувшего на нем и уставшего от жары, на скамейку под навесом, где у него лежала бутылка, почти прохладной воды. Чан разом осушил половину, а физрук помахал на него тетрадью, чтобы хоть как-то остудить. — И чего ты так бежал? — Да не хватало, чтобы у меня в отряде покалеченные были. Я увидел, как он лежит, ну и побежал, — Чан опустился головой на его плечо. На площадке заорал как всегда слишком активный Джисон, и оба вожатые поняли, что те победили. Парни улыбнулись, вспоминая все того же жизнерадостного Джисона с прошлой смены. Следующий сет выиграли тоже они. Звёзды сошлись несказанно хорошо — из шести человек целых четыре, включая Сынмина, двух девушек и парня, занимались в волейбольный секции, а Джисон просто мастер на все руки и ноги, который умеет всё, даже чего ни разу не делал. А после умывания очень холодной водой время подошло к ужину. — Ты отлично играешь! — сказал Чонин, который не играл, но смотрел с трибун на турнир, болея за команду Кима. — Меня научишь так же? — Да, бро, ты крут! — подтвердил Джисон, ударяя от эмоций кружкой с чаем об стол, та жалобно треснула, но не разбилась. — Ты тоже. — Я? Я крутой, верно. Доев ужин, они все собрались в общем зале, так же рассаживаясь кто куда, но уже более дружно и не такими отстраненными, как в первый раз. Сынмин за день успел даже запомнить имена почти всех: вот с красными волосами Хёнджин, светленький — Феликс, неугомонный Джисон с щеками бурундука, пурпурный мальчик Минхо и мальчик-катастрофа с лисьей улыбкой Чонин. Там, на диванчике, Момо заплетала косички Юне, Субин с Ёнджуном играли в камень-ножницы-бумагу на то, кто займёт кровать у окна, а Рюджин с причёской каре напевала в ухо Лие какую-то песню. Всё же первый день оказался даже насыщенным: два падения, разбитый дверью нос, выигранные партии в волейбол и новые знакомые. В целом, все не так уж и плохо. — Как прошёл день? — спросил Чан, садясь в кресло, откуда было видно всех. Подростки долго делились впечатлениями. О волейболе, о рисунках, о хорошей работе капитана и помощника. Больше всех говорил Джисон, его пытался перекричать Тэхён, в разговор вклинилась Рюджин, потом и остальные. Сынмин не стал ничего говорить: оставил это на остальных, которые и без него всё в красках рассказали. — А ещё, Минхо Сынмину мячом по голове зарядил! — напомнил Ёнджун, парень, который был в команде соперников. — Кстати да, об этом. Сынмин, как себя чувствуешь? — заботливо поинтересовался Чан, потирая пальцем кольцо. — Нормально, не больно было. — Если будут жалобы, сразу к медику, думаю, ты уже знаешь, где он, — вожатый указал на немного подбитый нос с пластырем. Его прилепил Чонин после ужина. Так время дотянулось до одиннадцати вечера. Чан разогнал всех по комнатам спать, лично проверил каждую и пожелал сладких снов. — И как тебе тут? — спросил Хан, разрывая повиснувшую тишину в комнате. Сынмин закинул руки за голову и посмотрел в тёмный потолок, пожимая плечами. Его в буквальном смысле силой заставили приехать, как он должен себя чувствовать? Внутри бушевало ощущение, что от него избавились. Кинули в какую-то глухомань на три недели, и забыли. А вернётся он, их уже и не будет. И не нужен он будет родителям, и уедет жить к своей полусумасшедшей бабке в деревню. Подростковый максимализм в деле. — Пока не знаю. Непонятно. Но вроде и не плохо, — сказал он, но в ответ услышал лишь тихий всхрап и сопение. Джисон уже заснул. И ещё немного поворочавшись, Сынмин закутался в одеяло как в кокон, и тоже заснул. Завтра ещё один день. А за ним ещё череда.