Faded rainbow

Хёнджин потряс картами в колоде. Что-то внутри сознания подсказывало Сынмину: все равно не уснёт этой ночью, и он сполз с кровати на пол, где сели шестеро подростков, кругом вокруг ночника в виде грибочка на батарейках. — Играть все умеют? Летом родители Сынмина часто отправляли на якобы «перевоспитание» к дедушке в деревню. Там он и научился играть в карты, и не только в них. Шашки, шахматы, нарды, уно, дурак, лото, резьба по дереву ножом, мастерство рыбалки — всё это передал как по наследству ему дедушка, потому что очень любил внука и потому что ему не повезло научить этому всему свою дочь. Сынмину нравилось оставаться у дедушки, из всех родственников он любил и уважал только его, при живых родителях. — Правила просты: кто проигрывает раунд — выполняет желание. Играем в дурака. Хёнджин раздал карты. Сынмину повезло — два козыря, два короля. А по разочарованному вздоху Чонина можно было понять, что повезло ему куда меньше. Но не все так просто. Чонин первым скинул все карты и с победной счастливой улыбкой упал к Сынмину на плечо. Тот, впрочем, особо и возражать не захотел. — Ребят, я второй раз в жизни играю, — он засмеялся. — Новичкам везёт, но не в везении дело, — следующим от карт освободился Минхо. Последним оказался Хёнджин. Не то, чтобы он плохо играл — просто не его день. — Ладно, давайте желание, — Хван подкинул оставшиеся пять карт вверх, они упали на остальную кучу, и откинулся на кровать позади, чувствуя, как приятно хрустнула уставшая спина. Остальные задумались. Идея с желаниями была очень интересной, но сама сложность в их придумывании напрягает. Хёнджину было тоже скучно ждать расправы. Он придвинулся ближе к Феликсу и стал заплетать на его волосах маленькие косички, Феликс ойкнул от неожиданности, но охотно подставил голову под прикосновения. Тут Джисон громко щёлкнул пальцами. — Пусть пойдёт в соседнюю комнату, ну, не знаю. Соль одолжить. — Детский сад. — Да давай! — Джисон толкнул его с места к выходу. Хёнджин пошёл, все остальные осторожно и тихо столпились около двери, наблюдать за развернувшейся комедией. Он постучал пару раз — ответа не было, и хотел уже развернуться, однако Минхо пригрозил ему кулаком. Постучал ещё раз. Шаркая ногами по полу и матерясь, к нему вышел заспанный Субин, парень с их отряда, высокий и довольно тихий, если, конечно, рядом нет его друзей. — Тебе чего? — Соль есть? У меня закончилась. Субин похлопал глазами и посмотрел на левую руку, где днём обычно ночи часы. — Час ночи на дворе, какая соль? Парни, наблюдавшие за всем этим, взорвались смехом и спрятались в комнате, пока Хенджин возвращался обратно, и тоже смеялся. — Так, продолжаем! В следующем раунде проиграл Джисон. — Значит так: Джисон садится напротив Минхо и смотрит ему прямо в глаза две минуты. Если отвернётся или моргнёт — целует его. — Как в первом классе, ей богу, — возмутился Минхо. Нет, ему не слабо. Но… Просто но. — Да запросто! Джисон подпрыгнул с места и сел напротив Минхо. Руки положил на его бедра для удобства (и потому что ловил фетиш с этого), придвинулся к нему, касаясь коленями. Закусил нижнюю губу, а выражение лица стало таким как бы заигрывающим, что все снова взорвались смехом неприлично громко. Их смех, вероятно, слышали даже девчонки в другой стороне корпуса. Он встряхнул чёрными волосами и пропустил их между пальцами, зачёсывая назад, и наконец пристально посмотрел Минхо в глаза, Хёнджин включил на телефоне таймер. Время пошло. Минхо правилам игры следовал, тоже смотрел прямо в глаза с до ужаса спокойным лицом, а вот по Хану было ясно, что он всеми силами пытается не заржать (по мнению Хёнджина, он не смеётся, а именно ржёт), и пока это получается. Уверенный взгляд и приподнятый уголок губ в похожей на заигрывающую улыбку ещё больше давал понять, что это игра. Без победителей и проигравших. Потому что даже если он и отведет взгляд, то не выиграет, но и не проиграет. Минхо хотелось проиграть. Сдаться. Забить на всё, что будет после, отдаться моменту, не думать о последствиях. Примерно это он и сделал год назад, так что думать обо всём уже поздно: дело сделано, страх отступил, начался новый этап в жизни. Непонятный, странный, но важный. Но сейчас не до философствований. Прошла минута, Джисон держался из последних сил, только ночь и еле подавляемое желание спать взяло верх. Он моргнул, ощущая боль в глазах. — Джисон моргнул! — подтвердил внимательно смотрящий за ним Хёнджин. — Целуй теперь Минхо. Парни переглянулись. Джисон неловко пожал плечами, мол «я не виноват», и, удерживаясь за его плечи, поцеловал его в щеку, немного задерживаясь губами на том месте, дольше, чем «быстро по-дружески ибо проиграл». Чонин и Феликс кинули удивленное «Воу», Хёнджин удивлён не был, только улыбался как-то коварно. — Может продолжим уже? А следующим проигравшего Чонина ожидало одно сумасшедшее задание от не менее сумасшедшего человека. — Йени, иди в комнату к Чану и пожелай ему сладких снов, — сказал Хан. — Ты с ума сошёл?! Джисон, ну это вообще уже. Чонину это не нравилось. Во всяком случае, на утро отчитывали бы именно его, и с этим жить еще две недели как-то не хотелось. — Карточный долг — это святое. Иди. — Да не бойся, мелкий, — Минхо хлопнул его по плечу. — Чан добрый, орать точно не будет. Скорее всего. Выдохнув, он все же пошёл, заранее в голове написал завещание на случай чего. В окно, как раз выходящее на корпус вожатых, было прекрасно все видно. Чонин осторожно постучал в дверь — та была не заперта, так что он вошёл и через пару секунд стремительно выскочил оттуда. — Что, чёрт возьми, произошло? Чонин лишился способности говорить, в то время как его щёки все наливались красным. Феликс схватил со стола какую-то тетрадь и начал размахивать ею перед ним. — Чан-хёна голого увидел? Так это не новость. — Да нет! — Тогда объясни уже нормально, — Сынмин тоже подошёл к нему, присел рядом на корточки. — Вдох-выдох и пошёл рассказывать. На удивление, после Сынминова прикосновения, он успокоился. Хотя он и не был напуган, а просто сильно смущен. — Я постучался, зашёл туда, а там Чан-хён целовался с- — С кем там проводит время Чан-хён нам знать не обязательно, — прервал его Джисон. — Скорее всего с той милой вожатой четвёртого отряда. Я бы тоже с ней- На этот раз прервали Джисона, наверное, в первый раз за всю смену. Минхо ударил его по берду с такой силой, что парень зашипел. И посмотрел так убийственно, что даже у обычно невозмутимого Сынмина пропал дар речи. — Да не с девушкой, а с Чанбин-хёном! Наступила звенящая тишина. Казалось, что в ней были слышны сверчки и кузнечики, ползающие в траве за окном. Чонин спрятал лицо в ладонях. Его детская психика официально разрушена. Он увидел то, чего не следовало. — Так, — тишину разбил Феликс. — Это явно не наше дело. Пойдёмте спать уже.

***

Утро началось лютейшим недосыпом и лёгкой головной болью, в памяти всплывали отголосками смех и разговоры. А так же прокралась мысль о неминуемом разборе полётов. Чан как обычно собрал всех утром, вёл себя в целом как обычно, но всё чаще чесал затылок и отводил взгляд в пол. Никто особо подвоха и не заметил. — Ну и всё, идите на утренние процедуры, — Чан хлопнул в ладоши, завершая утреннее собрание. Подростки начали выходить. — А «святая шестёрка» останется. Почему-то все сразу поняли, о ком именно шла речь. Эти шестеро парней, на удивление, быстро собрались в свою компанию. Изначально были Джисон, Минхо и Хенджин, «святая троица», как их называли все вожатые. Неразлучные все смены, начиная с первого дня их знакомства, а теперь к ним присоединились ещё трое — Сынмин, Чонин и Феликс, которые приехали сюда впервые. Подавив лёгкий мандраж, парни сели обратно. — Ругать не буду, не переживайте. И я не настолько тупой, чтобы поверить в то, что сам Хан Джисон уснул сразу после отбоя, даже Сынмин притворяется спящим убедительнее, а он и не собирался, — начал спокойно Чан, без конца перебирая пальцами чёрный кожаный браслет на руке. — Знаю, что вы пол ночи играли, свет от ночника хорошо виден. Старшим докладывать не буду, все же последний год в лагере, развлекайтесь, только осторожнее, прошу. Все мысленно выдохнули. Хоть никто и не боялся, но всё же не хотелось лишних проблем в начале смены. Им тут ещё две недели жить. — Только учтите: наказаны будете. Пока не придумал как, потом скажу. Какие-нибудь общественно-полезные работы. И ещё, — Чан заметно занервичал, взьерошил свои синие волосы на затылке. — То, что кто-то из вас видел… — Мы ничего не знаем, — одновременно сказали все шестеро. — Спасибо за ваше понимание. Можете быть свободны. Они направились к выходу. Ещё умыться, позавтракать, сходить всем отрядом на кружок по бисеру… В лагере была ещё одна фишка — кружки. По расписанию, всем отрядом они идут на определённое занятие, которое сообщает их вожатый. Или же каждый может выбрать ещё ещё отдельно занятие, если совсем заняться нечем. У первого отряда сегодня плетение из бисера. Молодая девушка упорно, но не занудно, рассказывала о простых приёмах плетения, учила читать схемы и разбираться в видах бисера и бусин. — А теперь даю вам свободу творчества. Материалы перед вами, теория — в голове, вперёд! Сынмин осмотрел весь имеющийся бисер и остановил свой взгляд на чёрном, с металлическим отблеском. Чёрный цвет — самый практичный из всех, подойдёт ко всему. На тонкую прозрачную резинку он нанизывал маленькие бусины, а когда будущий браслет подошёл по размеру, завязал плотным узлом. Смотрелось красиво. Бусины отражали в себе свет от настольной лампы, и Сынмин отчасти понял, почему его кузина так любит плести. Занимательно, и результат радует. — Ну ты скучный! — объявил Чонин, посмотрев на его работу. — Во! Чонин протянул к нему свой браслет. Маленькие зелёные бусины, листики, бабочки и сердечки — яркий микс. Такой же ослепительный, как и сам Чонин. Он надел его себе на руку, этим подчеркнул его бледное запястье яркой полосочкой. От того, как он качал ногой под столом, браслет на лодыжке звенел на каждое движение, но оно заглушалось общим шумом неугомонных соотрядников. — О, придумал! — воскликнул Чонин и отрезал много лески, больше, чем требуется на браслет. — Отвернись, это сюрприз. Сынмин правда отвернулся и наблюдал за парочкой за столом напротив — Минхо и Джисоном. Хан увлечённо забирал у Минхо чуть ли не из рук серебряный бисер, за что получал по ним же, но его это ничуть не останавливало. Он сделал кольцо. — Хо, душа моя! — вскрикнул он. — Дай свою ручку, и сердце! Минхо театрально цокнул, но глаза вспыхнули радостным огоньком, еле заметным, его легко спутать со светом от окна. Джисон дёрнул его руку на себя и надел ему кольцо на палец, удивительно точно угадав с размером. Феликс и Чонин единовременно вскочили с места, побросав свои недоделанные браслеты и захлопали, Хёнджин тоже спустя секунду. — Счастья молодым! — крикнул Хван, Джисон засмеялся. Всё встаёт на свои места, а то что-то слишком тихо было, Сынмин волноваться начал. Но всё быстро закончилось, и снова они погрузились в работу. Минхо делал широкий браслет того же серебряного цвета, и украдкой посматривал на кольцо на безымянном пальце. Чонин завязал узел на своём изделии. — Минни, наклонись, — попросил Чонин и надел ему на голову ожерелье. Оно аккуратно обрамляло его чёрные волосы зелёным, блестящим на солнце, цветом, а стеклянные листья на нём придавали образу сказочности. — Ты похож на эльфа из волшебного леса. Сынмин посмотрел на себя в отражении экрана телефона. Выглядело очень красиво. — Если так не нравится, его можно и на шее носить. Как тебе удобно. Сынмину впервые после долгого времени что-то дарят, и это оказалось таким приятным шоком, что он растерялся, не зная, куда себя деть и что говорить. Сжимал в руках ожерелье из бисера, вглядывался в каждый листик и думал, что оно хорошо подходит почти под все его образы. — Спасибо, Чонин, — Всё же сказал он, надевая обратно на голову. Младший расцвел в улыбке, как свежие одуванчики по утрам. — Всегда пожалуйста, Минни. Это его сладкое «Минни» как-то приятно осело в лёгких на дно. Мягко так и по-теплому. Никогда и никто его так не называл, от этого ещё более странно. Сынмин задумался. Вспомнил всё, что было за прошедшую неделю, своих новых, возможно, друзей, как было даже весело с ними. Они приняли в компанию незнакомого человека, даже трёх. Все быстро сошлись характерами, будто знают друг друга всю жизнь. Для Сынмина это впервые. «Чем я заслужил такое?» — завертелось в голове. Но также и растворилось в приближающимся голосе Джисона, который очень громко жаловался: — Сынмини, мой любимый сосед по комнате, только ты меня всегда выслушаешь! — Джисон сел рядом с ним и положил голову на плечо, актёрски всхлипнул, потершись о его футболку. И, усмехнувшись себе под нос, Сынмин выслушивал о том, какой Хо жестокий, и вообще, они разводятся. Всё происходящее в лагере с Сынмином казалось ему той пресловутой визуальной новеллой, где играешь за главного героя, знакомишься с персонажами и они все собираются вокруг тебя. Так, естественно, не было, но для Сынмина стало странным, почему они вообще начали общаться с таким интровертом как он. Как в игре. И ещё одну игру он так и не завершил. После кружка Сынмин нашёл Минхо в беседке, рассматривающего облака на небе. Он барабанил пальцами по деревянному столу и что-то шептал одними губами, а на другой руке загибал пальцы. Фраза «считает облака» приобрела реальный смысл. — Может реванш? — Сынмин показал ему две ракетки и мячик в руках, Хо улыбнулся, выходя из своего транса. — Всецело согласен. Условия те же? — Естественно. — Учти: поддаваться не буду.