Нелюдимый

      за квартире номер семь слева по лестничной клетке утро, как всегда, началось не с кофе, потому что Серёжа выкинул кофе-машину в окно. А чё она так подозрительно на него смотрит? -Серый, ты надо мной издеваешься?! Это уже третья машинка за месяц! Клянусь, нам скоро придётся их покупать в кредит. Так, мне это надоело, ты сейчас же идёшь за ней на улицу и пытаешься починить, — словно Чужой орала Ира, упирая руки в бока. -Да она реально на меня странно глянула, — насупившийся юрист вышел из комнаты, попутно натягивая ветровку. -Охотно верю! — крикнула ему вдогонку телеведущая, — Шаст, завтрак!       Антон, который валялся на полу с тремя сигаретами в зубах, мягко говоря, не сразу осознал своё существование в материальном мире, да и в нематериальном тоже. Возможно, в этом ему бы помог здоровый сон, кровать или… -Подъём! — заорала Кузнецова, кинув прямо ему на живот все четыре тома «Войны и мира».       Думаю, вам не нужно объяснять, что писатель не очень обрадовался, по сути, удару в печень от Толстого. Опуская всякие ненужные подробности, друзья провели остаток утра в устрашающей для этой квартиры тишине. -Слышали, в соседнюю квартиру студентики переезжают, — неуверенно начал Матвиенко, вспоминая себя в студенчестве. -Судя по твоему блаженному лицу, ты пытаешься вспомнить как выглядел, когда не был старым пердуном, который выкидывает косо смотрящие на него кофе-машинки, — подметила изменения в моське Серёжи Ира, доедая чипсы, — Так, ладно, мальчики, я побежала на работу. Буду поздно. Шаст, сегодня с тебя пельмени, — спустя полминуты она уже вышла из квартиры. -Я тоже пойду. Шаст, подумай, что можно сделать с машинкой, ладно? — хриплым от криков голосом попросил юрист, выходя из гостинной. -И не подумаю, — буркнул себе под нос Шастун, не переставая писать перманентным маркером свои заметки для романа на газете. -Что-что? — Матвиенко сделал вид, что не услышал, выглядывая из прихожей. -И не подумаю! — крикнул Антон, уходя в свою комнату.       Тем временем с другого конца Воронежа трое студентов ехали на великах, стараясь успеть за огромной машиной с их вещами. -Чтоб я ещё хоть раз сэкономил на такси! — прорычал Станислав, на лице которого было столько пота, что он мог бы напоить им всю Африку. -Ты так говорил, когда мы переезжали в прошлый раз, — закатила глаза Оксана, в очередной раз снявшая наушники, потому что на такой скорости музыку не слышно, — Поэтому теперь не жалуйся, — -Ой, да иди ты. Арс, ну, хоть ты разделяешь мои страдания? — чуть ли не умоляющим голосом спросил будущий режиссёр.       Тем временем вышеупомянутый Арсений смотрел чётко на номер автомобиля и прокручивал этот набор символов у себя в голове, чтобы в случае чего подать на них в суд. Сергей Матвиенко, конечно, поспорил бы с таким планом, но они пока что не знакомы, поэтому будущий актёр может наслаждаться своим неведением об административном процессе в суде общей юрисдикции Воронежа. -А, что? — «отвис» Попов, когда почувствовал на себе осуждающий взгляд Шеминова, — Что бы ты ни спросил, — нет, — усмехнулся он, смотря на смеющуюся подругу и негодующего друга. -Он никогда не изменится, — весело сказала будущая учительница, поворачиваясь в сторону Станислава, — Опа, а мы уже на месте, — -Спасибо за эту важную информацию, без неё мы бы не смогли дальше жить, да, Арс? — спросил будущий режиссёр, зная, что его товарищ снова «завис». -Ты знаешь ответ на свой вопрос, — легко улыбнулся Арсений, слезая со своего двухколёсного транспорта, — Итак, вот наш дом. Как вам эта пятиэтажка? — -Дерьмо, — выдал будущий режиссёр. -Дерьмо, — поддержала Суркова. -А мне нравится, — пожал плечами будущий актёр, уходя в сторону водителя машины.       Попов в принципе находил своеобразную эстетику в старых, посеревших от времени зданиях, которые располагались неподалёку от центра города. Это же так романтично смотреть на зарождающуюся в углу твоей ванной комнаты плесень, да, Арсений? А вообще, опуская всякий юмор, мне тоже нравятся такие дома. И плесень в них тоже неплохая подруга в тяжёлые дни круглосуточного сиденья на белоснежном троне. Короче, мы с Арсением советуем, миллион из десяти.       — «Она посмотрела на неё, стараясь скрыть от Джастина своё влечение. Руки за спиной, нижняя губа закушена, Элизабет крутит корпусом в разные стороны — это ли не признак влюблённости?». Блять! Что за гадство, ничего не приходит в голову, — Антон согнулся пополам, стараясь в таком положении выудить из своего сознания хоть одну мысль, — Нет, такое описание точно не подходит. Я же не какое-нибудь подобие «Хрупкого равновесия» пишу! Хотя, этот отрывок в любом случае не оттуда, — он ехидно посмеялся.       Скрежет, доносящийся из прихожей, заставил писателя прекратить ехидничать. Что-то оставило царапину на железной входной двери, а после ещё одну и ещё. Шастун напрягся и медленно вышел из своей комнаты, прихватив с полки бюст Ленина, чтобы в случае чего неизведанное существо подохло от руки, а если быть точной, от головы российского революционера. Антон медленно повернул ключи в замочной скважине и резко отворил дверь. -ААААААААААААААААААААААААААААААА!!!!!!!!!! — заорал Станислав, заносящий стол в квартиру; в целом, его можно понять — не каждый день видишь двухметрового типа, который угрожает тебе, прости Господи, гипсовой башкой Ленина! -Оу, вы новые соседи? — писатель обвёл удивлённым взглядом троих студентов, которые ошарашено смотрели на него, — Приятно познакомиться, это Ленин, — он кивнул на бюст, который теперь держал не за головой, а перед собой, — А это, — Шастун показал на себя, — Антон. Что ж, приятного время препровождения, — он слишком натянуто улыбнулся на прощание и захлопнул дверь. -Чё это за тип, — тихо проговорил будущий режиссёр, хмуро смотря на дверь в квартиру номер семь слева по лестничной площадке. -Говорю же, я Антон! Ишь какие невнимательные студенты пошли, — закричал, стоя за дверью, Антон.       Вечер в квартире номер семь слева по лестничной площадке проходил весьма необычно. Сегодня к этой неординарной кучке друзей приходят гости! Пусть, для того же Антона это не такое уж и радостное событие, однако Ира и Серёжа просто неимоверно счастливы разбавить свой круг общения новыми лицами. Да ещё и молодыми. Пусть, ребят ещё нельзя было назвать стариками, но и лютой молодёжью они себя не считали. Когда разговор заходит о возрасте, все как один отвечают, что им двадцать восемь с хвостиком. Хотя писателю и в правду двадцать восемь, а телеведущей всего двадцать девять, самый старший в их компании юрист стеснялся вымолвить, что ему уже тридцать один.       Студенты в соседней квартире были, конечно, рады, но не настолько, чтобы прыгать от счастья из-за посиделки у новых знакомых. Эх, молодость. В эти прекрасные годы мы зачастую утопаем в числе новых людей и только позднее осознаём, что через пару лет из всего этого множества про нас может вспомнить, дай Бог, один-два человека. Но не будем о грустном.       В целом, что одни, что другие уже успели перемыть кости друг другу, не забывая называть это простым разговором о новых лицах в жизни (ладно, студенты просто говорили, что сплетничают).       Прозвучал звонок в дверь, и Кузнецова, которая и без того суетилась сверх-меры, встрепенулась ещё больше. Матвиенко, боявшийся ударить в грязь лицом перед молодёжью, аж подпрыгнул на месте. И только один-единственный Шастун продолжал играть на своём африканском барабане, опираясь мягким местом (жопой) на тумбочку в своей комнате. -Шаст! Живо иди открывай! — заорала Ира, которая убежала в ванную «припудрить носик».       Тяжело вздохнув, Антон спрыгнул с нагретого местечка и закинул барабан куда-то под кровать, где тот доселе и валялся. Писателя вообще не привлекала перспектива впускать в своё окружение новых личностей, о которых он не знает ровным счётом ничего. Но, поскольку Шастун жил не в одиночестве, приходилось считаться с мнением тех, кто тебя, по сути, обеспечивает. -Кто стучится мне в окно? Видишь, дома никого! — громко сказал Антон, ещё не открыв дверь. -Шаст, я тебя сейчас убью! — взревела из ванной телеведущая. -Лаааааадно, — писатель резко отворил дверь, — Серый, теперь твоя очередь поднять своё мягкое место с нагретой поверхности! — воскликнул он, уходя в свою комнату. -Эээ, драсте, — неловко протянула Оксана, осматривая достаточно узкий коридор. -Добрый вечер! Вы простите моего друга, у него просто плохое настроение сегодня, — сконфуженно улыбнулся Серёжа, проводив Шастуна гневным взглядом — Ну, вы проходите, не стесняйтесь, — -Привет, ребят! Меня зовут Ира, — она показала на себя, — А это Серёжа, — Кузнецова потрепала друга по голове, — Ну, а молодой человек, встретивший вас минуту назад, — -Антон, — в один голос сказали студенты, разуваясь. -О, так вы уже знакомы, — удивлённо выдал юрист, переглянувшись с подругой. -Чуть позже вы узнаете, как мы познакомились, — хохотнул Арсений, первым проходя в гостинную. -Будем надеяться, что по-нормальному, — Ира выпрямилась словно струна и стёрла холодный пот со лба. -Твои надежды, увы, не будут оправданы! — крикнул Антон из своей комнаты, даже не удосужившись выйти из неё. -У него что, привычка орать из-за двери? — пробурчал себе под нос Станислав присаживаясь на диван.       Молодёжная посиделка с чаем вместо пива и водой вместо водки была в полном разгаре, если этот фразеологизм вообще применим к подобному мероприятию. Поначалу боязливые, студенты быстро нашли общий язык с двумя из трёх жителей квартиры номер семь слева по лестничной клетке. В данный момент в гостинной шла невероятно оживлённая беседа одновременно обо всём и ни о чём на свете. -Слушай, Ир, а ты с литературой вообще дружишь? — спросил Арсений, допивая третью кружку чая за вечер. -Я нет, а вот кое-кто дружит, — улыбнулась Ира, поглядывая в сторону двери, ведущей в комнату Антона. -Только не говорите, что этот чудик какой-нибудь там философ или литературовед, — побледнел Станислав, переглядываясь с будущим актёром. -Почти. Шаст у нас писатель, — Серёжа усмехнулся из-за такой реакции новоиспечённого знакомого на профессию товарища (хотя, официально, писатель — это не профессия). -Серьёзно? Прикольно, — искренне удивилась Оксана, улыбаясь своим мыслям, — А какой этот ваш Антон на самом деле? — -На самом деле этот наш Антон очень интересный, умный, сексуальный молодой человек, — усмехнулся вышеупомянутый Антон, открывая дверь из комнаты с ноги, держа в руках пять кружек от всего, что только можно налить в данную ёмкость. -И вот как ты только всё слышишь, а? — закатил глаза юрист, смотря на то, как его друг в одном носке, штанах от официального брючного костюма, футболке с динозавром и кардигане коричневого цвета шлёпает на кухню.       Все взгляды устремились на вышедшего из кухни писателя, который с невозмутимым видом снял второй носок и взял со столешницы гвозди с молотком (даже не спрашивайте, почему они там оказались). -Эээ, привет, — первым поздоровался Попов, помахав Шастуну рукой.       На пару секунд Антон встал как вкопанный и удивлённо посмотрел на Арсения. Ну, конечно! Этот непонятный парниша в гостинной подал великолепную идею нашему неординарному писателю. -Ага! Точно! Гениально! Невообразимо! Молодой человек, вы спасли жизнь Оливеру Франсу, — Шастун ослепительно улыбнулся и вновь скрылся за дверью в свою комнату. -Чего, — вскинул брови будущий актёр с кривой ухмылкой на лице. -Хз, честно говоря, — пожала плечами Кузнецова, — Так вот про маслины, … -