Нелюдимый

      «Вы никогда не задумывались, почему некоторые люди пытаются принять наши недостатки и достоинства, увлечения, внешние и внутренние характеристики по отдельности и в целом? А вот Оливер Франс задумывался. И пришёл к выводу, что во всём виноваты нервные импульсы в нашей голове, которые люди привыкли величать любовью. И Микки Рэгноу тоже задумывался. И тоже пришёл к не самому романтичному выводу об инстинктах. Странно, что эти двое, являясь ходячими сантиментами, не нашли более поэтичного определения любви.»       -Шаст, ты задрал уже сидеть в своей комнате! Живо иди к нам! — орала Ира, бегая из кухни в гостиную туда-сюда уже минут десять.       Но Антон не отзывался. Ему было, откровенно говоря, слишком лень подняться с кровати. А, учитывая, в каком положении он полулежал полусидел, это было неудивительно. Писатель вытянул ноги к стене, а голову свесил к полу. Кровообращение ему за это «спасибо» не скажет, но Шастуну, как и всем, на это плевать. -Шаст, а-ну вылезай! — Серёжа начал стучаться к нему с внушительной силой. -Да идите вы к чёрту! Я думаю, — закатил глаза Антон, вставая в полный рост на кровати, да ещё и так резко, что чуть сразу же оттуда не грохнулся. -Я открываю, — угрожающим тоном сказал юрист и резко распахнул дверь.       В комнату сразу же попытались хоть одним глазком заглянуть любопытные студенты и телеведущая, которой нужны были кружки для чаепития. -СКОЛЬКО РАЗ ПОВТОРЯТЬ: НЕ ЛЕЗТЕ В МОЮ КОМНАТУ, КОГДА Я РАБОТАЮ!!!!!!!! — заорал писатель, спрыгивая с кровати как Человек-паук. -Шаст, подай кружки, — закатила глаза Кузнецова, — проходя мимо. -Ни за что! Это моя собств… — Матвиенко не дал Шастуну договорить: он схватил его за руки и буквально вытянул из своей комнаты в зал, где уже собрались гости.       Антон чуть не упал на пол, когда его отпустили, а после почти убил Серёжу вилкой, потому что тот зашёл в его комнату, чтобы взять кружки. -Привет, Антон, — поздоровалась Оксана, которая пыталась сдержать смех, смотря на валявшегося на полу писателя, который уже успел закинуть ногу на ногу. -День добрый, миледи, — Шастун изобразил на своём лице улыбку и тут же вскочил с пола, — Который час? — -Привет, Антон. Восемь вечера, — усмехнулся Арсений, помогая Ире сервировать стол. -О, привет, Арсений. Благодарю, — Антон плюхнулся на стул, — По какому поводу собрались, да ещё и вытащили меня? У нас поминки? Может, чей-то день рожденья? Юрьев день? — -Мы отмечаем успех твоей книги, лопух, — закатил глаза юрист, присаживаясь рядом. -Правда? Это так мило с вашей стороны, что вы решили погулять за мой счёт в этот прекрасный вечер, — натянуто улыбнулся писатель, закидывая ноги на спинку стула так, что его голова оказалась буквально на полу. -Перевернёшься ведь, — усмехнулся Стас, смотря на Шастуна в странной позе. -Привет, Станислав, — Антон протянул свою руку к ноге будущего режиссёра и пожал её, — Не перевернусь, — -А я бы не была в этом так уверена, — телеведущая слегка надавила на спинку стула писателя и тот полетел на пол. -Спасибо, подруга дней моих суровых, старушка дряхлая моя, но не стоило, — оскалился Шастун, садясь на сей раз плюс-минус адекватно (если сидеть по-турецки на стуле считается адекватным). -Всегда пожалуйста. Итак, думаю мы можем начать наше торжество! Предлагаю поднять наши кружки чая, потому что сегодня мы трезвенники, за Антона и его невероятные успехи в собственном ремесле! — Кузнецова с искренней улыбкой на лице посмотрела на своего товарища и отпила немного из своей кружки чая, а вслед за ней это сделали и остальные.       Вечер обещал быть уютным.       -Эй, а где мой кусок торта?! — негодовал Антон, который допивал уже третью кружку. -Да вот он, вот, угомонись уже! — Оксана пододвинула к нему тарелку, шутливо закатывая глаза, — Итак, предлагаю поднять теперь уже бокалы за нашего дорого соседа и, прежде всего, друга — Антона! — со всех сторон послышалось одобрительное мычание и звон стекла. -Когда это мы успели стать друзьями? — усмехнулся писатель, отпивая шампанское вместе с чаем одновременно. -Когда ты нас всех выручил, — пожал плечами Арсений с улыбкой на лице. -Я когда-то вас всех выручил? — удивлённо спросил Шастун, переводя на него взгляд, — Не помню такого, — он пожал плечами и рассмеялся. -Прошу прощения, у него память ни к чёрту, — закатила глаза Ира, задорно улыбаясь, — Спорим, он даже не вспомнит, как мы познакомились? — любопытные взгляды устремились на немного стушевавшегося Антона. -На море? — тихо выдал писатель, и за столом послышался громкий смех, — Ладно, сдаюсь! Как мы познакомились? — спросил он у Серёжи, пытливо разглядывая его. -В универе, когда все трое случайно пришли в воскресенье на предполагаемые пары. Подобные случаи происходили ещё раза два, и только на третий мы решили сходить вместе куда-нибудь. Собраться получилось только через месяц после того, как назначили встречу, … — начал говорить юрист, но его прервали. -Так, ладно, ты сейчас всю нашу биографию перескажешь, — телеведущая закрыла ему рот с улыбкой на лице, — Вот уж у кого память «к чёрту», — -А что, в вашей биографии есть то, что не нужно рассказывать? — Шастун игриво повёл бровями, за что получил аж два сильных подзатыльника от друзей, — Ой, да идите вы в жопу! Ироды без чувства юмора, — он состроил притворно недовольную мину, выходя из-за стола, — Я курить, кто со мной? — -Я, — сказал будущий актёр, уходя вместе с ним на балкон.       Антон с хитрой улыбкой глянул на Попова, но ничего не сказал. И только когда они остались наедине, писатель выдал: -Ты же, вроде, не куришь, — -А ты, вроде, не участвуешь в подобных мероприятиях, — Арсений махнул рукой куда-то в сторону гостиной, — Мне просто скучно, — он пожал плечами. -Мне тоже, — кивнул Шастун, доставая зажигалку из кармана с сигаретой в зубах, — Уверен, что хочешь дышать табачным дымом? — усмехнулся он, смотря на немного сморщившегося будущего актёра. -Потерплю, — кивнул Попов, ухмыльнувшись, — Как дела? —       Антон чуть не закашлялся от смеха. Этот чудик решил убить некоторое количество своих, родненьких, альвеол в лёгких, чтобы спросить, как у писателя дела? -Великолепно, — широко улыбнулся Шастун, выдыхая дым, — А у тебя? — решил подыграть он. -Тоже, — усмехнулся Арсений, уловив суть размышлений собеседника.       Секунд двадцать они провели в тишине, которая была, я вас уверяю, самой неловкой в жизни обоих.       Антон отчего-то решил выкурить одну сигарету, а не три, как изначально планировал, чтобы только подольше не возвращаться в общество своих друзей. Может, не хотел, чтобы будущий актёр видел его укуренным, а может, просто стремился сбежать от чуть ли не впервые появившегося чувства смущения. А будущий актёр решил, что пора прекратить тушеваться, взять яйца в кулак и пригласить писателя на свидание. Вот и правильно, я считаю! Всем бы такой смелости. -Кхм, Антон, — начал чуть хриплым голосом Арсений, — Не хочешь сходить со мной в театр? — -В театр? — состроил удивлённую моську писатель, — Лады, погнали, — он пожал плечами, — У тебя ж есть мой ВК? Спишемся, тогда, — Шастун подмигнул будущему актёру и, выкинув бычок, скрылся в тепле квартиры номер семь слева по лестничной клетке.       Непонятное тепло разлилось в груди Попова, когда Антон без лишних вопросов и промедлений согласился пойти с ним в театр. И что-то ему подсказывало, что Шастун не прочь так сходить куда-то далеко не со всеми. Это ещё больше грело душу.       Антон же, стоя на кухне в полном одиночестве, умывался холодной водой, чтобы скрыть румянец на щеках, который каждый раз возникал у него в самые неподходящие моменты. Подумаешь, пригласил в театр. Наверняка, Арсений всем предлагал туда сходить. Да. Наверняка…

***

      На своё первое в жизни свидание Антон собирался как на войну. Он взял с собой огромную походную сумку, в которую сложил всё: начиная с фена, и заканчивая «Мёртвыми душами» Гоголя. Не спрашивайте, как эти вещи могут помочь не опростоволоситься перед предметом своего скрытого обожания. Любовь — слишком странная штука, чтобы пытаться её понять.       А вопрос одежды вообще застал бедного, не сведущего в моде, писателя врасплох. Он привык одеваться как попало, но сегодня — особенный день. Долго перебирая фотографии в своей папке, которую Шастун сделал ещё давно, он остановился на чёрном костюме с радужными надписями (символично, не правда ли?). Эта папка представляла собой что-то вроде дизайнерского портфолио, в котором были собраны все возможные образы, составленные из одежды Антона. Полезная вещь, когда, как правило, не обращаешь внимания на свой внешний вид, не правда ли? -Шаст, мне нужно, — Ира замерла на пороге, смотря на метания своего товарища, — Ты куда? — -В жопу труда резать провода, — закатил глаза писатель, решив не делать замечания телеведущей, — На свидание я иду, на свидание! — нервно воскликнул он, чувствуя на себе выжидающий взгляд подруги. -Боже мой, — Кузнецова удивлённо вытаращила глаза, — Так, я тебя поняла! Ты идёшь в этом? — она кивнула на костюм, валявшийся на кровати, — Неплохо, весьма и весьма неплохо. Где твоя сумка? Ты что, собрался в поход? — Ира скептично посмотрела на огромную авоську, — Так дело не пойдёт. А ну-ка расчехляйся, дорогой мой! Я знаю, что у тебя где-то валяется куча котомок, — она бесцеремонно прошла в комнату, не обращая внимания на возмущённый взгляд хозяина.       Подготовка к свиданию обещала быть продуктивной. ОЧЕНЬ ПРОДУКТИВНОЙ.       -Так, я всё понял. Задавать побольше вопросов, улыбаться, много не говорить о себе, не забыть про подарок, следить за тем, чтобы ему было комфортно. Я пошёл, удачи мне! — воскликнул взволнованный Антон, пулей вылетая из квартиры; Ира сзади держала за него кулачки и кричала слова поддержки вслед.       И пока окрылённый писатель ехал в полупустой маршрутке в театр драмы имени Кольцова, нервозный Арсений места себя не находил в гримёрке этого самого театра. -А что, если ему не понравится? — будущий актёр ходил туда-сюда, сдвинув брови к переносице. -Всё ему понравится, не переживай, — вкрадчивым тоном сказала Ольга, которая после того случая с руководительницей стала гораздо увереннее в себе. -А если я, — Попов побледнел и опёрся на стул, позади него, — Плохо сыграю! — истерично вскричал он, из-за чего старенький уборщик в коридоре подпрыгнул от неожиданности. -Не глупи! Ты уже неплохо так сыграл, — рассмеялась Стрельцова, — Не переживай. Твой Антошка будет настолько восхищён, что залезет на сцену и зацелует тебя на глазах у всех, — -Ну, тут уж ты загнула, — Арсений смущённо отвёл взгляд, представляя эту картину, — Но ладно, ты меня почти успокоила, — он важно кивнул и в очередной раз повернулся к зеркалу, надеясь, что его грим не смазался.       -Ты был просто великолепен! — восхищённо сказал Антон, широко улыбнувшись. -Ой, скажешь тоже, — смущённо ответил Арсений, почесав затылок. -Я не шучу, — взбудораженный писатель схватил будущего актёра за плечи, разворачивая к себе, — Ты мне веришь? —       Повисла недолгая тишина. Предзакатное солнце освещало лица двух юнош, вставших прямо посреди оживлённой улицы, состоящей из спешащих куда-то прохожих.       В глазах Шастуна плескался океан эмоций, который грозился вырваться за пределы этого человека, этого мира. -Верю, — кивнул Попов, заворожённо смотря в зенки напротив.       Антон удовлетворённо кивнул и, отпустив плечи Арсения, схватил того за руку. Активно раскачивая их сцепленные запястья, окрылённый обворожительным спектаклем писатель шёл по улице, чуть ли не в припрыжку. Определённо, это — любовь.       Будущий актёр смотрел на человека, с которым ему посчастливилось познакомиться каких-то полгода назад, и не мог насмотреться. Каждый день, каждый час, каждую минуту своей жизни он был готов отдать ради него одного. Просто, чтобы писатель улыбался. Не так, как тот делает это практически каждый день, то-есть, натянуто, а искренне, излучая заразительное счастье, как сейчас. Так заразиться хотел бы каждый из нас, не правда ли?       Они дошли до дома, не переставая болтать о всякой бессмыслице и «смыслице» одновременно. Оба даже не заметили, как оказались на лестничной клетке около своих квартир. -Что ж, — улыбнулся Арсений, пытаясь восстановить дыхание после долгого смеха, — Мне пора, — -Да, мне тоже, — кивнул Антон, у которого от волнения тряслись колени, как у пьяного.       Но оба не двигались с места, не разрывали зрительного контакта, не расцепляли рук. Первым решил приблизиться будущий актёр, а писатель охотно подался к нему навстречу. Только редкие звёзды и тусклая подъездная лампочка освещали их лица, но этого им было достаточно, чтобы наслаждаться красотой друг друга, которая шла откуда-то изнутри, нежели снаружи.       С неприятным скрежетом дверь сзади них открылась, и Шастун, от неожиданности, чуть не налетел на Попова. Мазнув губами по щеке, он застыл, как парализованный, а Арсений резко отстранился, затем также быстро и неуверенно чмокнул его в губы и, сказав что-то на прощание, скрылся за дверью собственной квартиры.       Антон застыл в ступоре. Его лицо не выражало никаких эмоций, но вот глаза выдавали с головой. Он молча зашёл к себе, не обращая внимания на неодобрительный взгляд бабушки, вышедшей из соседней квартиры. Сохраняя тишину, прошёл в свою комнату, игнорируя любопытную Иру, и тихо, будто крадущийся вор, закрыл дверь. А после, прислонившись к ней, закрыл красное от смущения лицо руками и запищал, словно девчонка. Любовь вьёт из нас свои верёвки, хотим мы того или нет, не правда ли?