It’s better not to find you

      Карла сидела на кухне в доме Трисс. В её руках была чашка остывшего чая, к которому она так и не притронулась.        Кухня Мэлоунов была уютной — светлой, с большими окнами, занавешенными кремовыми шторами в мелкий цветок. На подоконнике стояли горшки с травами: базилик, мята, розмарин. В воздухе витал лёгкий запах выпечки и корицы — видимо, Марша пекла что-то с утра, просто чтобы занять себя. На холодильнике висели старые фотографии: маленькая Трисс с бантиками, школьные грамоты, выцветшие снимки с моря.       Но несмотря на домашнее тепло, напряжение чувствовалось. Оно пряталось в тишине между словами, в слишком аккуратно расставленных чашках, в том, как Марша чуть громче обычного закрыла дверцу шкафа. Трисс стояла у стола, скрестив руки на груди.       — Мам, ты точно в порядке? — в её голосе не было привычной иронии. Только серьёзность.       Марша Мэлоун повернулась к дочери с лёгкой улыбкой, которая казалась немного натянутой.       — В полном. Всё уже позади.       — Он ломился в дом в два часа ночи, — напомнила Трисс. — Это не «позади», это повод пойти в полицию.       Марша мягко вздохнула и поставила перед Карлой тарелку с печеньем.       — Карла, дорогая, ты хоть чай допей. Он уже совсем холодный.       Карла вздрогнула, словно её вырвали из мыслей.       — Спасибо, миссис Мэлоун… всё хорошо.       Марша кивнула и вернулась к дочери.       — Саймон просто был пьян. Он не в себе в такие моменты.       — Мам, — резко перебила Трисс, — не оправдывай его.       В комнате повисла пауза. Часы на стене тихо тикали. Марша опёрлась ладонями о столешницу.       — Я его не оправдываю. Просто говорю, что всё закончилось. Он ушёл. И больше не заявится.       — Я абсолютно в это не верю! — воскликнула Трисс и хлопнула ладонями друг об друга. — Бред все это! Снова напьется и придет. Надо решать проблему иначе.        — Я уже все сказала, Биатрисс, — холодно ответила Марша. — Никто никуда не пойдет и ничего не напишет. Он сам исчезнет. Бракоразводный процесс уже почти окончен.        — Как будто бы расторжение брака может что-то изменить, — буркнула себе под нос Трисс.        Карла помалкивала, наблюдала за ними. С одной стороны она понимала Маршу, потому что сама находилась в подобной ситуации. Даже спустя два года после расставания Джо напоминал о себе. Саймон был из такого же типа мужчин, он просто так не исчезнет.        Телефон внезапно завибрировал в кармане джинсов. Карла потянулась за ним и прочла имя звонящего на экране. Это был Маршалл.        Улыбка сама собой показалась на лице. Девушка встала с места и вышла с кухни, чтобы ответить на звонок.       — Карла? — послышалось на другой стороне линии.       — Да, Маршалл, — отозвалась девушка на его мягкий голос. — Думала ты только вечером позвонишь.        — Хочу увидеться, — вдруг сказал он и сердце замерло. — Хейли все уши мне прожужжала сегодня.       — Вот как, — протянула она. — Раз Хейли хочет, то конечно.        — А как же я? Моего желания тебе недостаточно? — спросил он наигранно обиженным голосом.        Карла улыбнулась и непроизвольно покрутила прядь волос между пальцев.       — Даже не знаю… Хейли звучит явно  убедительнее.        — Раз так, тогда я просто привезу к тебе эту девчушку и оставлю, а сам поеду в другое место, — продолжал он в том же тоне.       — Ну уж нет! — возразила Карла. — Ты мне тоже нужен.        Карла чертовски сильно хотела его увидеть, обнять.. поцеловать. Она скучала по нему и от мысли просто находиться рядом с ним в груди разливался жар. Хотелось поскорее преодолеть расстояние между ними.        — Все-таки нужен? — самодовольно спросил подтверждения он. — Ты уверена?        — Да, — твердо ответила Карла, борясь с желанием добавить чего-нибудь лишнего.        — Где ты? Уже дома?        — Нет, пока что дома у Трисс, мы проведываем ее маму, — рассказала Карла, оборачиваясь в сторону кухни. — Ночью произошел некий инцидент, но сейчас уже всё хорошо.       — Какой инцидент?        — Отчим Трисс заявился к Марше, пытался вломиться в дом. Никак не смириться с разводом, — объяснила девушка.        Маршалл промолчал, словно задумавшись о чем-то.        — Вы там в безопасности? — спросил Маршалл уже без шуток.       — Да. Всё под контролем.       — Хорошо. Мы заедем за тобой через полчаса. Подойдёт?       — Да. Буду ждать.       — Карла, — позвал он ее снова напоследок.        — Мм?       — Если что-то не так — ты говоришь мне. Поняла? Сразу же.       Она невольно улыбнулась и тихо согласилась с ним коротким «да». Маршалл повесил трубку и Карла вернулась на кухню. Трисс сидела рядом с мамой и что-то обсуждала. Этот диалог больше не был завязан на отчиме и угрозах. Они обсуждали приближающееся окончание учебы в университете. Эта тема казалась намного приятнее остальных, которые им приходилось обсуждать в последнее время.        — Трисс, за мной скоро заедет Маршалл, тебя подвезти? — спросила Карла, усаживаясь обратно за стол.        Биатрисс отрицательно покачала головой.        — Я сегодня останусь у мамы. Хочу побыть с ней, — она повернулась к Марше и мягко улыбнулась.       — И правильно, — кивнула миссис Мэлоун. — А то дочь совсем начала пропадать у своего нового кавалера.       Девушки переглянулись и рассмеялись.       — Вы правы, — подхватила Карла. — Кажется, Трисс скоро насовсем переедет к Дешону.       — Не драматизируй, — фыркнула Трисс, но по её лицу было видно — тема ей приятна.       Марша рассмеялась искренне, тепло.       — И как вам только удалось отхватить этих двоих? Хотя… — она прищурилась, оценивающе глядя на девушек. — Я их прекрасно понимаю. Будь я на месте этих парней, тоже бы не устояла. Вы у меня просто красотки.       — Мам! — притворно возмутилась Трисс.       Карла смущённо улыбнулась, опустив взгляд в чашку.       — Спасибо, миссис Мэлоун.       — Никаких «миссис», — мягко поправила Марша. — Просто Марша. Сколько еще повторять? Ты здесь не чужая.       В этих словах было столько искренности, что Карла почувствовала лёгкий укол тепла в груди. Она все никак не могла перейти с Маршей на «ты». Воспитание не позволяло, хотя та настаивала уже много лет.       — И всё же, — продолжила Марша, — главное не то, кого вы «отхватили». Главное — чтобы рядом с ними вы были спокойны. Чтобы не жили в напряжении. Понимаете?       В кухне повисла тихая пауза. Карла невольно вспомнила ночной звонок, мягкий голос Маршалла, его серьёзное: «Если что-то не так — ты говоришь мне». Рядом с ним она действительно чувствовала себя иначе. Не на минном поле.       — Понимаем, — тихо ответила Трисс, первой нарушив молчание.       Спустя полчаса на телефон Карлы пришло сообщение. Маршалл приехал. Сердце пропустило удар волнения. Карла встала слишком резко и тут же одёрнула себя. Это всего лишь встреча, но вызывающая тысячу чувств одновременно.        — Уже приехал? — понимающе улыбнулась Трисс.       Карла кивнула, чувствуя, как предательски теплеют щёки. Девушки попрощались, и она  быстро накинула куртку, поправила волосы у зеркала в прихожей — будто это имело значение — и вышла на улицу. Воздух был тёплым, с лёгким запахом нагретого асфальта и свежескошенной травы. Солнце слепило глаза, и ей пришлось на секунду прикрыть их ладонью. Сердце стучало где-то в горле. Машина стояла у обочины, а он сидел за рулём.       Даже через лобовое стекло она узнала его сразу — по посадке, по линии плеч, по тому, как одна рука лежала на руле. Маршалл заметил её и слегка наклонил голову в сторону, будто без слов говорил: «Ну наконец-то».       Она подошла ближе. Дверца со стороны пассажира открылась ещё до того, как она потянулась к ручке.       — Привет, — тихо сказала Карла, садясь внутрь.       Тепло салона, лёгкий аромат его парфюма, знакомая музыка на фоне — всё это обрушилось на неё одновременно. Она закрыла дверь, и мир снаружи будто стал тише. Маршалл повернулся к ней. Никаких слов — только взгляд. Медленный, внимательный, испытывающий.       — Привет, — ответил он так же тихо.       И улыбнулся — без привычной насмешки, без самодовольства. Карла едва заметно выдохнула.        — Карлаа! — раздалось радостное с заднего сиденья.       Она обернулась. Хейли сидела, пристёгнутая ремнём, и уже тянулась к ней вперёд, насколько позволяла фиксация. Светлые волосы были собраны в небрежный хвост, а глаза светились искренним восторгом.       — Привет, принцесса, — улыбнулась Карла и повернулась к ней всем корпусом.       — Я скучала! — без стеснения заявила девочка.       Эти слова почему-то тронули сильнее, чем нужно.       — И я по тебе, — честно ответила Карла.       Она протянула руку назад, и Хейли схватила её ладонь обеими своими маленькими руками, сжала крепко, по-детски искренне.       — Папа сказал, что мы к тебе едем! — продолжала девочка. — А я ему говорила, что надо раньше!       Карла бросила быстрый взгляд на Маршалла. Он фыркнул.       — Вот, видишь? Меня вообще никто не спрашивает.       — Ты же сказал, что хочешь увидеться, — напомнила Карла, прищурившись.       — Я и хочу, — спокойно ответил он.       И снова этот взгляд. Манящий, притягательный. Карла почувствовала, как в груди разливается то самое тепло, которое невозможно подделать. Рядом с ним не было тревожного фона. Не было ощущения угрозы за спиной. Не было страха, что кто-то сейчас вломится и всё разрушит. Только солнце, тёплый салон машины и два человека, которые искренне рады её видеть.       — Ну что, — Маршалл тронул машину с места, — похищаем тебя?       Карла улыбнулась, пристёгивая ремень.       — Похищайте.       Карла не держала в голове мыслей о том, куда же они едут. Ей было все равно, она была рада просто быть рядом. В воздухе парил электрический разряд, напряжение, которое требовало разрядки. Но позволять лишнего в присутствии Хейли не хотелось ни ему, ни ей.        — Куда мы едем? — все же спросила Карла.       — Узнаешь, — многозначительно произнес Маршалл, бросив на нее мимолетный взгляд.       — Опять сюрпризы?        — Тебе понравится, Карла! — воскликнула с заднего сидения Хейли.        — Ну разумеется, — усмехнулась девушка, закатив по-доброму глаза. — Пока что все ваши сюрпризы приносили мне положительные эмоции, так что я верю вам.       Музыка играла негромко, но даже так она смогла услышать знакомые мотивы альбома D-12. Мысленно усмехнувшись, Карла перевела взгляд в окно, но мысли всё равно возвращались к нему. Дома становились выше, улицы шире.        Они проехали перекрёсток, который вёл к знакомому району, и она чуть прищурилась. Интерес внутри приятно щёлкнул. Она украдкой повернула голову. Маршалл держал руль одной рукой, второй лениво переключил передачу. Линия его челюсти была чёткой, сосредоточенной. Но стоило ей задержать взгляд чуть дольше — он почувствовал. И украдкой посмотрел в ответ.       Всего секунда. Короткая, почти незаметная улыбка в уголках губ. Слишком понимающая. Карла отвернулась к окну, делая вид, что её больше интересуют витрины магазинов.       Хейли наклонилась вперёд, насколько позволял ремень.       — Карла, а ты любишь сюрпризы?       — Зависит от того, хорошие они или нет, — улыбнулась она.       — Этот хороший! — уверенно заявила девочка.       Машина остановилась на длинном светофоре. Красный свет будто растянул время. В салоне стало особенно тихо — только редкие звуки с улицы и тихий гул двигателя. Карла расслабленно откинулась на спинку сиденья. Её правая рука лежала на собственном бедре, пальцы слегка подрагивали от внутреннего напряжения, которое она даже не пыталась анализировать.       И в следующую секунду он коснулся её. Просто накрыл её руку своей ладонью. Без предупреждения. Без лишних слов. Тепло его кожи оказалось неожиданно ощутимым. Большая, уверенная ладонь мягко сжала её пальцы. Аккуратно и мягко.       Карла замерла. Сердце сделало глухой удар. Она медленно повернула голову. Он смотрел вперёд, на светофор, будто ничего особенного не произошло. Так оно и было. Но большой палец едва заметно провёл по тыльной стороне её руки. И этого было достаточно.       Тепло от прикосновения разлилось выше — к запястью, к плечу, к груди. Воздух в салоне стал гуще.       — Пап, зелёный! — деловито объявила Хейли.       Маршалл тихо усмехнулся и убрал руку, возвращая её на руль. Но ощущение его прикосновения осталось — будто след. Карла сглотнула и снова уставилась в окно, уже почти не различая пейзаж. Они проехали центр, свернули к более старой части города. Архитектура изменилась — здания стали изящнее, с колоннами и лепниной. Что-то внутри неё дрогнуло. Она знала этот район.       Машина замедлилась и наконец плавно остановилась у широких ступеней величественного здания с высокими арками и афишами по бокам входа. Огромные окна отражали солнечный свет, а над дверями красовались изящные золотистые буквы. Карла медленно подняла взгляд. Театр. Сердце сжалось так сильно, что стало больно.       — Мы… — она повернулась к нему. — Зачем мы здесь?       Маршалл выключил двигатель и посмотрел на неё открыто, без игры.       — На балет приехали, — спокойно сказал он.       Внутри будто что-то вспыхнуло. Тёплое. Почти забытое. Балет. Она не была на выступлениях… сколько? Годы. После травмы каждый такой зал напоминал о том, что она потеряла. Она избегала этого мира — музыки, сцены, лёгких силуэтов на пуантах. И в то же время безумно скучала. Глаза предательски заблестели, но она быстро моргнула.       — Ты… помнишь? — тихо спросила она.       — Я многое помню, — ответил он.       С заднего сиденья раздался нетерпеливый голос:       — Ну? Тебе нравится сюрприз?!       Карла повернулась к Хейли. Улыбка уже не скрывалась.       — Очень, — честно сказала она.        Высокие двери мягко закрылись за их спинами, и шум улицы остался снаружи. Внутри пахло полированным деревом, дорогими духами и чем-то едва уловимо сладким — будто в воздухе витала сама торжественность.       Хейли шла почти вприпрыжку, крепко держась за руку отца. Её светлое платье мягко колыхалось при каждом шаге, туфельки тихо стучали по мраморному полу. В её восторженных глазах отражались огромные люстры под потолком.       Карла осмотрелась вокруг и поняла, что ее одежда не подходит концепции мероприятия. Люди были одеты ближе к деловому стилю. Девушки в элегантных платьях, а мужчины по большей части в костюмах.         Даже маленькая Хейли в платье, а на Маршалле была свободная белая рубашка с закатанными до локтя рукавами. Можно было сразу догадаться, что определенно, что-то не так, раз рэпер надел не майку или футболку, а красивую, нарядную рубашку. Хоть смотрелась она все еще в его стиле, с легкой небрежностью, навыпуск, но все равно придавала его виду чуть больше официальности.        — Маршалл, — тихо произнесла она, приблизившись к нему, — в следующий раз предупреждай о таких «вылазках» заранее, пожалуйста.       — Что не так? — он свёл брови, и на лбу появились знакомые мимические складки.        — Ты посмотри как я одета, — тихо ответила девушка, разводя руками.       Он оглядел ее с ног до головы, медленно, без спешки.       — Отлично выглядишь, — ответил он и не сдержавшись усмехнулся. — Никому нет дела до твоего наряда.       — Так говоришь, а сам в рубашке приперся, — кивнула Карла в его сторону.        Маршалл закатил глаза, но его улыбка никуда не делась. Его явно забавило то, что она переживает на счет своего внешнего вида. Рэпер очевидно не видел в этом ничего такого.       — Во-первых, предупредить тебя заранее не было возможности, — начал он, чуть понизив голос, — изначально мы должны были идти вместе с Алайной, но она заболела. К тебе я хотел заехать вечером, но Хейли настояла, чтобы я пригласил тебя по третьему билету.        Карла томно выдохнула и поджала губы. Деваться было некуда, да и не хотелось. Уж слишком давно она не была в театре, тем более на балете, чтобы уходить из-за простого наряда.        При входе в зал Маршалл предъявил три билета и их пропустили внутрь. Места были сверху, на балкончиках. Переживания по поводу внешнего вида тут же испарились. Места в ложе было всего три, а значит никто другой их бы не увидел.        Они стали усаживаться и Хейли села между ними, словно маленькая разделительная черта.        — А балерины будут крутиться вот так? — она подняла руки и попыталась изобразить пируэт, едва не задев Карлу локтем.       Карла тихо рассмеялась.       — Да. И ещё выше, чем ты думаешь.       — А ты так умела?       Вопрос прозвучал беззаботно, но попал точно в сердце. Карла на секунду замолчала.       — Умела, — мягко ответила она. — Когда-то.       Свет в зале начал постепенно гаснуть. Гул голосов стихал. Она почувствовала, как рядом Маршалл чуть повернулся к ней. Не смотрел прямо, но был рядом.        Свет окончательно погас и на мгновение зал погрузился в полную темноту — ту самую, густую, в которой слышно собственное дыхание. И затем оркестр взял первую ноту. Мягко. Протяжно. Занавес начал медленно подниматься.       Карла почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Не боль — нет. Скорее давно забытое ощущение, словно к ней прикоснулись из прошлого. На сцене вспыхнул тёплый свет, высветив тонкие силуэты балерин. Лёгкие пачки, вытянутые линии рук, идеальные спины. Всё — выверено до миллиметра.       Первая балерина вышла в центр. Подняла подбородок. И мир вокруг перестал существовать. Карла смотрела не мигая. Каждое движение отзывалось где-то глубоко внутри — в памяти мышц, в воспоминаниях о бесконечных репетициях, о боли в стопах, о зеркалах в зале, о счёте «раз-и-два-и». Когда балерина поднялась на пуанты, Карла почти физически ощутила натяжение подъёма, то напряжение, которое скрывается за лёгкостью.       Музыка усилилась. Прыжок. Поворот. Мягкое приземление. Красиво, чисто и почти невесомо. В горле внезапно стало тесно. Она не заметила, как её пальцы сжались на коленях. Не заметила, как дыхание стало тише, глубже. В груди поднималась странная смесь — восторг и щемящая тоска. Это была та часть её жизни, которую она любила безоговорочно. Та, которую пришлось отпустить.       Рядом Хейли тихо прошептала:       — Она как фея…       Карла улыбнулась, не отрывая взгляда от сцены.       — Да, — почти беззвучно ответила она.       В какой-то момент она почувствовала это — взгляд. Не со сцены, а сбоку.  Карла едва заметно повернула голову. Маршалл не смотрел на балерин. Он смотрел на неё. Будто пытался запомнить каждую эмоцию, каждое движение её лица. В свете сцены её профиль подсвечивался мягко, и он не отводил глаз. Карла чуть растерялась.       — Что? — одними губами спросила она.       Он медленно покачал головой. Ничего. Но взгляд стал ещё мягче. Она отвернулась обратно к сцене, чувствуя, как щёки слегка теплеют. Сердце почему-то стало биться быстрее — совсем не из-за танца. Через несколько минут она снова поймала его взгляд.       На этот раз он смотрел так, будто видел её по-новому. Будто понимал что-то важное, что раньше оставалось за кадром. В его глазах не было привычной иронии, не было игры. Только внимание. Настоящее. Карла снова перевела взгляд на сцену, но теперь уже чувствовала его присутствие острее.       Балет продолжался — история разворачивалась в танце, в изгибах тел, в напряжённых паузах и стремительных диагоналях. Музыка заполняла всё пространство, проходила сквозь кожу.

***

      Маршалл почти не смотрел на сцену. Оркестр играл, балерины двигались безупречно, зал затаил дыхание — но всё его внимание было приковано к Карле.        Она сидела, чуть подавшись вперёд, будто боялась упустить хоть одно движение. В свете софитов её профиль казался особенно чётким — линия скул, напряжённые губы, взгляд, прикованный к сцене.       Она действительно почти не дышала. С каждым прыжком танцовщиц её пальцы сжимали подлокотник кресла, словно тело помнило каждое движение. Когда балерина вставала на пуанты, Маршалл замечал, как у Карлы едва заметно напрягается нога — рефлекторно, бессознательно.       Он не ожидал, что это заденет её так глубоко. Рэпер знал, что балет для неё — не просто хобби из прошлого. Знал про травму, про то, что пришлось оставить сцену. Но Карла никогда не погружалась в детали. Не рассказывала о боли, о том, что именно потеряла. Она говорила об этом вскользь, почти спокойно. И только сейчас он понял — спокойствие было маской. За этим стояло нечто большее. Гораздо большее.       Маршалл скользнул взглядом по сцене — без особого интереса. Он не считал себя поклонником подобных мероприятий. Если быть честным — в обычных обстоятельствах он бы вряд ли купил билет. Но девочки настояли.       Хейли хотела «что-нибудь красивое», Алайна поддержала идею. Он согласился, не придавая особого значения. И уже потом вспомнил, что Карла когда-то танцевала.И мысль пришла почти внезапно.       Он не был уверен, согласится ли она поехать, если сказать всё заранее. Она могла начать сомневаться, переживать, отказаться под предлогом занятости. Поэтому он решил сделать иначе — просто привезти её. И сейчас, наблюдая за ней, понял, что не ошибся.       Он поймал себя на том, что смотрит на неё так же внимательно, как она — на сцену. Словно пытается понять, кем она была тогда. Девочкой в балетном зале. Упрямой. Влюблённой в это до одержимости.       Рядом Хейли тихо ахнула, когда балерина закружилась в серии фуэте. Маршалл едва заметно улыбнулся, но взгляд всё равно вернулся к Карле.       Он вспомнил, как накануне покупки билетов Ким устроила сцену. Небольшую — по её меркам, конечно. Её возмутило, что он не предложил пойти всем вместе. Возмутило скорее из принципа, чем по делу.       Маршалл тогда даже не стал спорить. Он прекрасно понимал: если Хейли расскажет матери, что на балете была не только семья, Ким снова найдёт повод для шума. Она умела превращать нейтральные вещи в драму. Иногда казалось, что это её способ чувствовать контроль. Скандал ради скандала.       Финальная сцена утонула в овациях. Занавес медленно опустился, оркестр затих, и зал взорвался аплодисментами. Люди начали подниматься со своих мест, переговариваться. Шуршание ткани, приглушённые голоса, каблуки по мраморному полу — всё это постепенно возвращало в реальность.       Маршалл встал последним. Карла ещё несколько секунд сидела, будто не желая отпускать ощущение. Её взгляд был устремлён на закрытый занавес, а на губах держалась тихая, почти хрупкая улыбка.       — Понравилось? — негромко спросил он.       Она повернулась к нему, и в её глазах всё ещё плескался свет сцены.       — Очень, — просто ответила Карла.       Хейли уже нетерпеливо тянула его за рукав, делясь впечатлениями о «самой красивой балерине в мире», и Маршалл старался поддерживать азартное обсуждение с дочерью.        Карла шла рядом, слегка касаясь перил, будто боялась споткнуться на ступеньках. В фойе было многолюдно. Карла машинально поправила рукав своей рубашки, словно снова вспомнив о несоответствии наряда, но Маршалл перехватил этот жест взглядом и едва заметно покачал головой.       Ему хотелось сказать: «Ты здесь самая красивая», но он промолчал.       Когда они вышли на улицу, прохладный вечерний воздух мягко коснулся кожи. Огни города отражались в стеклянных фасадах, создавая ощущение продолжения сцены — только теперь спектакль был за пределами театра.       Хейли побежала чуть вперёд, к машине, что-то напевая себе под нос. И в этот момент Маршалл аккуратно взял Карлу за руку. Без предупреждения и лишних слов.       Её ладонь была тёплой. Он накрыл её своей, переплёл пальцы, будто это самое естественное движение в мире. Карла слегка вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась, а сжала его руку в ответ. Он посмотрел на неё и увидел улыбку.       Не ту, которую она обычно бросает в ответ на его шутки. Не ту, которой прикрывается, когда нервничает. А спокойную. Глубокую.        Маршалл поймал себя на странном ощущении — будто внутри что-то мягко сжалось. Он не знал, как это правильно назвать. Горячая волна под рёбрами. Гордость. Нежность. Благодарность. Он был безумно рад видеть её такой.        — Ты сейчас улыбаешься так, будто выиграла что-то, — тихо заметил он.       Карла повернула голову, прищурилась.        — Ну так и есть.        — И что же ты выиграла? — спросил он, слегка наклонившись ближе.       — Если скажу, то ты вероятнее всего зазнаешься, — теперь чуть иначе, по хитрому улыбнулась она.        Маршалл искренне рассмеялся и приподнял брови.        — Зазнаюсь? — переспросил он с преувеличенным удивлением, прижав ладонь к груди. — Я? Да я образец скромности.       — Конечно, — протянула Карла, медленно окинув его взглядом с головы до ног. — Особенно в белой рубашке. Очень скромно.       — Это удар ниже пояса, — хмыкнул Маршалл. — Между прочим, я старался.       — Я заметила, — кивнула она серьёзно. — Половина зала точно заметила.       — Половина зала смотрела на сцену, — прищурился он. — А вот ты, кстати, нет.       — Я смотрела, — возразила Карла. — Просто у меня было два представления за один вечер.       Он усмехнулся.       — Значит, я конкурировал с балетом? Смело.       — Не льсти себе, — она легонько толкнула его плечом. — Балет вне конкуренции.       — О, вот так? — он сделал шаг ближе, сокращая расстояние. — То есть я всё-таки проиграл пачкам и пуантам?       — Не драматизируй, — фыркнула она. — Ты просто… участвовал.       — Участвовал? — Маршалл приподнял бровь. — Я, между прочим, организовал всё это.       — Да-да, я помню, — отмахнулась Карла. — Великий организатор культурного досуга.       — И после этого ты говоришь, что я зазнаюсь?       Она засмеялась — тихо, искренне. Он поймал этот звук, как редкую ноту, и не смог не улыбнуться в ответ.       — Так что ты выиграла? — напомнил он, останавливаясь и чуть наклоняясь к ней, словно собирался выбить признание.       Карла выдержала паузу. Сделала вид, что задумалась. Склонила голову набок, прищурилась.       — Если скажу, ты начнёшь ходить с ещё более самодовольным лицом.       — Невозможно, — уверенно заявил он. — У меня предел.       — Вот именно, — хмыкнула она.       Он мягко перехватил её за запястье, не грубо, просто чтобы она не смогла уйти от ответа, как тогда перед сном. Она посмотрела на его пальцы на своей руке, потом подняла взгляд выше — в глаза. И в этот момент вся её ирония стала мягче.       — Я выиграла этот вечер, — тихо сказала она. — И тебя.        Маршалл замер на секунду. Улыбка не исчезла — наоборот, стала глубже. Эти слова тронули куда сильнее, чем могли. Он понял, что бесповоротно и навсегда влюбился в эту девушку. Глядя на ее, остальной мир становился маленьким и ничтожным.        Рэпер видел, что она смущена, словно сказать ей это стоило невероятных усилий.        — Ну вот, ты уже определённо зазнался, — цокнула Карла, явно намеренно сбивая градус момента.       Она попыталась осторожно высвободить руку, словно решила, что сказала достаточно. Но Маршалл не собирался отпускать этот миг. Его пальцы сжали её ладонь крепче. Он сделал шаг ближе, притянул её к себе. Так, что между ними почти не осталось расстояния.       Он хотел этого с той самой секунды, как она села в машину. Хотел ощутить её ближе. Без шуток. Без слов. Просто почувствовать.       Маршалл коснулся её губ — сначала осторожно, почти вопросительно. Словно давая шанс отступить. Но она не отступила. Её дыхание дрогнуло. Поцелуй стал глубже — не жадным, не резким, а медленным, тягучим, наполненным тем самым невысказанным, что копилось между ними весь вечер.        Его ладонь скользнула к её талии, притягивая ближе, и он наконец позволил себе вдохнуть её запах — тёплый, знакомый, сводящий с ума.        Карла поначалу отвечала робко, будто всё ещё держала внутри осторожность. Но через мгновение её рука легла ему на талию, пальцы сжали ткань рубашки, и в этом жесте было больше откровенности, чем в любых словах.       Время будто замедлилось. Город жил своей жизнью, машины проезжали мимо, кто-то смеялся неподалёку — но для них существовал только этот короткий, насыщенный миг.       Маршалл отстранился не сразу. Его лоб на секунду коснулся её лба. Он всё ещё держал её, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет.       — Теперь точно зазнаюсь, — тихо пробормотал он, глядя на её губы, которые только что целовал.       — Папа! — крикнула девочка, дергая ручку машины.        Карла отпрянула и тряхнула головой. Голос Хейли вернул их обоих в реальность, заставляя прийти в себя. Они тут же обернулись к ней и Маршалл понял, что забыл открыть дверь. Достав ключи из кармана, он нажал на кнопку и машина открылась. Девочка сама забралась внутрь, не дожидаясь отца.