Признание герцога под луной

Астор с трудом открыл глаза, хорошенько потерев их перед этим, — так, что они стали слезиться и немного покраснели. — Охереть выспался, — буркнул себе под нос юноша, поднимаясь с твёрдого и холодного пола, параллельно стряхивая с себя пыль, прилипшую к длинному, местами ободранному плащу с капюшоном. Высунувшись в дырку в стене, которую в лучшем случае можно было назвать подобием окна: — Тарн, сука, нельзя было потише вчера! — крикнул он придушенным голосом крепкому, изрезанному шрамами мужчине, таскавшему в сарай какие-то мешки. Мужчина положил мешок и стал оглядываться в поисках источника звука, а когда нашел, едко засмеялся. — Уж прости, пацан, парни вчера на главной дороге к герцогскому домику большой куш отгребли. Обокрали какого-то графа вроде, а может и барона… короче, бухали всю ночь, праздновали, — прокричал он в сторону окна и снова довольно засмеялся, параллельно взяв в руки и продолжив тащить мешок. — Супер, — кротко впрыснул он охрипшим от ругательств голосом, но вскоре прокашлялся и решил продолжить: — А чего это аристократики вместе собраться решили, может, слышали, обсуждают чего важного? Тарн снова сбросил с себя мешок и уже с легким раздражением посмотрел на выглядывающего Астора: — Да вроде как у старшего наследника день рождение, вот и празднуют, а богатеев много, потому что глава семьи их сдохнет со дня на день, вот и приехали жопу подлизать; не уверен, что правда, но это то, что наши услышали, когда за экипажем следили. Астор спрятался обратно в каморку и, погрузившись в раздумья, напряг брови. — День рождение, говорите…— протяжно произнёс он и нахмурился ещё сильнее. Это место также называют свалкой, и хотя до свалки их району ещё далеко, но место это действительно было не из приятных, и если у вас при себе хоть немного денег или что-то ценное, то сомневаюсь, что оно у вас и останется, когда вы выйдете отсюда — конечно, если вообще выйдете. Основной род занятий всех людей здесь — это кража с последующей перепродажей вещей, а те, кто не может или ещё не умеет красть, уходят на рассвете и до вечера шляются по улицам города в поисках добрых самаритянинов, готовых поделиться с ними лишней монеткой или же, возможно, коркой хлеба. Конечно, у местных это место носило название Дервиш, мало кто из жителей знал, откуда произошло название, да и мало кого это интересовало. Дервиш располагается на окраине города, рядом с лесом, где удобно прятаться в случае облавы или ловить случайно проезжающую возницу, направляющуюся в город; да и если дела шли уж совсем худо идут, крепкие мужики и подростки Дервиша ходят на охоту или собирают плоды усердной работы флоры всего леса. Сам район выглядел не так уж и разбито: двухэтажные постройки, плотно прижавшиеся друг к другу и оставляющие только узенькие, продуваемые прохладным ветром переулки между собой. Почему именно постройки? Не думаю, что кто-то из людей, проживавших в городе, мог назвать это домами — серые поникшие здания, на верх которых вместо крыши клали спрессованные брусья травы и выделенные из серого камня стены. Не роскошно, конечно, но жить можно. Астор входил в ту группу людей, что не была рождена тут, но был вынужден перебраться в Дервиш, чтобы выжить, ведь в городе детей, чудом выживших без бросивших их родителей, то и дело гоняла и избивала королевская стража, а поселившись здесь они могли спокойно промышлять своими делами, ведь стража знала — избей кого-то из Дервиша, на следующий день в твоём доме не найдут ни то что ни копейки, даже мебели хорошей не оставят, если таковая имеется. Отличить детей Дервиша было легко: достаточно найти на любом из пальцев дешевое кольцо из металла с порядковым номером — такие выдавали всем вступившим и проживавшим здесь. Впрочем, всё их поселение скорее можно было назвать бандой, нежели чем «людьми со схожим родом занятости», ведь все были очень сплочены и порой даже вели себя, как подобие семьи, не считая правила «каждый сам за себя», если дело касалось денег или опасности. За то время, что Астор провел в своих мыслях, улица постепенно начала наполняться людьми: вот уже в своём излюбленном месте собрались дети, накинувшие на себя всякие лохмотья для пущей достоверности, и готовились к очередной вылазке в город, а вот, вдоль пыльных улиц, торговцы выкатывали свои громыхающие деревянные лавки на колесах, на дне которых стояли глубокие чаны, наполненные на вид не очень приятными, но вкусно пахнущими и горячими супами или кашами. В конце улицы кучка людей набивала мешок ворованным товаром, чтобы перепродать его на центральном рынке в городе, зная, что даже если владелец и появится — доказать ничего не сможет, Дервишцы всегда работали под идеальной маскировкой. — Да, то что надо! — голос резко пронзил уже долгое время стоявшую в комнате тишину. Астор вскочил с твёрдого каменного пола и принялся собирать параллельно закинутую через плечо ободранную кожаную сумку, которую ему выдали старшие для походов на задания. Снова стряхнул успевший прилипнуть к плащу песок, затянул коричневый лоскут ткани, подпоясывающий легко свисающую по рукам кофту и, дернув поочередно обеими ногами, скинул закатавшиеся во время сидения штаны — в целом, просторные, но сужающиеся около лодыжки. Данный набор одежды являлся стандартным для почти всех жителей Дервиша: неприметные цвета, вещи, не сковывающие движения, что ещё надо для человека, старающегося не привлекать внимания и готового пуститься в бега в любой момент? Выбежав из дома, он понёсся вдоль оживленной улицы, обводя каждый метр глазами в поисках нужных ему лиц, и наконец-то, спустя где-то сотню шагов, он отыскал группу ребят его возраста, идущих к одной из дряхлых деревянных лавок с пахучей пряной едой. Только вот их лица резко перестали выглядеть дружелюбными и распологающими, как только они увидели его. — Эй, Идрис, Алан, ребята! — кричал выбивающийся из толпы голос ещё в паре метре от адресатов, но те продолжали явно игнорировать его. Наконец, достигнув места назначения, Астор оперся руками на колени, параллельно подняв перед юношами указательный палец, как бы прося дать ему пару минут для отдышки. — Есть… отличная тема! — прерывисто и с придыханием выговорил Астор, несмотря на жадное желание лёгких заглотить ещё воздуха. Рыжеволосый парень слегка приподнял верхнюю губу, которая, как и всё его лицо, была усыпана веснушками, явно выражая отвращение то ли к самой личности Астора, то ли к его задумке: — Слышь, пацан, ты нам в прошлый раз всё обломал, думаешь, мы с тобой ещё раз куда-то пойдём? Близнецы с одинаковыми, ровно выстриженными по уровню бровей волосам, спрятавшиеся позади Идриса, кинули в сторону Астора колкие взгляды и, как ни в чем не бывало, начали что-то обсуждать между собой, всем своим видом поддерживая слова главаря. — Да ладно вам, со всеми бывает, я ведь не специально тогда поскользнулся, кто бы вообще стал делать это специально, — чуть смеясь, вальяжно произнёс юноша, пытаясь всеми силами снизить градус разговора. — К тому же… — Заткнись, — спешно кинул Идрис и повернулся к женщине по ту сторону прилавка. — Дайте три свёртка, в два не сыпьте специй и положите побольше зелени. Услышав такое заявление, из-за спины тут же выглянули две недовольные пары глаз: — Почему без специй? — притянув к себе ближе Идриса за широкую кофту, прошептал на ухо один из близнецов. — А кто вчера жаловался на больной живот? Опять всякую херню ели, вот и болели животы. Обоим тут же прилетел лёгкий подзатыльник. Астор всё это время скучал, наблюдая за «милой сценой заботы» и ожидая своей очереди вставить пару фраз. Дождавшись, пока грузная, но по виду добрая женщина завернёт им в лепешку начинку из мяса, овощей и зелени, полученную из больших чугунных кастрюль под прилавком, Идрис раздал каждому близнецу завтрак и с раздраженным лицом повернулся к Астору, который, по-видимому, не спешил уходить. — Слушай, че ты ещё хочешь? Я, кажется, доступным языком сказал, что никуда с тобой не пойду, а их — тем более не пущу, — он слегка наклонил голову в сторону мальчиков, как бы указывая, о ком идёт речь. — Да и очень сомневаюсь, что в случае чего ты первый пойдешь доставать меня из тюрьмы, поэтому скройся нахер отсюда, — с этими словами он ухватил обоих близнецов, привередливо доедающих пресный завтрак, за капюшоны и направился вдоль по улице, чтоб избежать продолжение данного разговора. — Ну и вали! Ещё и носишься с этими двумя, как мамка, они нихера сами даже сделать не могут! — продолжал кидать фразы им вслед Астор, рассчитывая хотя бы вызвать раздражение, но вместо этого Идрис молча шёл дальше, отвлекая разговорами Алана и Коми от нелестных выражений в их адрес, понимая, что не стоит злиться на одинокого человека, в глубине души просто-напросто завидующего им. Около половины дня Астор скитался по улицам в поиске компании для осуществления задуманного, но то и дело получал грубые отказы — и неспроста, конечно. В городе среди воров молодой человек приобрёл славу неудачника из-за своей чрезмерной неуклюжести, которая нередко срывала все его планы. То телохранителей недостаточно крепко свяжет, то рассыпет мешок, набитый ворованным барахлом, прямо под носом стражников. С такой репутацией, ясное дело, только дурак согласится ему довериться, но Астор всё никак не унимался — оно и понятно, дело трудное, одному страшно идти, хотя юноша и не признавался в этом, спихивая всё на трудности в носке мешков с драгоценностями. Побродив по улицам ещё около часа и выведя из себя, казалось, всех более-менее свободных людей в Дервише, парень вконец выдохся и решил, что пора бы наведаться к Молли, где, что он наверняка знал, продаются вкуснейшие картофельные лепешки, поджаренные до хрустящей корочки. Пройдя пару метров, он уже почувствовал этот чудесный аромат жареной картошки, после чего буквально побежал навстречу источника запаха, параллельно нащупывая в кармане монеты — ну хотя бы в этот раз они у него есть, а то ведь и так уже должен около сорока цил, которые, по правде говоря, и не думал возвращать. И вот, наконец, показался небольшой прилавок, встроенный прямо в обшарпанное выгоревшее здание. — Дай две, — глотая слюну, проговорил Астор. Оперевшись на прилавок, он указал пальцем на шкварчащие лепешки, как бы поясняя, чего хочет. Перед ним стояла строгая на вид женщина лет соррка, одетая в платье яркой расцветки и обвешанная разноцветной бижутерией, что было необычно для города, где обычно все старались не выделяться, но если у тебя есть стабильный, прибыльный бизнес, то ты можешь позволить себе жить, не боясь в любой момент быть обнаруженным, а потому носить то, что нравится, а не широкую блеклую одежду. — А здороваться не научили? — кинула Молли, даже не взглянув на него, продолжая протирать стаканы от разводов. Астору явно пришелся не по душе такой ответ, но есть он хотел больше, чем ругаться, а потому, нахмурив брови и драматично цокнув, уступил: — Здрасьте, дай две. — Нет, — твёрдо ответила Молли, будто стукнув молотком о дерево, и продолжила заниматься своими делами. — Когда за прошлые расплатишься, тогда продам. — Чё? Да ладно тебе, Молли, у меня только на эти деньги есть, я тебе клянусь, придумал такое дельце — если выгорит, всю твою лавку смогу купить, не то что лепешку. В ответ послышался тяжелый вздох, а вслед за ним — и хруст сложенных в бумагу горячих перекусов. Не то чтобы женщина сильно верила его словам о скором богатстве, ей просто было жаль мальчика, который с детства рос один, бегая за прохожими в надежде заполучить хоть одну монету на еду, и даже сейчас единственное, на чём он может заработать, с трудом ему даётся. Увидев, как Молли заворачивает две лепешки в шелестящий пакет, он сразу понял, что к чему: глаза засияли от радости, а слюна во рту начала выделяться ещё обильнее. Буквально вырвав пакет из рук, он наконец-то ощутил столь желаемый вкус во рту, хоть и ненадолго, ведь тут же открыл его и начал активно загонять внутрь воздух свободной рукой, в надежде скорее охладить и проглотить кусок. — Так и что ты собрался провернуть? Присоединишься к обкрадыванию повозок аристократов? — с поддельным безразличием поинтересовалась Молли. — Бери выше! — с гордостью ответил Астор. — Смотри не впутайся во что-то опасное, малец. Вызволять из тюрьмы тебя никто не полезет. — Ха-ха, если попаду в тюрьму — уж это точно будет не твоё дело, так чё выступаешь тогда? — Можешь огрызаться сколько хочешь, но прими мои слова во внимание. — Да понял, понял. Астор развернулся и зашагал в противоположную от женщины сторону, только чтобы избежать продолжения нравоучений.