Солнце Джерико

      – Собирайся-ка, народ,       К вам весёлый шут идёт!       Он несёт с собою радость,       Сувениры, вино, сладость!       Собирайся, не зевай –       К нему в очередь вставай!       Подарю богатый стол       И призов на миллион!       За улыбку всё на свете       Ждёт вас, взрослые и дети!       Обернувшись на громкий пронзительный оклик, две протискивающиеся сквозь плотную, гуляющую по центральной улице толпу девушки с трудом увернулись от длинных, широко шагающих, обтянутых кислотно-зелёной тканью ходуль и пропустили вперёд одетого в идиотский цветастый клоунский костюм человека, по всей видимости, являющегося зазывалой на местную торговую площадь. Ввиду огромного роста и нелепого вида клоун вызвал заметное оживление среди горожан: кто-то вытянул руку, чтобы хлопнуть его по пятерне, кто-то защёлкал камерой смартфона, делая на фоне чудака шутливые селфи, а кто-то даже восторженно засвистел и зааплодировал. Субботние ярмарочные гуляния были в самом разгаре, и по мере приближения вечера с массой обещанных занимательных мероприятий и красочным салютом без того шумная, настроенная на веселье публика становилась всё более неистовой и активной.       – Поверить не могу, что позволила тебе притащить меня сюда, – проворчала хмурая бледная темноволосая девушка с двумя косичками, следуя за подругой сквозь битком набитую толпу в направлении торговых ларьков. – Этим чучелом на ходулях только детей перед сном пугать!       В своём неизменном просторном чёрном одеянии она выделялась среди сотен сочных, кричащих всеми цветами радуги ярмарочных красок резким контрастным пятном и то и дело ловила на себе изумлённые, недоумевающие, если не неприязненные, взгляды.       Глупые фрики.       – Уэнсдей, ты не представляешь, как я благодарна тебе за то, что ты пришла! – щебетала солнечная, похожая на полную её противоположность, одетая в ярко-розовый пуловер и пышную юбку блондинка с выкрашенными в голубой и розовый оттенок прядями. Схватив подругу под локоть, она потащила её куда-то в сторону маленького, дымящегося и пахнущего чем-то сладким шатра. – Ты же знаешь Аякса: он терпеть не может подобные мероприятия! Он боится толпы! Порой мне кажется, что у него агорафобия!       – Скорее уж, воспаление хитрости, – пробубнила брюнетка, прекрасно понимая нежелание бойфренда подруги тратить свой законный выходной на душное скопище оголтелых покупателей, потных торгашей и бессмысленную трату денег по лживым скидкам на всякий ненужный и некачественный ширпотреб.       Как и следовало ожидать, Энид вытащила её к передвижной палатке с сахарной ватой. Глядя на её светящееся, улыбающееся, довольное, неподдельно радостное, как у ребёнка, лицо, с восхищением взирающее на плавно наматывающуюся в барабане на палочку сладость, Уэнсдей вздохнула и постаралась честно порадоваться за то, как мало было нужно Энид для счастья. Девушка приходила в неудержимый щенячий восторг при виде всевозможных кремовых лакомств и деликатесов в любимом гастрономическом ряду, недорогого летнего шмотья по суперценам, плетёных фенечек, ожерелий, значков, нашивок и ленточек, посвящённых преданности и дружбе, бесчисленных единиц косметики и комплексов ухода за собой, сувениров, посуды, игрушек, подарков и прочих забивающих полки, шкафы, жилище и в итоге всю жизнь пылесборников.       Благо, сегодня, на самой массовой и крупной городской ярмарке, проходящей в Джерико один раз в квартал, этого добра было больше, чем достаточно, и Уэнсдей очень надеялась, что неугомонная, жадная до обновок одноклассница уже закупилась до следующего раза всем, чем нужно, и они двинутся обратно в сторону Офелия-холл в самом ближайшем будущем.       Взяв огромный шар розовой сладкой ваты, Энид с упоением погрузилась в дегустацию любимого кулинарного продукта, комок за комком отщипывая от общего сахарного облака пушистые нитевидные кусочки. Её привычный позитивно-восторженный вид сменился на блаженно-умиротворённый, познавший дзен, нирвану и смысл бытия, и наслаждающаяся неповторимым вкусом тающей во рту сладости девушка любезно, хоть и напрасно, конечно же, предложила угощение подруге.       – Такая вкуснятина, попробуй! Будь моя воля, я бы ела вату каждый день!       – Да, до тех пор, пока однажды не перестала бы проходить в дверь, – пробормотала Аддамс скорее себе самой и, отвернувшись от вызывающего тошноту одним своим запахом и цветом десерта, как следует огляделась.       Сколько же неистовствующего, кричащего и откровенно сходящего с ума от мнимой потребности купить что-то новенькое народа! Безусловно, торговля была самым главным мероприятием и смыслом любой ярмарки, ради которого сюда регулярно стекалось со всего города и окраин столько людей. Тут и там виднелись разнообразные, ярко украшенные ларьки, шатры, тележки и палатки, забитые до самого верха всем, что только можно представить, начиная от бумажных вееров и горного хрусталя и заканчивая китайскими пылесосами. Любопытные покупатели сновали от одной торговой точки к другой, изучая богатый ассортимент и с трудом сдерживая бегающих по пятам отпрысков, требующих купить им очередной леденец или игрушку. Разодетые глашатаи и зазывалы, в том числе снабжённые для большей видимости длинными ходулями вроде кричалы-клоуна, задорно цеплялись к толпящимся за мороженым, попкорном и карамельными яблоками посетителям, заманивая на всевозможные конкурсы, игры и викторины с гарантированными подарками и розыгрышами псевдобесплатных призов. Пытаясь перекричать громкую ярмарочную музыку с подвыпившими шарманщиками и гармонистами, стенали слепые попрошайки, вымаливающие маленький центик и страшно обижающиеся, когда в дырявой шляпе или картузе мистическим образом разглядывали действительно всего лишь пару грошей, а не блестящие медные полтинники. Ну и, конечно, какая ярмарка могла обойтись без воришек и щипачей? Тут и там нерадивые, отвлекающиеся в очередях покупатели лишались своих кошельков, барсеток и ридикюлей, виртуозно и незаметно отстегиваемые от плеч и вытягиваемые из-под мышек чужими загребущими пальцами. Какая-то полная, дорого одетая женщина пронзительно закричала на всю площадь, внезапно обнаружив вместо любимой крокодиловой сумочки один лишь обрезанный кожаный ремешок, в то время как довольный ловкий карманник с удачной добычей под пальто уже давным-давно бесследно растворился в пёстрой толпе.       Пожалуй, всё, как и на любом главном базаре города. Невыносимо шумно, тесно, фальшиво и утомительно.       – Надеюсь, это последнее баловство на сегодня и по пути назад нам не встретятся какие-нибудь профитроли или безе. А то я не удержусь и слопаю ещё что-то, – пожала плечами белокурая девушка-оборотень и затолкала в рот очередной кусок ваты.       Её блуждающий по галдящей ярмарке голубоглазый взгляд вдруг загорелся, и Энид быстро указала пальцем в сторону парка развлечений с огромным, медленно крутящимся прямо по центру аттракционом в виде железного колеса.       – Смотри! Колесо обозрения! Мы же прокатимся на нём, правда?       Аддамс сердито сдвинула брови и категорично мотнула головой.       – Нет, Энид. Даже не проси. Хватит с меня на сегодня толкотни и шума. Я устала и уже насквозь провоняла жареной уткой и карамелью!       – Ну пожалуйста, Уэнсдей, пожалуйста! Умоляю, я ведь никогда там не была! И ты наверняка тоже. Когда ещё мы выберемся вместе повидать город? В другой раз я уже точно никуда тебя не вытащу!       Насупившись, Аддамс-младшая с недовольством уставилась на подругу. Мало того, что та умудрилась выволочь её в самый лучший осенний день в это цветастое торговое логово с дикой музыкой, вонью и толкотнёй, так теперь ещё хочет забраться вместе с ней на глупое крутящееся колесо! И когда только она перестанет вестись у неё на поводу и верить, что для неё в этом сомнительном вычурном месте тоже может найтись нечто полезное и занятное, кроме натёртых на неделю мозолей и испорченного ещё на более долгий срок настроения?       А самым обидным было то, что, видя эти огромные, небесно-голубые, с мольбой и надеждой смотрящие на неё глаза, она, подобно тающему от милейшего взгляда ребёнка взрослому, не находила в себе ни капли сил сказать им «нет».       Вздохнув, Уэнсдей нехотя кивнула.       – Ладно. Один круг.       – Спасибо, Уэнсдей, спасибо! Это будет незабываемое приключение!       Держа остатки ваты, Энид ринулась сквозь толпу в направлении приглянувшейся карусели. Знаменитый и единственный подобный в округе аттракцион, построенный в прошлом году к юбилею города и получивший самобытное громкоговорящее название «Солнце Джерико», буквально с момента открытия фактически стал одной из главных достопримечательностей и ежедневно привлекал сотни местных жителей и туристов, жаждущих полюбоваться симпатичными старинными жилыми окрестностями с воздуха. Высотой целых восемьдесят девять метров, с новенькими, современными, полностью прозрачными обзорными кабинками, рассчитанными на четверых человек, он располагался в самом центре парка развлечений и гордо возвышался над десятком других развлекательных сооружений, с утра до вечера собирая большие очереди и пополняя весьма нехилыми доходами без того немалый городской бюджет.       Быстро захватив в кассе пару билетов, по мнению Уэнсдей, неоправданно дорогих (на эти несчастные шесть долларов и двадцать пять центов можно было купить новый маникюрный набор для Вещи, два флакона чернил для печатной машинки или доехать на такси до вокзала в Ричпорте), девчонки встали за небольшой кучкой людей в ожидании посадки на колесо. К счастью, в четыре часа пополудни большинство посетителей ярмарки были всё еще заняты шоппингом, фотосъёмками и поглощением фаст-фуда, а потому уже спустя десять минут одноклассницы добрались до высокой деревянной посадочной платформы. Маленькие застеклённые кабинки непрерывно крутящегося аттракциона поочередно подходили к ней, и молодой шустрый сотрудник парка развлечений в ярко-красной форменной футболке поло выпускал довольных, уже совершивших поездку пассажиров и тут же приглашал на посадку следующих.       – Как думаешь, мы сможем разглядеть отсюда академию? – спросила Энид и, оставив в урне пустую палочку из-под сахарной ваты, вытерла липкие от сахара губы. – Она ведь не очень большая и находится за чертой города.       – С такой высоты мы сможем разглядеть даже телебашню Стокмана в Ньюпорте, – безразлично отозвалась напарница и окинула хмурым взором возвышающуюся над ними и жужжащую электроприводами махину.       Выглядящая солидно и без малого пугающе, с этого ракурса она производила впечатление даже на неё – девушку, которую трудно было чем-либо удивить, – и Уэнсдей очень надеялась, что поездка на колесе хоть немного компенсирует и скрасит этот чрезвычайно долгий, нудный, утомительный и малоприятный день.       – Дамы, осторожнее, здесь небольшой порожек, – юноша в красной футболке любезно подал Энид руку в знак помощи при посадке и боязливо убрал её от Уэнсдей, едва заметил грозный, предостерегающий о недопустимости любых прикосновений и контактов взгляд. – Желаем вам приятного отдыха!       Девушки уселись на узкие кожаные сиденья друг напротив друга, и автоматическая входная дверца захлопнулась. Послышалось негромкое гудение, и детали большого сложного механизма пришли в движение. Уютная стеклянная кабинка дрогнула и сдвинулась с места, сантиметр за сантиметром отрывая находящихся внутри подруг всё дальше от поверхности земли. Насупившись, Уэнсдей сложила руки на груди и с неизменно угрюмым безрадостным видом уставилась в окно на удаляющуюся от них посадочную платформу, ждущих в очереди людей, деревья, баннеры и яркие ярмарочные палатки с оживлённо снующей вокруг толпой. Идея лицезреть с высоты птичьего полёта без того скучный, неприметный, хоть и исторический, город с его невысокими жилыми и административными зданиями, могущих преобразиться с этого ракурса разве что при помощи магии, казалась ей чрезвычайно бессмысленной, и она терпеливо засекла на наручных часах время, в течение которого кабинка обещала выполнить полный круг.       Шестнадцать минут и двадцать секунд, согласно информации в бумажном флаере.       Не так уж и долго.       Вяло провожая глазами мелькающие внизу объекты, брюнетка покосилась на сидящую напротив Энид. Широкая улыбка и сияющий взгляд жизнерадостной, вечно позитивной блондинки выдавали весь её восторг и предвкушение начинающегося мини-приключения и незабываемых впечатлений, которые ей так хотелось надолго зафиксировать в своей памяти и своём смартфоне, однако стоило ей уронить взор, как дыхание девушки слышимо оборвалось. Тонкие, покрытые розовым блеском губы вытянулись в бесцветную нить, а лицо мгновенно сделалось белее полотна, едва она заметила, что в их с Уэнсдей кабинке был полностью прозрачный пол, чистый и отполированный настолько, что казалось, его попросту нет. Перед глазами угрожающе закачалось, поплыло, кожу прошиб холодный пот, и Энид тотчас ощутила резкий нарастающий приступ удушья. Свирепая крохотная тюрьма, сомкнувшая вокруг них под видом безобидной карусели свои непробиваемые толстые стены и грозящая свести с ума наглядной видимостью, но недоступностью внешнего мира, безжалостно уносила двух попавшихся в её ловушку девушек всё дальше и выше туда, где для них уже не было никакого выхода и спасения, кроме фатального падения на обещающий не оставить от них и мокрого места асфальт.       Или же на что-нибудь поострее.       Прямо как в фильмах «Пункт назначения».       О, нет, только не это!       Они же погибнут здесь!!!       – Уэнсдей, пол! – белые, как мел, руки судорожно схватились за расположенные по обе стороны от кожаного сиденья поручни, неглубокое сбившееся дыхание вырывалось частыми свистящими хрипами, плохо сдерживаемая тошнота клокотала в спазмированном горле. – Пол, он... его нет...       – Да, и что? – без тени эмоций вопросила подруга, равнодушно таращась в окно. Пышные зелёные верхушки самых высоких деревьев медленно проплыли мимо, унося с собой последние частицы гравитации и связь с твёрдой земной поверхностью. – Ты сама хотела кабинку с таким обзором.       – Но мы же... мы разобьёмся! – беспокойно оглядываясь по сторонам и в панике отмечая стремительный и неумолимый набор высоты, пролепетала девушка.       – Не неси чушь, Энид, – фыркнула брюнетка. – Это просто аттракцион. Плавный подъём и спуск.       – Уэнсдей, мы должны срочно сойти! Быстрее! Я не... я не смогу подняться! Я боюсь!!!       Уэнсдей закатила глаза и раздражённо покосилась на всполошённую девушку-оборотня, не сразу соображая, что у неё начался приступ клаустрофобии вкупе с банальной боязнью высоты. И ради этого глупого панического спектакля стоило так упрашивать составить ей компанию на дурацкой крутилке? Она, что, издевается? Расширенные от ужаса и тревоги глаза блондинки блестели характерной влагой, дрожащие пальцы намертво вцепились в металлические поручни, напряжённый до предела корпус в страхе задёргался туда-сюда, не в силах смириться с мыслью, что надёжная безопасная плоскость, стабильно и комфортно удерживающая их всё время до роковой посадки в кабину, безжалостно удаляется и исчезает где-то в недостижимом низу. Необратимая, душащая, как свирепая удавка, паника росла в хрупкой груди ежесекундно, и с недовольством наблюдающая за неприятными переменами в подруге Уэнсдей окончательно убедилась, что поездка на колесе обозрения у них в самом деле выдастся сегодня весёлой.       Ну надо же, у Энид Синклер акрофобия! А сколько эта наивная глупышка хорохорилась и твердила, что ничего не боится! И это при том, что они ещё даже высоту набрать не успели!       Впрочем, насколько могла помнить Уэнсдей, данная болезнь чаще всего давала о себе знать именно на небольших подъёмах.       Вскочив с места, Энид моментально утратила равновесие и едва не рухнула плашмя на невидимый стеклянный пол, пугающий её ещё больше, чем растущая за окном высота. Бессознательно она принялась метаться по узкому замкнутому пространству в слепой попытке успокоиться, найти устойчивое место и взять под контроль ужасные, затягивающие её, как вязкое лесное болото, эмоции.       Крошечная прозрачная кабинка, не рассчитанная на большую амплитуду и динамику, накренилась и угрожающе закачалась на фиксирующих её с осью колеса стальных тросах.       – Синклер, успокойся немедленно! Ты раскачиваешь кабину!       Прозвучавший благоразумный призыв не оказал на испуганную, потерянную в замкнутом пространстве и времени блондинку никакого эффекта, и вместо того, чтобы взять себя в руки и вернуться обратно на сиденье, она лишь ещё активнее забилась в неестественном, всё более буйном, начавшем страшить теперь и её хладнокровную компаньонку истерическом припадке. Раскачивающаяся всё сильнее кабина теряла равновесие и устойчивость, и Уэнсдей с содроганием различила над их головами зловещий скрежет болтов и соединительных механизмов.       – Энид, сейчас же прекрати метаться и сядь на место! – в попытке усмирить крутящуюся, как безумный волчок, подругу Аддамс вытянула руку и попыталась её поймать, но ожидаемо промахнулась и задела лишь яркий розовый шерстяной пуловер. – Из-за тебя с нами точно что-нибудь случится!       – Уэнсдей, надо срочно остановить кабину! – из глаз девушки брызнули слёзы, голос почти перешел на визг, и она в отчаянии бросилась к дверце, к счастью, предусмотрительно запертой снаружи сотрудником парка развлечений. – Надо её остановить!..       – Никто не будет отключать колесо из-за твоих страхов, глупая! Уймись! Мы уже в воздухе!       Понимая, что словами на Энид не повлиять, невысокая темноволосая девушка с косичками изловчилась и, обхватив напарницу поперёк туловища, рывком дёрнула её на себя. Утратив баланс, перепуганная блондинка шлёпнулась к ней на колени и машинально обвила обеими руками Аддамс за шею. Крепко стиснув худое, трепещущее в иррациональном страхе и беспричинной панике тело, Уэнсдей прижала его к себе и успокаивающе уткнулась носом в бархатистую, пахнущую увлажняющим кремом и цитрусовой туалетной водой шею. Шаткая, ходящая ходуном кабинка ещё раз устрашающе наклонилась, выровнялась и наконец стала понемногу прекращать опасные хаотичные колебания в воздухе.       Подумать только, эта дурочка реально чуть не создала угрозу их здоровью и жизни!       – Всё, Энид… всё. Успокойся, нам ничего не угрожает. Это всего лишь аттракцион. Просто дыши.       Оказавшаяся в чутких, надёжно удерживающих её руках Энид покладисто замерла, всеми силами пытаясь справиться с простреливающей каждый её мускул дрожью и восстановить своё нестабильное, так некстати подведшее её в самый неожиданный момент состояние. Ранее никогда не замечавшая у себя признаков акрофобии девушка и представить себе не могла, что обычная, знакомая всем с детства карусель вызовет у неё столь острую и непредвиденную паническую атаку и поставит под удар их с Уэнсдей безопасность. Да ещё и этот так некстати попавшийся им прозрачный пол! Страшась внезапно пошатнувшей её психику и физическую кондицию реакции, ей честно не хотелось думать о том, чем могла бы закончиться для неё эта поездка, не окажись рядом находчивой, сознательной и трезвомыслящей соседки по комнате.       Её вечно мнительный, долго думающий, не уверенный ни в чём Аякс вряд ли смог бы так быстро сориентироваться и угомонить её.       – Видишь, ничего страшного. Совсем скоро начнём спускаться. Давай. Вдох-выдох… медленно.       Стараясь делать всё так, как советует Уэнсдей, Энид старательно выполняла размеренные дыхательные движения, насыщая голову и грудную клетку отрезвляющим живительным кислородом. Тошнота вкупе с тяжёлым, похожим на удушение чувством нехватки воздуха заметно отступали, и девушка с облегчением обнаружила, как с каждой новой секундой производить вдох становится всё легче. Закрытое пространство кабинки вновь обретало привычный, комфортный для пребывания объём, а пугающий пустотой и невесомостью вид из панорамных окон и прозрачного пола без единого связанного с землёй предмета больше не притягивал беспокойный, полный смятения и роковой обречённости взгляд, и, не желая более испытывать себя на прочность, она предпочла всецело сосредоточить своё внимание на сжимающих её талию руках и тихих, едва различимых словах поддержки.       – Ну что? Так лучше?       Энид опустила голову, ненароком едва не сталкиваясь с пухлыми, сочными, притягательно обведёнными тёмной матовой помадой губами. Она моргнула, с удивлением отмечая шевельнувшееся где-то внутри желание их коснуться, и в смущении улыбнулась серьёзным, чёрным, смотрящим на неё с неподдельным волнением и озадаченностью глазам.       Похоже, всегда предельно холодная, строгая, безэмоциональная и равнодушная Уэнсдей Аддамс и правда забеспокоилась о ней сегодня. Впервые и как никогда.       – Да, Уэнсдей, спасибо… так намного лучше.       Обрадованная успешным и относительно быстрым возвращением стабильного состояния подруги Уэнсдей Аддамс позволила себе выдохнуть. Спонтанная близость Энид, её тепло, покорность, доверие и такая приятная тяжесть тела странным образом будоражили и влекли ранее никогда не задумывающийся о подобном контакте девичий ум, и привыкшая к одиночеству, как к собственной тени, девушка различила в себе настойчивое желание задержать симпатичную белокурую напарницу возле себя ещё немного. Чужое дыхание щекотнуло оголённый участок шеи, и Энид прикрыла глаза, не в силах скрыть вызванную этим приятную волну мурашек и расслабления. Сжимающие её талию руки дарили непоколебимое чувство спокойствия и защиты, и всё больше растворяющаяся в них, как в сладком бездонном омуте, Энид с облегчением находила, что рядом с этой удивительной, неповторимой, умеющей, в отличие от неё, владеть собой и брать под контроль любую ситуацию девушкой ей совершенно нечего бояться. Ведомая неясной потребностью, она прижалась к брюнетке чуть плотнее, и с замиранием выдохнула, когда тёплые, мягкие, как сатин, губы вдруг коснулись чувствительного участка под её подбородком и оставили там нежный, лёгкий, полный участия и симпатии поцелуй.       Симпатия… от Уэнсдей Аддамс… Такого в её жизни определенно пока ещё не было. Затрепетав от восторга и умиления; чувствуя, как неведомое, волшебное, принятое ранее лишь за случайное чувство начинает тянуться, распускаться, расти, как дивный цветок, и заполнять собой всю полость её груди, пропитывая сладким возбуждающим благовонием каждую клеточку, Энид Синклер больше не могла игнорировать и отрицать очевидный факт того, что её немыслимым образом тянет к находящейся рядом девушке.       Тянет уже совсем не как к подруге.       Не понимая, что происходит и почему взаимное влечение застало их именно сейчас, она склонилась над лицом Уэнсдей и, словно в гипнотическом трансе, столкнулась своими губами с нещадно зовущими её губами напарницы. Завидно шелковистые и ароматные, они пахли дикой перечной мятой и отдавали пряно-терпкими нотками корицы, и тонущая в глубоком искрящемся озере соблазна и интриги Энид с наслаждением вкушала их пару долгих томных минут, пока не начала задыхаться от нехватки кислорода и ощутимой жажды большего.       – Уэнсдей… мне так хорошо с тобой…       На мгновение оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, блондинка не договорила, увлечённая в новый запальчивый влажный поцелуй и удерживаемая в плену смыкающихся вокруг неё всё сильнее объятий. Не ведая, что творит, Уэнсдей оставила одну руку на талии сидящей на её коленях белокурой девушки-оборотня, а второй скользнула к ней под мягкий шерстяной розовый свитер. Упругие чашечки бесшовного лифчика заманчиво скрывали небольшие округлые половинки груди, и она, достигнув нижнего предмета одежды, мягко стянула его вниз, оголяя заветную телесную часть и накрывая её вместо корсетной ткани своими пальцами. С губ Энид сорвался возбуждённо-польщённый вздох, едва она ощутила сжимающую её плоть ладонь Уэнсдей – так горячо, так нескромно, так властно, – и девушка улыбнулась в их продолжающийся снова и снова поцелуй, безмолвно давая понять, что она совсем не против подобной инициативы, и поощряя напарницу продолжать проявлять её. Плавно массируя сначала одну, а затем вторую половинку, бережно растирая, разминая, пощипывая, играя с твёрдыми эрегированными сосочками, Уэнсдей наконец не выдержала и, задрав свитер Энид, припала к сводящей её с ума груди своими губами. Очень медленно, деликатно, чувственно она принялась облизывать, посасывать, покусывать и теребить нежные, отчаянно нуждающиеся во внимании участки, как можно дольше задерживая их во рту, дразня, завлекая, импровизируя и стремясь сделать так, чтобы Энид в полной мере могла прочувствовать сокровенный момент. Обводя самым кончиком языка широкие светло-коричневые ареолы сосков, Уэнсдей обильно смачивала их своей слюной и удовлетворённо постанывала в такт легко входящим и выходящим из её полости упругим податливым шарикам.       Господи, как же это чертовски сильно заводит.       Целиком поглощённая непредвиденными, но такими приятными ласками темноволосой девушки с косичками Энид упёрлась подбородком в её макушку и, впитывая сладостные потягивающие ощущения в области груди, уронила непроизвольный взгляд в окно. Её шумное сбивчивое дыхание мгновенно оборвалось, а рот в ошеломлённом неверии приоткрылся, стоило девушке разглядеть в движущейся позади них на расстоянии не более двух метров кабинке двух с интересом поглядывающих на них человек. О, нет… только не это. Поддавшись внезапному порыву, они совершенно не подумали о свидетелях, коих кругом были десятки! Обернувшись, Энид заметила в идущей впереди кабине ещё двух подростков примерно их возраста, склонившихся над смартфоном и сосредоточенно просматривающих какой-то видеоролик. Ей честно хотелось верить, что парочка снимала не их с Уэнсдей воздушный променад. Немолодая же пара скандинавской внешности, едущая позади, с явным изумлением и непониманием таращилась на двух ласкающих друг друга отнюдь не в самом подходящем месте и отнюдь не только в дружеском смысле девушек, что даже не пытались скрыть происходящего между ними интимного действа, которое, судя по всему, было в самом разгаре.       Кто бы сомневался, что их фривольные однополые игры в полностью прозрачной и просматриваемой, как на ладони, кабинке привлекут чьё-то любопытное внимание. Жители Джерико любили быть на виду, но больше, чем показывать самих себя, они любили глазеть на других.       – Уэнсдей! О, Боже… на нас смотрят…       – Да плевать, – не прерывая увлекательного занятия, отозвалась брюнетка. – Пускай хоть глаза сломают.       Невзирая на жуткий стыд и смущение, Энид крепче прижалась к усердно ласкающей её грудь Уэнсдей Аддамс и зарылась пальцами в её тёмные, заплетённые в две длинные тугие косички волосы. Поразительным образом факт случайных свидетелей подогревал и усиливал без того активно текущее по венам сексуальное возбуждение, и осмелевшая девушка-оборотень решительно стянула через голову надоевший свитер, на виду у двух пар пристально следящих за ними глаз освобождая для брюнетки всю верхнюю часть своего тела и отбрасывая ненужный предмет одежды на соседнее сиденье. Их плавно движущаяся по воздуху кабинка покачнулась и застыла на месте, и девушки поняли, что в своём обзорном круговом путешествии они достигли наивысшей точки. Пришло самое время взглянуть на раскинувшийся под ними хоть и небольшой, но весьма привлекательный, хранящий пилигримский дух старины и зажигающийся уютными вечерними огнями город, но, слишком увлечённые и занятые друг другом, они не имели в себе ни малейшего желания отвлекаться на посторонние факторы.       Тем более что времени до завершения колесом полного круга оставалось совсем немного.       По-прежнему стараясь не смотреть вниз на зияющую под ними пустоту, Энид шумно выдохнула, когда ладонь Уэнсдей ненавязчиво скользнула к ней под пышную розовую фатиновую юбку. Польщённая смелым раскрепощённым жестом девушка сладко застонала в их новый влажный запальчивый поцелуй и шире развела колени в стороны, покорно пуская шаловливые пальцы брюнетки к себе. Тщательно и неторопливо Уэнсдей исследовала самыми кончиками каждый сантиметр заметно увлажнённого шёлкового белья своей соседки по комнате и кабинке, не без гордости отмечая, насколько сильно смогла уже её завести, после чего, не желая мучить излишними ожиданиями перевозбуждённую страстными прелюдиями напарницу, мягко проникла рукой под тонкую ажурную ткань её трусиков. Объёмные, набухшие, гладко выбритые половые складки встретили её предельным жаром и влагой, и Уэнсдей Аддамс с упоением увязла пальцами в горячих обильных соках Энид Синклер. Рвущиеся наружу глухие стоны блондинки переросли в сладкие, звучные, с трудом сдерживаемые вскрики, когда два мокрых пальца Уэнсдей стали медленно и осторожно входить в её узкое, тесное, плотно смыкающееся вокруг них лоно, и не справляющаяся с головокружительным нетерпением и потребностью сделать это Энид машинально дёрнулась, самостоятельно и почти грубо усаживаясь на них до самого конца. Томное покалывающее тепло тотчас растеклось по всей нижней области живота, и Энид наглядно представила, как идеально разместившиеся в ней фаланги брюнетки начинают активно и деятельно работать внутри неё. Как же хорошо... как бесконечно правильно и комфортно было ощущать Уэнсдей Аддамс таким образом. Совсем не тот спектр чувств и эмоций, что ей торопливо доводилось испытывать благодаря Аяксу – просто потому, что так должно было быть, а не потому, что она правда в этом нуждалась.       С Уэнсдей всё было куда неспешнее, чувственнее и нежнее.       А главное, желаннее.       – Да, Уэнсдей, да... Ммммм… вот так, малыш, очень хорошо...       Высокие мелодичные звуки любви заполнили небольшое пространство следующей к финишной остановке кабинке, синхронно с движущейся на чужих коленях к заветной кульминации Энид Синклер. Перенапряжённая, вспотевшая, полуголая, трепещущая благодарностью, вожделением и страстью девушка вновь и вновь выдыхала в плотный разгорячённый воздух слова мотивации и поощрения неприлично ласкающей её под юбкой однокласснице, усиливая и умножая получаемое удовольствие посредством собственных дополнительных стараний. Вне себя от детальных ощущений деликатно и бережно двигающихся внутри неё девичьих пальцев, Энид углубила интимный процесс, начав более часто, резко и интенсивно насаживаться на них и стремительно приближая саму себя к острому краю максимального наслаждения. С нескрываемым осуждением и укором глядящая на них чужая пара глаз последователей куда более традиционных и скрытных отношений, к её немалому удивлению, лишь способствовала выполнению нескромного личного дела, подчёркивая всю его экзотику и запретность, и донельзя смущённая, виноватая, раскрасневшаяся, как спелое яблочко, уплывающая по волнам блаженного забытья всё дальше и дальше от строгой шаблонной реальности со всеми её глупыми клишированными правилами, установками, «нет», «нельзя» и «недопустимо» Энид до сих пор не могла свыкнуться с мыслью, что ей так понравится заниматься сексом при посторонних.       Не сводя с застывших в соседней кабинке пассажиров полного похоти и вызывающей провокации взгляда, она совершила поверх пальцев Уэнсдей ещё одно усиленное скользящее движение и громко вскрикнула, когда мощная, чистая, абсолютная и свирепая, как дикий лев, эйфория прорвалась эротическим спазмом сквозь тянущий, ноющий и пульсирующий сексуальной энергией низ живота и начала избыточно затоплять невыразимым наслаждением каждую вибрирующую в его предвкушении клеточку тела. Забившись от неуёмного, бьющего сквозь всю неё подобно гейзеру экстаза, Энид с трудом сдержалась от того, чтобы не закричать от испытываемых ею чувств в полный голос и не привлечь к их спонтанному незапланированному акту близости ещё больше постороннего внимания. Достигнутый благодаря стараниям Уэнсдей Аддамс эффект существенно превосходил всё то, что ей спешно и искромётно доводилось переживать по факту занятий сексом с Аяксом, едва ли успевающим довести её до оргазма, и Энид в который раз за минувшие пятнадцать минут, кажущиеся прекрасной вечностью, в трепетном смущении отметила, сколь стоящими, яркими и фееричными оказывались подобные практические эксперименты в публичных местах.       Как всё-таки хорошо, что вместо её парня с ней на ярмарку сегодня отправилась соседка по комнате. Выслушивание нытья Аякса по поводу толп народа, громкой музыки, тупых клоунов и их обманных викторин с конкурсами, равно как и лицезрение одного только примитивного желания влить в себя побольше пива, ни в коей мере не способствовало радостному субботнему настроению, а уж замышлять с ним здесь что-либо озорное и интимное можно было даже не пытаться.       Дождавшись, когда Энид немного успокоится и придёт от нахлынувшего на неё блаженства в себя, Уэнсдей аккуратно извлекла из девушки свои пальцы и неторопливо, с чувством выполненного долга и собственного достоинства слизала с них восхитительно обильные, густые и сочные выделения. Вкус Энид был насыщенным, изысканным, пикантным, пропитанным стопроцентным доверием, взаимностью и согласием, и, довольная полезным, активным и в полной мере удавшимся времяпрепровождением, она поделилась им с сидящей на её коленях одноклассницей посредством нового игривого и ласкового поцелуя.       Оказывается, катание на аттракционах в парке может быть не таким уж и утомительным. И определённо очень-очень занятным, если добавить к нему капельку фантазии, смелости и воли случая.       Мелькнувшие за окном верхушки деревьев и фонарных столбов возвестили о скором приближении кабинки к земле, и Энид, нехотя поднявшись с уютных коленей Уэнсдей Аддамс, вернулась на противоположное сиденье и натянула обратно свой пуловер. Находящиеся по соседству невольные свидетели их впечатляющей культурно-эротической поездки теперь рассеянно смотрели по сторонам, делая вид, что ничего не видели, но Энид по-прежнему накрывало характерным теплом и трепетом при одной лишь мысли об их наглядном лицезрении того, как худощавая темноволосая девушка с косичками ласкала её грудь и делала это с ней своими пальцами фактически в их присутствии.       Так бессовестно, так развязно, так возмутительно откровенно.       Энид знала наверняка, что красочные воспоминания о сегодняшнем дне будут ещё долго преследовать её навязчивыми образами по ночам и не только. Кто бы мог подумать, что самым лучшим, действенным и доступным средством от панических фобий и атак окажется Уэнсдей Аддамс.       Интересно, сможет ли она избавиться с её помощью ещё от пары-тройки своих страхов? Проверить это можно было бы во многих опасных и не очень местах. Энид невольно залилась краской от собственного логического вопроса и встретилась взглядом с тёмными, смотрящими на неё в упор из-под длинной прямой чёлки глазами. Горящие в них неподдельное восхищение и энтузиазм тотчас заразили блондинку ответным запалом, и она улыбнулась сидящей перед ней серьёзной молчаливой девушке в робкой надежде на совместное продолжение вечера.       Ну и, конечно, если Уэнсдей не будет против, и ночи тоже. Благо, спальная комната у них была общей.       Маленькая стеклянная кабинка, ставшая для двоих местом раскрытия новой стадии и формы взаимоотношений, в последний раз дёрнулась и застыла над небольшой деревянной посадочной платформой, и спустя секунду уже знакомый молодой сотрудник парка развлечений в красной футболке поло открыл им дверцу на выход.       – Мы очень надеемся, что ваша поездка была приятной, – учтиво отметил юноша и, впустив в стеклянную капсулу новых посетителей, стал дожидаться подхода следующей. – Будем рады видеть вас снова!       – О да. Приятной – это не то слово, – тихо парировала Аддамс и лукаво глянула на подругу. Энид старательно прятала глаза, страшась столкнуться с кем-нибудь взглядом и ненароком выдать повязавшую их с Уэнсдей на колесе обозрения тайну. Она знала, что всё ещё выглядит беспокойной, взбудораженной и нервной и меньше всего хотела, чтобы кто-нибудь из бдительных гостей углядел в этих не самых нормальных и естественных проявлениях доказательства случившегося между ними непотребства.       Взявшись за руки, девушки покинули аттракцион «Солнце Джерико» и шустро скрылись в ожидающей своей очереди на посадку толпе раньше того момента, как немолодая скандинавская пара, ехавшая позади них и могущая так или иначе их упрекнуть, высадилась с карусели.       – Голова не кружится после поездки, надеюсь? Не тошнит, не мутит? – направляясь к выходу с ярмарки, Уэнсдей внимательно всмотрелась в бледное лицо подруги.       Густые вечерние сумерки самого крупного городского парка с горящими по обе стороны главной улицы фонариками и гирляндами пахли свежестью грядущей ночи, сладкой выпечкой, варёной кукурузой и хрустящими карамельными яблоками. Возле передвижной мобильной сцены, украшенной лентами и флажками, собралась кучка зевак в ожидании начала концерта местной рок-группы, после которого планировался розыгрыш специальных призов, дискотека и показ большого салюта, однако, несмотря на заманчивость предстоящих мероприятий, юную, не способную перестать думать о том, что случилось на карусели, Уэнсдей Аддамс терзало смутное предчувствие, что оставшуюся часть вечера они с Энид проведут уже не здесь.       – Нет, Уэнсдей, всё хорошо, – шагающая рядом с одетой во всё чёрное девушкой Энид улыбнулась и, крепче сплетаясь своими пальцами с прохладными тонкими пальцами одноклассницы, шутливо добавила: – Главное теперь, чтобы от обилия свежего воздуха и нашей с тобой поездки на колесе меня не начала мучить бессонница.       – Боюсь, как раз этого я не могу тебе обещать.       – Почему? – затрепетав от волнения, неуверенно поинтересовалась блондинка.       – А вот об этом я скажу тебе, как только мы вернёмся в Офелия-холл, хорошо?       И, подмигнув и многозначительно улыбнувшись, невысокая темноволосая девушка с двумя косичками торопливо увлекла светящуюся счастьем, восторгом и нетерпением светловолосую напарницу с голубыми и розовыми прядями в сторону горящих вдалеке огней городской академии Невермор.