Сокольническая кантата

УВЕРТЮРА

      читать мрачно, в умеренном темпе       Арс презрительно смотрел на себя в зеркале. Человеческое обличье требовало уж слишком много бессмысленных усилий. Вот, казалось бы, брился дней пять назад от силы – а щетина уже экспрессивно намекала на то, что пора бы повторить процедуру. Он без энтузиазма провёл сгибом указательного пальца по колючей щеке, и Бездна за его правым плечом сделала то же самое.       – Ты становишься слишком похожей на меня, – задумчиво произнёс Арс.       Бездна зазияла ещё чернее, и Арс мрачно усмехнулся.       Его, в общем-то, недурное лицо снова было неестественно худым. Под глазами легли тёмные мешки, в уголках рта обозначились сухие морщины, ввалившиеся щёки из-за небритости казались ещё более впалыми. Все черты заострились, делая его похожим на птицу-падальщика.       Так выглядел голод. Пришло время выбраться наружу, чтобы напиться Энергии.       Арс цинично вздохнул, спрятал взгляд за стёклами тёмных очков, пониже надвинул козырёк кепки, натянул капюшон и вышел.       Пить человеческую Энергию было противно. Она приятно пахла чем-то похожим то ли на мечты, то ли на орехи – короче, неплохо. Но на вкус было иногда менее отвратительно, иногда – более, но в целом – всегда мерзко, независимо от сосуда. Это бесило каждый раз. Примитивный обман. Грубое несовпадение впечатления и сути. У Арса каждый раз губы кривились, но выбора не было: раз уж застрял в этой вселенной, перебиваться приходилось тем, что есть.       Арс хмуро шагал по Воздвиженке, а город, как большой оркестр без дирижёра, постепенно настраивался, чтобы затянуть свою обычную песню. Каждый день одну и ту же – и ведь все слушали! И много кому не нравилось, только ничего не менялось. Как были бессмертным хитом пиликавшие смычки троллейбусов, так и оставались. Одной Искре известно, сколько раз за день они сбивались, срываясь со струн, и приходилось останавливать целую партию, а потом догонять, но догнать никогда не получалось, и у них каждый раз с остальным городом выходил дикий рассинхрон.       А ещё всеми ненавистные утренняя и вечерняя партии духовых: когда все собирались в центре города, не могли проехать сами и не давали проехать другим и клаксонили одну и ту же ноту миллиарды раз. И никому не нравилось, но они ничего не меняли и как по расписанию собирались каждый день в одно и то же время.       Арс скривился: у входа в метро уже шумели рабочие. Ни дать ни взять, семь утра – лучшее время для того, чтобы слушать, как бурят железом асфальт. Бездна облизнулась и клацнула зубами.       – Нет, – холодно произнёс Арс. – Сначала я утолю свой голод, потом найдём что-нибудь для тебя.       Хотя вообще, соблазн был велик. Подумать только, каких-нибудь пара щелчков Бездней пасти – и тишина, а? Но вокруг уже сновало слишком много свидетелей, так что свои аппетиты нужно было держать при себе.       Бездна недовольно оскалилась, но послушно последовала за хозяином. Они дождались зелёного сигнала светофора и двинулись на другую сторону дороги. По зебре, как по пианино: чёрная клавиша, белая клавиша. Рядом рычали моторы, гремели совки дворников, вдоль тротуара медленно тарахтела уборочная машина, заливая асфальт водой. Вот странные существа люди, а? Убивать по утрам им в большинстве своём хотелось не меньше Арса, в этом он убедился. Но всю вот эту действующую на нервы шумиху они всё равно устраивали. Не удивительно, что в это время суток они постоянно друг на друга срывались. А всего-то надо было бережнее относиться к душевной гармонии: вести себя поспокойнее, меньше суетиться, поспешать медленно, так сказать.       Арс ускорил шаг, чтобы поскорее вырваться из котлована повышенных шумов, и, взойдя на тротуар, нос к носу столкнулся с полицейским.       – Так, молодой человек, – сразу раздался недружелюбный голос.       Арс мысленно чертыхнулся. Вступать в такие разговоры он в принципе не любил, а особенно когда был голоден.       – Документики ваши, – последовало предсказуемое требование.       Арс невольно пробежался взглядом по строго очерченной форменным голубым воротником шее. Такой тонкой… Хрупк… Кхм! Арс улыбнулся и протянул тёмно-красную книжечку, которая выглядела точь-в-точь как паспорт, и как только она оказалась в руках у стража порядка, – снял и убрал в карман очки. Люди, как оказалось, считали голубые глаза символом всего прекрасного и возвышенного: чистоты, искренности, доброты, ну и далее по списку. Арс уже давно заметил этот сентиментальный предрассудок и не гнушался им пользоваться.       На его несчастье, сегодняшний полицейский был, видимо, человеком свободным от предрассудков:       – Что же это вы, – строго спросил он Арса, – дорогу в неположенном месте переходите?       – Почему же в неположенном? – максимально добродушно спросил Арс. – Светофор ведь стоит? Для пешеходов? Для пешеходов. Зелёного я дождался? Дождался. В чём тогда проблема?       Полицейский удивлённо вздёрнул брови и попытался заглянуть Арсу в глаза:       – Какой светофор? Гражданин, вы что, пьяный? Ну-ка, снимите кепку!       При этих словах у Арса нехорошо ёкнуло где-то в груди. Или в животе. В общем, в нутре. Он снял кепку и, пока полицейский вглядывался в его зрачки, осторожно покосился в сторону, а затем и совсем откровенно обернулся. Действительно: ни светофора, ни зебры не было. Ни рядом с Арсом, ни на той стороне, откуда он перешёл дорогу. Арс зажмурился и резко открыл глаза в надежде, что ему померещилось. Нет… Если что и померещилось, то, разве что, светофор. Это было совсем не хорошо. Нужно было как-то выкручиваться, надо было что-то придумывать. Арсу всё это очень, очень не нравилось. Куда делся светофор? Ведь был же? Точно был. Он видел, он помнит. Что если его, Арса, увидели? Что если его, Арса, раскрыли? Арс совсем не хочет выходить под свет прожекторов, ему и за кулисами хорошо, ему зрители не нужны.       – Виноват, – Арс сконструировал расстроенное лицо. – Честное слово, был уверен, что по светофору иду.       Его собеседник недоверчиво повёл бровью.       – Ещё ж как дурак стоял, ждал на полном серьёзе, когда зелёный загорится, – Арс, метаясь мыслями, пытался пошутить, но ситуация только становилась ещё более неловкой.       Полицейский продолжал держать в руках Арсов «паспорт», внимательно переписывая что-то себе в блокнот, и это Арсу тоже не нравилось.       – Простите, – поинтересовался Арс, – а вы сейчас что делаете?       – Паспортные данные ваши пишу, оформлять вас будем.       Куда оформлять? Так ведь Арса нет ни в одной базе данных: он в Москве нелегалом живёт – и если бы только в Москве. Нет человека с именем Арсений Попов в этом измерении. Откуда бы ему взяться? Арс же его сам придумал, чтобы обманывать.       Полицейский, в отличие от Арса, явно был бодр и настроен на рабочий лад. «Интересно, сколько в нём Энергии?» – мелькнуло в мыслях у Арса нервным смешком. Навскидку, стража порядка можно было хоть голыми руками выжимать: мало того, что энтузиазм лез изо всех щелей, так он ещё и откровенно вонял, даже не пах. На долю секунды Арс почувствовал непреодолимое желание воспользоваться силой прямо сейчас, но тут же овладел собой. Не стоило так рисковать, тем более, что из УАЗика на обочине за ними наблюдал второй полицейский.       – Простите, а я сам-то с кем имею дело? – Арс изо всех сил старался звучать вежливо, но настойчиво.       Нужно было действовать. Нужно было спасать шкуру. Как можно скорее забрать паспорт, снова стать невзрачным, неприметным.       – Шастун Антон Андреич, – ответил страж порядка, – сотрудник отделения полиции по Тверскому району.       – Антон Андреич, – Арс кротко наклонил голову немного вбок, – а может, мы как-то с вами договоримся, а?       – Это как, например? – неуверенно нахмурился полицейский.       Арс вздохнул:       – Ну, вот вы, наверное, любите современную живопись, – понизил голос, – пейзажи Ярославля, например…       В кармане у Арса тихо зашелестело несколько тысячных купюр. Давай, дурачок, соглашайся, ну, чего ты медлишь? Ты же любишь деньги. Все люди любят деньги. Ну, будь молодцом.       Несколько секунд Антон Андреич смотрел на Арса, видимо, соображая, а потом растерянно вздёрнул брови:       – Вы мне что, взятку предлагаете?       – Нет-нет, что вы, – сразу отмахнулся Арс.       Люди любят деньги. Но большинство очень не любит, когда об их любви догадывается кто-то посторонний.       – Да вы это что же… – оскорблённая молодость бегло глянула в Арсов паспорт, – Арсений Сергеевич! Ну как вам не стыдно! Ну… – от того, что все слова куда-то потерялись, полицейский покраснел. – Знаете что! Проедемте-ка в участок! Буду вас там оформлять!       И, положив Арсов паспорт к себе в карман, кивнул на полицейский УАЗик у обочины.       Арс раздражённо скривил губы и поплёлся в указанном направлении. Забери тебя Пропасть, как же ты не вовремя под руку подвернулся, а? Голод усиливался. На заднее сиденье УАЗика вместе с Арсом запрыгнула Бездна. Антон Андреевич Шастун сел рядом с водителем, и машина тронулась. За окнами неторопливо поплыли пейзажи утренней, ещё как будто бы не слишком грязной Москвы.       Бездна глядела на полицейских глазами-звёздами и тяжело дышала. Она издевательски скалилась, заполняя салон тихим рычанием. Из пасти длинными прозрачными каплями стекала слюна. Она падала на коврик, и бежевый ворс, пропитываясь этой странной жидкостью, темнел, как облитая кипятком трава.       Антон Андреевич слышал позади себя дыхание Бездны и чувствовал её голод. И от этого у него по спине пробегал неприятный холодок: он знал, что это чудовище может в один миг всосать его, как гигантскую спагеттину, и попросить добавки, и от этого знания становилось откровенно нехорошо. На приборной панели тихо, но раздражительно, как метроном, включалась и выключалась стрелка поворотника.       Сергей Борисович Матвиенко, сидевший в кресле водителя, чувствовал жгучий страх своего напарника и хорошо его понимал: он и сам по первой боялся Бездн. Это сейчас он невозмутимо поглядывал на сгусток черноты в зеркало заднего вида. Бездны смертельно опасны… но уязвимы. В этом Сергею Борисовичу уже неоднократно пришлось убедиться.       – Включи музыку, – мягко предложил он Антону.       Хотелось хоть немного поделиться с ним своим спокойствием. Славным добряком Серёжа вообще-то не был. Или был? Ну, может, иногда и был. Не сильно часто и для кого как. Но Антон своим молодым рвением вызывал в нём невольную симпатию, и ему хотелось немного помочь. Да и поворотник-метроном уже достал.       – Да не, чего, – ответил Антон заниженным голосом. – Нормально всё.       Он преувеличенно-небрежно достал сигарету и, приоткрыв окно, закурил.       – Ну, тогда я на свой вкус выберу, – пожал плечами Серёжа и включил что-то расслабленное.       В конце концов, им всего-то нужно было добраться до участка.       Антон глубоко затягивался, и его рука едва заметно дрожала, но в целом для первой слежки он держался просто отлично. Серёжа поглядывал на него боковым зрением. «Ты главное – не оборачивайся, – думал он. – Не смотри, что у тебя за спиной».       Сигарета в руке Антона как раз успела полностью истлеть, когда они остановились у участка. Антон достал один браслет наручников из чехла и вопросительно посмотрел на Сергея Борисовича, но тот покачал головой: вообще-то их пассажир не арестован. Послышался звук разблокировки дверей, и Антон первый выскочил из салона. Вдохнув полной грудью свежий воздух, он уже спокойнее подошёл к задней дверце и, дождавшись, когда оттуда выйдет Арсений, негрубо взял его за плечо. За спиной послушно бибикнул поставленный на сигнализацию УАЗик.       – Простите, Антон Андреич, – раздражённо спросил Арс, – а это вот обязательно?       Он скосил взгляд на ладонь на своём плече. Антон смутился:       – Да… В общем, нет… – ответил он, смущённо убирая руку в карман.       – Ну, тогда давайте обойдёмся без странных тактильностей.       И они пошли к крыльцу. Антон, Серёжа и Арс между ними. Неловкое молчание, кажется, напрягало только Антона: Арс был слишком не в духе, а Серёжа просто не парился.       Антон уже занёс ногу над последней ступенькой, когда вдруг понял, что они с Серёжей остались вдвоём. Как будто кто-то большими ножницами вырезал кусочек тротуара между ними и аккуратно придвинул их поближе друг к другу.       Он растерянно обернулся: вокруг, потерявшись в собственных мыслях, торопились на работу прохожие, по дороге плавно двигались автомобили. Их задержанного как будто и не было никогда. И Бездна тоже исчезла. Антон жмурился изо всех сил и снова открывал глаза, пытаясь вглядеться в очертания улицы – бесполезно.       – Ушёл, – спокойно сказал Серёжа. – Трикстер на миллион процентов.       Он неторопливо вынул из кармана кошелёк и кончиком указательного пальца перелистнул лежавшие в нём купюры: на конфеты точно хватит. А может, и на банку энергетика. Зайти, что ли, в продуктовый на углу?       – Антон, ты как, отследить успел?       – Успел, – отозвался гордый собой Антон. – Ещё в машине отследил. Он рядом живёт: всего в паре кварталов отсюда.       Серёжа довольно кивнул:       – Отлично. Теперь арестовать его уже дело техники.       Антон продолжал всматриваться в движение на улицы: это было его первое дело и, признаться честно, волнение засасывало с неимоверной силой. Нужно было продолжать что-то делать, цепляться сознанием за дрожащую реальность, чтобы не съехать с катушек.       – Что, если он всё-таки сбежит?       Серёжа понимающе улыбнулся:       – За конфетами со мной пойдёшь?