Чистые пруды
14 апреля 2023 г., 14:10
ГЛАВНАЯ ТЕМА
Читать, ударяя по клавишам кулаком – Серьёзно?! – возмущённо переспросил Антон, косясь на пистолет. – Ты пистолет… – Вы, – с непроницаемым лицом поправил Дима. – Вы пистолет на Чистых прудах вытащили из пруда магнитом? Дима вздохнул и скрестил руки на груди: – То есть, я вам только что это рассказал, и вы буквально у меня то же самое переспрашиваете? Чтобы что? Вы думаете, я во второй раз расскажу что-нибудь другое? Антон, не найдясь, что ответить, потерянно замотал головой: – Да вы что, блин, бой-скаут, что ли?! У вас всегда при себе магнит?! Он ещё поди такой красно-синий, в виде подковки, да? Всегда с собой носите, а то вдруг в лесу заблудитесь, сразу тогда намагнитите иголку, найдёте север… – У меня травма колена, – у Димы не было настроения выслушивать искромётные истерики. – Я ношу магнитный наколенник – им и выловил. Дима демонстративно задрал левую штанину летних шортов. Окончательно растерявшись, Антон вздёрнул брови и откинулся на спинку кресла: – Ваш наколенник вам, видимо, не сильно нравится, да? – Нравится, – невозмутимо парировал Дима. – Но чуть меньше, чем экономить на взломе квартиры и установке новой двери. – Ну, и? – с наигранным интересом спросил Антон. – Вот вы решили выловить ключи, вместо ключей достали пистолет – и пошли, да? – Почему «вместо»-то? Я выловил пистолет, потом – ключи. Вы меня что, совсем дураком считаете? Вообще, какого чёрта вы так со мной разговариваете? – Да потому что знаете, сколько у нас каждый день таких, как вы? С утра – бабушка с сущностью в виде гномика, днём – вы с наколенником своим. Дима изогнул бровь: – Вы что, считаете, что пистолет – это что-то вроде сущности в виде гномика? Вы там как, тест на проф.пригодность давно проходили? Антон раздражённо расстегнул верхнюю пуговицу форменной рубашки: – Да я к тому, что он всё равно лежал на дне пруда, никому бы не причинил вреда, а вы тут… явились! И вообще, Чистые пруды – это не наш район, вам надо… – Меня отфутболили уже в четырёх отделениях, – ударил, наконец, Дима по басам. – У меня травма ноги, я с этой чёртовой тростью хожу туда-сюда, как доктор Хаус, блин, а вы халатно относитесь к своим обязанностям! Я больше ни в какое другое отделение идти не собираюсь, а если вы у меня не примете заявление, я на вас жалобу накатаю! На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Антон смотрел на Диму, агрессивно прищурившись, но Дима чувствовал, что он уже победил: – Сущность в виде гномика, блин… – напоследок невозможно было удержаться и не ткнуть этого зелёного зазнайку в собственную глупость. Антон собирался ответить что-то возмущённое, но в этот момент в глубине кабинета поставили кипятиться чайник. Это заставило его разорвать агрессивный зрительный контакт с душным посетителем и сделать глубокий вдох. И медленный выдох. Чайник уютно зашумел. – Да ладно тебе, Шаст, – послышался голос Серёжи. – Он же пришёл уже – ну что теперь. Не отправим же мы его обратно в пруд этот пистолет кидать. – Не отправим, – брякнул Антон в стол, раздражённо проводя кончиками пальцев под воротником рубашки. – Хотя стоило бы! – Ну вот и всё, – Серёжа был, как всегда, расслаблен. – Ты чай будешь? Достань пока чашки, конфеты, а я показания запишу. И, согнав Антона из-за стола, Серёжа занял его место и достал из ящика стопку форм. – Вы извините, Дмитрий… Как вы сказали? – Темурович, – удовлетворённо напомнил Дима. У второго полицейского настрой был совершенно другим – вот с таким ругаться не было необходимости. Но Дима всё равно на всякий случай всегда был готов ругаться. – Да, Темурович, – Серёжа сухо лизнул кончик указательного пальца и отыскал в стопке нужную бумагу. – У нас, понимаете, эта неделя и правда напряжённая. И сегодня много народу приходило, – оглядел стол Антона в поисках ручки. – Вот, опять-таки, бабушка с сущностью гномика. Представляете – час нас грузила историями своими… – Ну, меня-то это волновать не должно! – Дима мгновенно вернулся на агрессивно-оборонительные позиции. – Да не должно, конечно, – согласился Серёжа, заполняя кабинет неуловимым уютом. – Это я так… – вздохнул и щёлкнул ручкой. – Давайте я тогда сначала ваши личные данные запишу, а потом вы ещё раз мне расскажете историю подробно, хорошо? Антон, слушая их спокойный и такой бессмысленный трёп (ну да, делать им больше нечего, только бегать, заниматься этим пистолетом), присел на деревянный подоконник и закурил. Ногти сразу нащупали и машинально начали отколупывать треугольничек отслоившейся краски. – Так, я записал, – Серёжин голос звучал, вроде бы максимально расслабленно, и, в то же время, у Димы не возникало сомнений в том, что человек слушает его очень внимательно. – Вы проверьте, пожалуйста, всё ли правильно. Дима взял форму и пробежался взглядом по своему ФИО, дате рождения, адресу, номеру телефона. – Да, всё верно, – кивнул он, возвращая бумагу Серёже. Такие процедуры для Димы уже были привычными: несколько раз он писал заявления на громких соседей, пару раз – на соседей, которые курили так, что Диме попадало в окна, и один раз – на мужика из другого двора, который полгода выбрасывал свой мусор в их мусорку. Мужик, к слову, сам был виноват: Дима ради него даже пару месяцев по утрам курил рядом с мусоркой, чтобы, когда он в очередной раз приходил выкинуть своё барахло, осуждающе глядеть. Так сказать, предупреждал по-хорошему, но всему есть предел. – Славно, – снова уютно вздохнул Серёжа. – Вы мне теперь расскажите ещё раз историю, а я запишу. Дима положил руки на колени и скрестил пальцы в полузамке: – В среду, девятнадцатого июня, в три часа дня я шёл через парк Чистые пруды к метро. Антон встал у Серёжи за спиной, облокотившись на кресло, и с интересом следил за их с Димой разговором. – А вот чисто для протокола, – он старался звучать максимально вежливо, – у вас же болит нога. А что вы делали на Чистых прудах? – У меня там физиотерапия, – недружелюбно отозвался Дима. Антон с преувеличенно-серьёзным видом вздёрнул брови, сильно затянулся и кивнул: ну как всё шикарно сходится, а! – … к метро, – вмешался Серёжа. – Записал. Продолжайте, пожалуйста. Дима неприязненно сложил на груди руки: – Когда я проходил по мостику через пруд… – А вот для чего вы проходили по мостику через пруд?! – снова завёлся Антон. – У вас же травма. Шли бы по дорожке, зачем вот эти понты?! На последних словах Серёжа ненавязчиво отобрал у него сигарету, затушил об мусорную корзину под столом и выбросил: – Шаст, хватит курить, а? Ну сложишься же. И чего ты тут стоишь? Я тебя за чем послал? – За чаем, – пробурчал Антон. – Ну так и иди за чаем, – мягко попросил Серёжа. – Дай я показания запишу спокойно. Антон вздохнул и ушаркал к старому шкафу из дсп с закосом под ель. – Извините, Дмитрий Темурович, – вернулся к делу Серёжа. – На чём мы там с вами остановились? Дима раздражённо гульнул бровями и продолжил: – Когда я проходил по мостику, у меня зазвонил телефон и, доставая его из кармана, я случайно выронил ключи в пруд. – Долбоёб… – донёсся отчётливый шёпот со стороны шкафа. – Так, знаете, что! – Дима, опираясь всем весом на стол, поднялся настолько резко и угрожающе, насколько мог. – Достаточно! Несите мне… – Шаст, – строго вмешался Серёжа. – Выйди, воздухом подыши. – И, поймав отчаянный взгляд напарника, повторил просьбу: – Сходи, проветрись. Ну мешаешь же, ну?***
Через некоторое время Серёжа уже неторопливо мыл чашки. Старый фарфор тихо позвякивал, ловя струи воды пожелтевшими боками в чайных каёмках. В кабинет через форточку залетали птичьи переклички, создавая с чашками на удивление гармоничную полифонию. – Ну, – не оборачиваясь он обратился к Антону. – И чего ты так взъелся на этого Позова, м? – Ну а чего он припёрся с пистолетом? – Антон снова устроился на подоконнике, как на жёрдочке. – Там ни отпечатков, ничего, да его в пруд этот мог кинуть кто угодно. – Ну? – Серёжа отряхнул руки от воды и неспеша подошёл к напарнику. – И ты из-за этого так расстроился? – Конечно, расстроился, – уркнул Антон. – Ну что это за расследование будет? Останется у нас этот дурацкий пистолет в висяках и будет глаза мозолить. Серёжа мягко вздохнул: – Не отпечатками едиными, ну ты чего, Тох. Следствие уже давно вперёд шагнуло. Там камер на этих твоих Прудах – пруд пруди. Губы Антона дрогнули в едва заметной полуулыбке, и на несколько секунд их кабинет, всё-таки, сдался во власть умиротворённой, разряженной паузы на несколько полных тактов. – Найдём мы того, кто пистолет кинул, – Серёжа окончательно умаслил Антона финальными нотками успокоения, а потом осторожно забрал ещё пока незажжённую сигарету, которую Антон держал между пальцев. – И бросай уже курить, а? Серьёзно.***
Дима возвращался домой через унылый двор. Школота из соседнего подъезда видимо, уже сделала домашку или что, короче, их уже отпустили оболтусничать, и теперь на весь двор ушираздирающе скрипели качели. Это, конечно, были отвратительные звуки. Дима каждый день надеялся, что сегодня-то эти пиздюки повзрослеют и пойдут тихо пить пивас на лавочке, но нет, на деле фраза о том, что чужие дети быстро растут, оказывалась полной фигнёй. А у Димы ещё и окна выходили во двор – так он каждый день слушал это «Психо». И ладно бы в обычные рабочие дни: вечером-то пиздюков загоняли домой с наступлением темноты, так что основная часть концерта приходилась на время, пока Дима был на работе или ехал с работы домой. Но теперь, когда его посадили на больничный с травмой колена, чёртовы качели стали просто песней дня. Песней каждого, прости господи, дня. Дима скривился, проходя особенно близко к этому инструменту, разжигавшему в людских сердцах желание умирать. В подъезде звуки шагов и стук трости легко отскакивали от ступенек и наполняли собой пространство, создавая приятную иллюзию одиночества и, как ни парадоксально, тишины. Только первые пару пролётов. Потом Дима уставал хромать вверх, и этот размеренный, приятный гул тонул в звуках его тяжёлого дыхания. На четвёртом этаже, несмотря на усталость, неизменно сработала кнопка ускорения, потому что в пятьдесят девятой квартире жалобно скулил Шарик. «Опять голодный, поди», – машинально подумал Дима и сразу попытался отвлечься. Насколько же отвратительно жалеть кого-то, кому при всём желании не можешь помочь. Ключ горошисто звякнул, приподнимая один за другим пазы в замке входной двери. Дима вошёл в полутёмную прихожую, и кроссовки по очереди улетели каждый в своём уникальном направлении. Трость расслабленно встала в угол у порога. Глубокий вздох. Дима выпускал из себя утомительный кусок прожитого дня. Впереди оставался ещё более неприятный кусок длиной в несколько часов, которые нужно было отсидеть одному в квартире, где заняться было до грустного смеха нечем. По крайней мере, так Диме казалось до тех самых пор, пока его вдруг не прижал спиной к стенке гость, непонятно как оказавшийся у Димы в квартире. Первой реакцией было совершенно нехарактерное для Димы желание нешуточно вломить внезапному посетителю, но в следующее мгновение из-за плеча незнакомца выглянула высунувшая длинный язык Бездна. От ужаса у Димы перехватило дыхание, и он застыл совсем как загнанный в угол кролик, ощущая, как всё внутри тихо готовится к страшной гибели. Незнакомец моментально уловил эту смену настроения и, убедившись, что Дима видит чёрное пятно у него за спиной, удовлетворённо кивнул. – Ну, вот мы и встретились, мужик, – пробормотал он, странно улыбаясь. – Как говорится, любишь чужие пистолеты из прудов вытаскивать – люби и Энергией делиться. Димино сердце гулко отсчитывало последние удары, а незнакомец наклонялся всё ближе к его лицу, пока вдруг эту бесконечно растянутую во времени сцену не прервал ненавязчивый звонок в дверь.
