Красавица и Чудовище

      Кларк буквально заставила себя пойти на День Рождения лейтенанта. Казалось, ей там не место. Она ощущала себя лишней, ведь ей думалось, что весь полицейский участок перестал воспринимать ее всерьез. Если раньше к ней часто обращались за помощью, к ее советам и словам прислушивались, то сейчас Кларк стала все чаще ловить на себе косые взгляды и никак не могла отделаться от ощущения, что все происходящее с ней, — наказание за покрытие Алекс Крофт.       Но ведь никто не знал, что она была в курсе настоящей личности Кукольницы. Никто и никогда не задумывался об этом. А если и задумывался, то утопал в своих догадках, боясь произнести это вслух.       В любом случае Кларк не тянуло в бар, в котором собрались ее коллеги и друзья. А если уж быть совсем откровенной — Кларк перестало тянуть куда-либо. В последнее время она все больше находилась в уединении, спокойствии. Однако именно в этом уединении и развивались какие-то ее фантазии, о которых она молчала и предпочитала игнорировать.       Даже с высоты своего опыта и знаний, коих было предостаточно, Кларк старательно избегала самоанализа, словно боясь, что найдет в себе тревожные звоночки, от которых ей станет еще хуже. А их, если уж на то пошло, было в избытке.       Кларк чувствовала, будто внутри нее что-то расщепляется на две части, одна из которых безжалостно сжирает другую, методично прожевывая и выплевывая, как жалкую субстанцию, и тыкая эфемерным пальцем, словно издеваясь.       Самым ужасным во всем этом было ощущать и чувствовать, как старые устои, принципы, привычки ломаются и рушатся, делая из нее совершенно другого человека.       Если бы Кларк была способна проанализировать свою личность, если бы сидела напротив самой себя и составляла портрет, изучая прошлое и настоящее, то, наверное, она бы смогла найти предпосылки к ее… жажде расправы.       Человек не может просто так начать убивать в тридцать лет. Это все долгий процесс, в котором, как бы это ни было банально, виновато детство. Самый уязвимый период для психики.       Кларк знала, что в ранние годы детства у преступников можно наблюдать две противоречивые тенденции в поведении и отношении к себе: с одной стороны, присутствует выраженная агрессивность, направленная на внешний мир, выражающаяся в стремлении подчинять других, чувстве обидчивости и фиксации на поиске кого-то, кто мог бы быть обидчиком; с другой стороны, внутри них могут существовать переживания и чувства, служащие компенсацией или защитой от собственных негативных черт, таких как застенчивость, чувство ущемленности и повышенная личностная уязвимость.       А вот подростковый возраст часто сопровождается формированием «реакции оппозиции» у преступников. Эта реакция служит способом проявления доминирующих социальных отношений и часто связана с выражением противоречивых эмоций и поведения, которые характерны для подросткового периода.       Увлечение криминальной психологией корнями росло из детства. Кларк предпочитала уходить в книги и изучать поведение людей, чтобы не слышать, как ругаются родители; чтобы понять, почему они ругаются. Тот период для нее был сложным, потому что в школе она была одинока из-за социальных ролей, которые дети и подростки любили накидывать друг на друга.       Ее звали неудачницей, чудачкой и психованной, потому что всегда замечали, что она читала что-то про психологию. Детям несвойственно разбираться в каких-то мелочах, поэтому это было совершенно логично.       Кларк всегда любила одиночество, но когда получала хоть какое-то признание и социальную жизнь, стала его бояться. Это возвращало ее в детство, когда сверстники не принимали, а взрослые считали слишком маленькой и глупой, чтобы разговаривать с ней на какие-то более серьезные темы, чем куклы.       То, что происходило с Кларк сейчас, напрямую возвращало ее в тот период. Только, увы, она уже была не маленькой девочкой и завоевала себе репутацию. Черт подери, у нее даже любимый человек был!       Но появилась Алекс Крофт со своей маниакальной идеей раскрыть ее настоящую темную сторону, которую почему-то в ней видела. Кларк в последнее время бесконечно много думала, как и всегда делала в детстве.       Беспорядочный поток мыслей сводил с ума, потому что просто не останавливался, заставляя анализировать все происходящее вокруг. Но в этот раз главным анализом была она сама. Это раздражало и заставляло злиться, бить себя ладонью по лбу и ругаться на саму себя.       Кларк была похожа на психически больного человека в такие моменты, но ничего не могла с собой поделать. Она отвыкла от своей этой особенности, потому что всегда направляла ее на преступников, которых необходимо было поймать.       Однако она ничего не могла поделать с тем, чтобы перестать думать о том, почему Алекс Крофт выбрала ее. Может, дело было в ее уме, а может, и не только… Кларк лишь могла предполагать, но чтобы залезть в голову Алекс и понять, как та мыслила, нужно было слишком много усилий.       Может, ум Кларк и был первой причиной, по которой Алекс так страстно возжелала пообщаться с профайлером, но то, что Алекс говорила про раскрытие своей темной стороны настоящей личности, никак не выходило из головы.       Вероятно, Алекс тянулась к Кларк, потому что видела в ней саму себя до того, как начала убивать? Кларк не могла дать точного ответа просто потому, что почти ничего не знала о детстве и подростковом возрасте Алекс.       До того, как она буквально двинулась на Кларк и начала бальзамировать своих жертв, делая их похожими на нее, у Алекс был другой почерк. Алекс устраивала кукольные представления со своими жертвами. Это была либо одна, чаще две и очень редко три жертвы.       Иногда в этом театре участвовали и мужчины. Кларк предполагала, что Алекс было слишком тяжело разбираться с мертвым мужским телом. Все-таки она оставалась хрупкой девушкой, хоть и смертельно опасной.       Именно поэтому мужчин в ее представлениях было крайне мало. Но все же они были. Но почему именно кукольные сценки? Почему они были всегда в определенных позах? Почему именно этот стиль и такая вариация?       Это точно шло откуда-то из детства. Может, ей не давали играться с куклами? Глупость. Вряд ли бы это послужило спусковым крючком и стало бы главной фантазией. Паттерн поведения ей было уже знаком: кто-то играл с человеком, как с куклой. Если это отложилось в памяти, а не потрясло до ужаса, значит, это было в какой-то период ее детства.       Но как можно играть с человеком, как с куклой? Может, Алекс связалась с плохой компанией? Было слишком много вопросов и ни одного ответа.       В ранее светлой голове Кларк все путалось в черных нитях беспорядка. Мысли сплетались в огромные и запутанные сети, где была она сама, Алекс, ее детство, детство Кларк, зависимость Алекс, зависимость Кларк. Все это путалось между собой, порождая миллионы вопросов, но не давая ни одного ответа.       Кларк буквально заставила себя пойти на День Рождения лейтенанта, потому что больше не могла беспомощно барахтаться в пучине своих мыслей. Ей нужно было отвлечься, получить какие-то эмоции — хоть и негативные, но это бы заставило прекратить ее думать.       Она буквально сходила с ума.       Именно поэтому она заставила себя надеть все самое лучшее и направиться в бар, где вряд ли ей кто-то будет рад. К тому же Кларк уже жутко опаздывала. Однако ей было плевать — лишь бы убивающе ядовитые мысли хоть немного отпустили ее голову.       Кларк не нуждалась в помощи. Она нуждалась в отвлечении.

***

      Прежде чем наведаться в бар, Кларк зашла в другой, чтобы немного выпить и уже чувствовать себя уверенней. Возможно, она даже перебрала. Возможно, последний шот текилы был лишним.       Однако она совершенно не жалела об этом, потому что ей действительно стало легче. Нагло ворваться на День Рождения и прокричать лейтенанту, что тусовка тухлая и почему никто не веселится и не танцует — это было про нее. Вероятно, после этого с ней вообще не захотят разговаривать.       Дэнни даже попытался вывести ее на улицу, громко шикая, однако Кларк мастерски ударила его в кадык. Видимо, слишком сильно, потому что бедный детектив чуть не упал. Кларк лишь громко засмеялась, выпуская в люди радость от того, что после похищения пошла на уроки самообороны и даже походила на тайский бокс.       Уже даже не вероятно, а сто процентов с ней не захотят разговаривать. Но Кларк была слишком пьяна, чтобы хоть как-то анализировать свои действия. Хотя это была наглая ложь. Она была в нормальном пьяном состоянии, могла стоять на ногах, и язык почти не заплетался.       Это, кстати говоря, был отличный шанс, чтобы поговорить с Эммой. Только Кларк не могла ее найти. Именно поэтому, встав к бару и игнорируя укоризненные взгляды всех сотрудников полиции и лейтенанта, просто продолжила пить. Но уже не так активно — все-таки для разговора с Эммой необходимо было, чтобы ее язык мог выдавать слова.       Кларк не знала, сколько прошло времени — может, минут двадцать, а то и сорок. Однако, когда она отошла от барной стойки и начала оглядываться, ее прошибло током и полностью отрезвило. В стрессовых ситуациях алкоголь внезапно отступает — и Кларк, если бы не была до чертиков напугана, была бы очень зла на эту особенность.       Она смотрела на знакомую макушку и просто надеялась, что в этом всем виновато гребаное опьянение — и ей это всего лишь кажется. Сердце колотилось, как бешеное. Она не могла сдвинуться с места, тупо пялясь на темную макушку.       Дальше все было как в замедленной съемке: когда к ней обернулся объект внимания, ее не просто прошибло током, а буквально пронзило иглами каждый орган и каждую часть тела. На нее смотрели потемневшие зеленые глаза, в которых плясали странные искорки.       Кларк готова была поклясться, что в этот момент у нее из-под ног начала уходить земля. Но она стояла ровно и дышала через раз. Алекс Крофт была здесь. Какого черта? Может, это галлюцинации от алкоголя?       Но то, что произошло дальше, буквально разбило Кларк на миллиарды кусочков.       Повернувшись к Эмме, Алекс нагло и уверенно притянула ее к себе за шею, смачно впиваясь в губы.       Кларк перестала слышать, а перед глазами начало все расплываться. Люди в помещении будто бы исчезли, оставляя лишь ее и Алекс, которая по-собственнически целовала Эмму. Жуткий кошмар, который ей не снился, но внезапно стал реальностью.       Кларк показалось, что внутри нее что-то щелкнуло, дробя кости и разрывая мышечные ткани. Она не могла ощущать, как ее затрясло от эмоций, которые разом прорвались наружу. И к удивлению, не хотелось плакать. Глаза Кларк не наполнились слезами, а в горле не было кома.       Ее наполняла злость. Злость, которая росла геометрической прогрессией и не оставляла после себя ничего, снося все здоровое на пути, хлипко держащееся в сознании. Кларк будто в действительности ощущала, как бурлит ее кровь, как сами собой сжались кулаки.       Неожиданно в ее сознании начали проскальзывать воспоминания того, какой она была до похищения. И какой она стала, когда снова вернулась в Чикаго на дело по бальзамированию?       Жалкой, никчемной и ничего не стоящей… жертвой. Она сама себя поставила в позицию жертвы после похищения: ее жалели, ей уделяли время, ее любили и гладили по голове.       Кларк нравилось быть в позиции жертвы, потому что все боялись причинить ей боль, а она перестала быть способной ее отражать.       Но до похищения она была великой, сильной. Она была той, кто мог бы сломать Алекс Крофт. Но Кларк позволила той сломать себя. И сейчас она смотрела на довольную Алекс, для которой все это было игрой, — о-о-о, Кларк не сомневалась в этом! — и понимала, что это должен был быть добивающий в их играх в «кошки-мышки».       Однако Кларк не гребаный мышонок! Кларк Гриффин была такой в детстве, и Алекс заставила вернуться ее в это, заставив забыть о том, что на самом деле она чертова львица.       И эта львица внутри нее яростно разрывала Кларк когтями, пробираясь наружу и сжирая жертву с потрохами.       Алекс хотела поиграть?       Будет ей игра.       Кларк приподняла подбородок — на ее лице расплылась хищная улыбка. Она не отрывала взгляда от Алекс, которая буквально растерялась от такой реакции. Алекс думалось, что Кларк будет плакать? Нет, Кларк не будет лить слезы по какой-то там Эмме, которая была никчемна в сравнении с ней.       Кларк покрепче сжала шот с текилой и приподняла его, словно чокаясь с Алекс на расстоянии. Медленно его выпила, не морщась, а затем облизнула свои губы.       Эмма обернулась на нее, не понимая, куда смотрит Алекс, и чуть приоткрыла рот, понимая, что сейчас, возможно, будет какое-то шоу. Кларк спокойно отставила пустую рюмку и направилась к ним с ухмылкой на лице.       — Ох, черт! Это моя бывшая… — пролепетала детектив, крепко сжимая руку Алекс. — Извиняюсь заранее.       — Ничего, — проговорила Алекс, не совсем понимая, что можно ждать от Кларк.       — Сейчас будет шоу. Она дала мне в кадык! Сучка!.. — обиженно проворчал Дэнни, потирая шею.       Кларк подошла к ним, будучи совсем спокойной и протрезвевшей.       — О, Алекс, ничего себе! — буднично проговорила она. — Не знала, что ты будешь здесь.       Кларк получила невероятное удовольствие, заметив в глазах Алекс промелькнувшее удивление и страх. Это заставило Кларк испытать нечто превозносящее до небес, ведь ей самой больше не страшно.       — Мы знакомы? — Алекс пыталась держать лицо и контролировать голос, но Кларк понимала, что ее какой бы то ни был план вышел из-под контроля.       — О, ты что, не помнишь меня? Хм-м… Как бы тебе напомнить… — Кларк наигранно призадумалась, а потом резко вскрикнула: — Эванстон! Помнишь? Ты еще…       — Ах да, Эванстон! — Алекс ощутила, как по ее спине поползли ледяные мурашки, а все тело сковало. — Вспомнила. Ты Кларк Гриффин, да? Я тебя так давно не видела, что и не узнала сразу...       — Вы знакомы? — Эмма нахмурилась, попеременно смотря то на одну, то на другую. — В Эванстоне познакомились? Алекс, ты живешь там?       Алекс постаралась медленно вытащить ладонь из руки Эммы, потому что не хотела, чтобы она ощутила дрожь ее тела. Что Кларк, черт возьми, творила?!       — Да, — медленно сказала она. — Кларк как-то приезжала к нам. Что-то расспрашивала про Кукольницу.       — Кларк, ты ездила в Эванстон до похищения? — удивился Дэнни.       Кларк широко улыбнулась, наслаждаясь картиной, в которой увидела, как Алекс Крофт — чертова Кукольница — почти трясется, как осиновый лист и всеми силами пытается скрыть свой страх. Господи, как это опьяняло!       — Да, ездила. За пару дней до того, как меня похитила Кукольница, — Кларк говорила спокойно, смотря лишь на Алекс, которая с каждым словом становилась бледнее. — Общалась с местной полицией. У меня были кое-какие догадки.       — Ого, тебя похитили?! — Алекс старалась увести тему в другое русло, но детективы, видимо, этого не желали.       — Стоп! И ты нам не говорила? — Эмма нахмурилась.       — Я многого вам не говорила, Эмма. — Кларк взмахнула рукой и усмехнулась. — Подумаешь.       — А как с Алекс-то познакомились? — Дэнни задумчиво почесал щеку.       — В кафе, — встряла Алекс, понимая, что это нужно прекращать. Черт подери, она совершенно не представляла, что Кларк может среагировать таким образом! Что она творила? Неужели забыла про запись, которая у нее хранилась? Готова была поставить свою карьеру на кон?       — М-м… — Кларк снова наигранно призадумалась, — разве?       — Да, я вспомнила. Ты еще сидела с кучей каких-то бумаг и ругалась с бариста, что он неправильно сделал тебе кофе.       Алекс благословила свой мозг и умение контролировать мимику, потому что изнутри она загибалась от страха и желания убежать.       — Ах да, точно! — Кларк широко улыбнулась. — Как же все-таки тесен мир. Да, Алекс? Ты тогда хотела подкатить, но я сказала, что у меня есть девушка. А сейчас ты встречаешься с той, с кем я была на момент нашего знакомства.       Эмма подавилась слюной, заходясь в жутком кашле. Она точно не думала, что такое произойдет. Да какой нормальный человек об этом подумает?       — Стой… — сиплым от кашля голосом проговорила детектив. — Алекс, в день, когда мы познакомились, ты сказала, что приехала к знакомой с сюрпризом, но та переехала. Кларк жила у меня, когда мы были вместе… Ты про нее?       — У-у, сюрприз! — Кларк выгнула бровь и сложила руки на груди, чувствуя себя на вершине. Давненько она такого не ощущала.       — Э-э… да… Мы поддерживали связь с Кларк в сообщениях… — тяжело сглотнув, проговорила Алекс, — какое-то время. Я думала к ней заехать, но выяснилось, что она переехала, и я встретила тебя.       — Девочки, да это судьба! — вдруг воскликнула Кларк, хлопнув в ладоши. — Я так за вас рада! Благословляю!       Она дотронулась их плеч, чуть сжимая, с больным удовольствием отмечая, как Алекс вздрогнула от ее касания. Улыбка стала еще шире.       — Извините, но этот День Рождения — скука смертная. Я поеду в другое место. А вы развлекайтесь. Я так рада за вас!       Не дав ответить ошарашенным друзьям и Алекс, Кларк развернулась на каблуках и пошла на выход. Улыбка моментально сползла с ее лица, а кожа разгладилась. В глазах пылала обжигающая пустота вкупе с невероятным хладнокровием.       Она больше никогда не будет жертвой. И уж тем более мышонком, за которым может охотиться какая-то там Алекс Крофт.       Руки зудели от какого-то неизвестного чувства, а в голове было одно желание: поскорее выпустить из себя зверя, чтобы он перестал терзать ее организм. То, что внутри нее что-то расщепилось на две части, было понятно еще с появления Алекс в ее жизни.       Но Кларк впервые ощутила, что вторая часть окончательно и бесповоротно сожрала первую. На удивление, ей стало гораздо легче.       В голове крутилась настойчивая фантазия, которую она никак не могла остановить: ей хотелось разбить голову чертовой Эммы Парсон.       Выходя из бара, Кларк не оставляла эта пульсирующая мысль, которая буквально не давала нормально дышать и существовать.

***

      Кларк шла по улицам Чикаго с помутненным рассудком от самых разных эмоций. Ей было не по себе от того, что она испытывала все разом. Однако она ощущала какую-то невероятную свободу в том, что ей больше не хотелось страдать и мучиться.       Она готова была взять ответственность за все. Если детективы не глупы, то они могли бы найти зацепки в ее словах и раскрыть Алекс Крофт. Однако этого Кларк не желала. Реакция Алекс ясно дала понять, что та боится быть раскрытой. А Кларк больше не сопротивлялась желанию защитить Кукольницу.       Несмотря на всю боль, на страдания и взаимоотношения с Эммой, Кларк знала, что все это делалось для нее — чтобы вывести ее на эмоции. Это продолжало быть игрой, в которой Кларк перестала быть пешкой, а стала Королевой.       Однако она ничего не могла поделать с невероятной и невыносимой ревностью, которая охватила Кларк, когда она увидела, как Алекс целуется с Эммой. Она готова была вырвать той язык и выбить все зубы, потому что Алекс могла целовать только ее.       А если они спали? Сколько они уже встречаются?       Все эти мысли подливали масла в неугасающее пламя внутри Кларк. Желание придушить Эмму, заставить ее страдать и просто-напросто лишить жизни было поистине сильным. Ее ладони зудели от маленьких и агрессивных «насекомых» под кожей, которые будто бы управляли ее руками и желали, чтобы они сомкнулись на шее ни в чем не повинного детектива.       Эмма связалась не с той девушкой. Она уже была занята Кларк. Алекс первой выбрала Кларк Гриффин. Даже несмотря на сопротивления. Алекс ждала, пока Кларк выберет ее — и она выбрала.       Усмешка появилась на ее лице. В каждой парочке есть ссоры. Ничего страшного в этом нет. Она ведь знала, что Алекс любит ее. Та сама призналась ей, хоть и напугала до ужаса жертву внутри Кларк.       Но Кларк больше не жертва — и любовь Алекс ее больше не пугает. Нет, она раззадоривает. Эта игра, где она смогла загнать Алекс Крофт в ловушку, где она видела, как та борется с самой собой, приносила неземное удовольствие. Это было похоже на воздействие наркотика, попробовав который, она больше не желала отказываться.       Поцелуи Алекс сейчас ощущались сладостью, а их отсутствие отдавалось невыносимой жаждой.       Кларк зашла в первый попавшийся бар, усаживаясь за барной стойкой и обхватывая голову руками. Мысли, мысли, мысли!.. Бесконечный поток мыслей, от которых невозможно было избавиться.       Перед глазами почему-то всплыли воспоминания об ее первом убийстве, когда она задушила девушку в подвале у Алекс. Она досконально помнила каждую секунду, свои чувства и эмоции. Сейчас мысль о том, что она уже когда-то перешла черту, принесла странное удовлетворение.       Первое убийство, где от тела избавилась Алекс, было под воздействием многих факторов. Но сейчас… это было схоже с той ситуацией, когда девушка не могла заткнуться, а Кларк хотелось, чтобы она вела себя тише. Руки тогда чесались так же, как и сейчас.       Неужели она на себе испытала ту самую жажду, о которой говорят многие убийцы; о которой она так много читала?.. Она знала, что жажда убийства — как наркотическая зависимость, только гораздо более ужасающая. Чтобы избавиться от этой муки, человек способен на ужасные поступки.       Искушение убийства так манит. Но в начале путь лишь состоит из фантазий о насилии над другими. На второй стадии этой маниакальной зависимости физический контроль полностью ускользает из рук. Преступник подчиняется бесконтрольной тяге, исходя из неотвратимой необходимости совершить убийство, несмотря на страх перед наказанием. На этой стадии мотивация преступника сокращается до одной жажды: охота за жертвами. Эти жертвы теряют свою индивидуальность и становятся лишь безликими объектами.       Кларк понимала, что ее состояние только сейчас окончательно перешло из первой стадии во вторую — и это почему-то совершенно не пугало. Другой момент заключался в том, что она была полностью адекватна в своем психическом поведении, иными словами, вменяема. Она могла играть роли перед людьми, могла прикинуться «добрым соседом», могла произвести хорошее впечатление.       Она не попадала под типаж дезорганизованных убийц или же психопатов. О, нет-нет! Она, как и Алекс, попадала под тип организованных несоциальных убийц. Иными словами, оборотней.       Такой тип маньяков особенно любят режиссеры триллеров и фильмов ужасов. Самый яркий пример — Буффало Билл.       Организованные несоциальные убийцы, как правило, не имеют психиатрического диагноза или ярко выраженного психоза. Жизнь таких маньяков отличается поразительным порядком и организованностью. Они могут обладать выдающимся интеллектом, часто завершив высшее образование, и интересуются актуальными социальными проблемами. Их внимание к СМИ и статьям о собственных преступлениях, которыми они почему-то гордятся, порой вызывает удивление. А подвергаясь допросу, они проявляют удивительное чувство сосредоточенности, часто находя готовые ответы на вопросы следователя. Они рациональны и кажутся разумными в общении.       Эти люди тщательно планируют свои убийства, учитывая каждую мелочь, чтобы минимизировать риск ареста. Они избегают совершения преступлений в своем родном районе, месте работы или учебы.       Алекс была такой.       Облизнув губу, Кларк ухмыльнулась своим мыслям. Она знала это ещё тогда, когда составляла портрет Кукольницы. Но никогда не задумывалась, что тоже подходила бы под типаж таких убийц.       — Тяжелый день? — девушка, севшая рядом, привлекла к себе внимание, заставляя поток странных мыслей рассеяться.       Это заставило раздражение подняться изнутри.       — Нет.       — Не очень похоже. — А затем последовал смешок.       Кларк резко повернула голову, чтобы посмотреть на ту, кто ворвался в ее пространство без разрешения. Русые волосы аккуратно лежали на плечах, глаза были подведены карандашом, острые скулы и довольно пухлые губы.       Эта девушка внешне сильно напоминала Эмму. Злость вновь вгрызлась ей в глотку от воспоминания о детективе. Через силу улыбнувшись, Кларк лишь оставила на баре купюру и пошла на выход.       Нужно было подальше убраться от этого места и девки, которая пробуждала в ней жажду еще сильнее.       Быстро идя по улице, она вслушивалась в цокот своих каблуков. Однако к ним добавился более быстрый. Обернувшись, она увидела, что девушка бежит за ней.       — Ты забыла свой клатч, — с мягкой улыбкой и чуть ежась от холода, проговорила незнакомка.       Кларк не ответила, лишь въедливо смотря своими пронзительными глазами на девушку. В голове настойчиво крутилась одна мысль, от которой она никак не могла избавиться, хотя желала. Ее тело начало болеть: мышцы сводило, а кости ныли.       — Бери. — Она протянула клатч, все еще улыбаясь.       Глупая. Наверное, года двадцать четыре. Глаза большие, как у лани. Серые с оттенками карамели.       — Спасибо. — Кларк спокойно забрала клатч, сжимая в руке. — Ты здесь одна?       — Да. — Девушка засмеялась. — Недавно переехала из Европы и стараюсь завести побольше друзей. Говорят, что в Чикаго все дружелюбные.       Кларк хмыкнула. Тот, кто такое говорит, наверняка не знает историю Чикаго и никогда здесь не жил. Что ж… в любом случае все складывалось довольно хорошо.       Хотелось тряхнуть головой, чтобы отогнать надоедливые мысли, но Кларк знала, что ей это не поможет. Ей поможет только одно.       — Прогуляемся? — вдруг предложила она.       — С удовольствием! — улыбка незнакомки стала еще шире. Она наконец-то нашла друга. Да еще и так просто!

***

      Алекс стояла за углом бара и курила одну сигарету за другой, не имея никакой возможности успокоиться. Стоило Кларк уйти, как на нее тут же посыпались вопросы от Эммы и Дэниела. Это, черт подери, походило на допрос.       Ей нужно было убраться из этого места как можно быстрее, расстаться с Эммой и залечь на дно. План выстраивался наперед. Она примерно прикидывала, куда может улететь. Скажет Эмме, что там крупный клиент, которому обязательно нужно ее присутствие.       Врать несложно.       А что Кларк?       Кларк своим поведением поставила ее под удар, и, возможно, Алекс жутко злилась на нее за это. Однако она была восхищена и поражена. Кларк раскрылась с другой стороны, и Алекс уж точно не могла предположить, что именно так все и произойдет.       Алекс видела в глазах Кларк то, что видела, когда смотрела на себя в отражении: полное принятие себя и желание разорвать всех на своем пути — это до боли стягивало низ живота и возбуждало. Однако после ее представления и болезненных укусов Алекс была в панике от того, что могла быть раскрытой.       И, к сожалению, оставаться тут было слишком опасно. Можно было бы забрать Кларк с собой. Но согласилась бы она? К сожалению, похищенное и бессознательное тело Кларк в самолете вызовет множество вопросов.       Черт!       Алекс глубоко затянулась и выпустила дым, пропуская его через легкие. Она добилась того, чего хотела больше всего, но гребаная Кларк Гриффин все испортила, и ей снова нужно сбегать! Это злило до дрожи, до красного тумана в голове и до желания придушить Кларк собственными рук…       В кармане завибрировал телефон. Алекс нахмурилась, понимая, что с правой стороны лежит второй телефон, который предназначался для общения с Кларк. Та ей звонила?       Быстро достав его, она ответила на вызов «Мышонка».       — Кларк?..       — Забавно, что сейчас ты берешь трубку. — На том конце раздался холодный и хриплый голос, от которого у Алекс прошлись мурашки.       — Что ты устроила в баре?!       — Об этом позже. У нас проблемы.       — Что? У нас? — Алекс начинала злиться на тотальное спокойствие, которое исходило от Кларк даже через телефон.       — Этот телефон можно прослушать? — послышалось шуршание.       — Нет, — выдавила Алекс, стараясь подавить агрессию. Хотелось наорать, но Кларк сказала, что у них какие-то проблемы.       — Отлично. У тебя же есть моя геолокация, так что не буду утруждаться и скидывать тебе адрес. К тому же я и сама не ебу, где нахожусь. Так что приезжай.       — Какого черта, Кларк?! Я вообще-то на Дне Рождении с Эммой, которая задает мне кучу вопросов про тебя!       Алекс не могла больше сдерживаться. Эта ситуация не отпускала ее. Возможно, это их последний разговор.       — Мне плевать, что ты с Эммой! — зло прошипела Кларк. — Это лишь игра, которую я раскусила и сломала. А теперь, когда мы перестали играться, приезжай. Хочешь что-то сказать — сначала приедь.       — Для чего я должна приехать? Ты меня почти раскрыла! — Алекс начала ходить взад-вперед, чувствуя, как тело начинает пробивать дрожь.       — Не раскрыла же, — фыркнула Кларк. — И у меня нет такого богатого опыта в погребении трупов, как у Кукольницы. Уж извините.       Алекс резко остановилась и широко раскрыла глаза, не совсем понимая, правильно ли она расслышала.       — Что?.. — переспросила она.       — Приезжай.       Кларк бросила трубку. Алекс так и осталась стоять с приложенным к уху телефоном, слыша отдаленную гулкую музыку из бара и смотря перед собой.