Чудо

      Вот так это и случается — машина пролетает мимо на большой скорости, тебя отбрасывает назад/вперед/вбок/на части (тут как повезет), перед самой смертью мелькают все маленькие кусочки твоей такой же маленькой жизни — вот ты впервые идешь в школу, держа маму за руку, вот неловко подбрасываешь валентинку, вот встречаешь рассвет где-то даже загородом со своим Особенным Человеком. А потом все — смерть. Может быть, кто-то попытается еще схватить твой дух и запихнуть обратно в покореженное тело под звуки: «Разряд! Разряд! Мы его теряем!».       Вот так это случается — заслушался музыку, не посмотрел по сторонам, не увидел красный сигнал светофора, рванул вперед, а там, на перекрестке, кто-то тоже торопится доехать на работу, например. И все, сразу минус две жизни.       Но иногда происходит чудо. Иногда кто-то оказывается рядом. Вовремя протягивает руку… и тянет туда, откуда не следует точка невозврата.       Хосок больно ударяется задницей о ледяную землю, когда чья-то рука все еще крепко держит его за капюшон зимней куртки, отчего больно давит и на шею; из слетевших наушников все еще кричит музыка, пока прохожие рядом возмущенно расступаются. Машина, которая вот только что должна была фатально и крайне однозначно встретиться с Чон Хосоком, проносится мимо, щелкая холодным воздухом по подмерзшему носу студента. Сам он пока ничего еще не понял, а вот сердце начинает биться будто бы с новой силой.       — Куда прешь, не видишь? Выперся! — кричит мужик рядом, размахивая замерзшей рукой.       — Позатыкают своими наушниками и вон чего! — поддакивает женщина с красными щеками рядом, — смотреть по сторонам не учили?       — Да я…! — прочищает горло Чон, когда чувствует, что кто-то, наконец, отпускает капюшон его куртки, — извините!       Извините… за что это он извинятся? За то, что выжил? Крайне неприятная ситуация, извиняюсь в два раза сильнее и усерднее!       Он чуть подается назад, поднимает голову — сначала в глаза падает серое низкое небо, которое вот-вот порвется от собирающихся там в кучу снежинок, а потом он рассматривает бледное лицо: эмоций на нем нет, только кончик носа слегка красноват, а бледные губы плотно сжимаются. Но Хосока удивляет больше всего взгляд — там внутри вообще что-то есть? Хоть одна эмоция, хоть одно чувство? Кажется, он только что человека спас!       — Ох! Кажется, меня спасло чудо! — парень глубоко дышит, все еще сидит на холодном тротуаре — сигнал светофора сменяется на зеленый, и люди рядом начинают их возмущенно обходить (вот же молодежь! Еще и дороги не дают, я вообще-то спешу!)       — Чудо? Тебя спас я, — мрачно замечает незнакомец, прячет холодные пальцы в карманы куртки.       — Одно и то же, — улыбается, протягивая руку, — Хосок! Очень приятно, Чудо!       Парень фыркает, но достает руку из кармана — недовольно, конечно, отводя взгляд, помогая спасенному, наконец, подняться на ноги. Хосок руку подавал не для того, чтобы ему еще и подняться помогли, но решил не отказываться от такой чудесной возможности. Быстро он отряхивает куртки от снежной изморози, глядя на своего спасателя:       — А тебя… — начинает он.       — Жив, цел хоть? Ничего не болит? — в глаза парень не смотрит, снова прячет руки в карманы, — я знаю, где травмпункт.       — Только задница, но это ничего — мне не привыкать! — смеется он, но тут же прерывает себя, когда понимает, как это могло звучать, — то есть!.. Я не об этом!.. Я… у меня просто специальность такая… то есть… мама мия! — выдыхает, потрясывая головой, — я вообще-то сказать тебе спасибо хочу! Вот что! Ты ведь спас меня! Мамочки, я ведь только сейчас понял, — он оглядывается через плечо, вспоминая детали случившегося: вообще-то машина неслась слишком быстро — сделал бы еще один шаг… все! По кусочкам бы не собрали!       — Пустяки, — парень отходит, возвращаясь к концу тротуара — на пешеходном переходе снова загорается красный, когда Хосок встает рядом с ним плечом к плечу, — но в следующий раз старайся останавливаться и смотреть по сторонам и на светофор, прежде чем собираешься перейти дорогу, — он утыкает нос в шарф, выдыхая, — хотя, если это была запланированная реакция…       — Хе-хе, да я не из этих! — отшучивается в ответ Чон и когда загорается зеленый, начинает шагать рядом, — у меня так случается: иду, слушаю музыку, а потом — бам! — все, меня нет!       — Множественное растройство личности, как у Билли Миллигана? — чуть оборачивается, щурясь.       — Будь у меня такое же расстройство, то вместо меня всегда бы был Рейджен, точно! Он там самый классный! Смешной, акцент пугающий и реально может за себя постоять! — смеется, — нет, просто я болею штукой одной, — делает паузу, — очень серьезная и неизлечимая.       — А?              Незнакомец поворачивается к Хосоку еще больше, когда они продолжают шагать по заснеженной улице, а мимо, словно драгоценными яркими бусинами, сверкают витрины магазинов, на которых только-только начали появляться всякие рождественские украшения.       — Фантазия с осложнениями в виде неконтролируемых потоков фантазии, — чешет затылок, — а когда музыку слушаю, все синдромы на два сразу умножаются — все, тут просто пропасть! Сам иногда не знаю, как дохожу до универа живой!       — Если ты сегодня впервые чуть под колесами машины не умер, то я правда удивлен, — голос его сухой, почти беззвучный.       — Однажды ногу не так поставил, когда с горки спускался, и грохнулся, блин! — смеется, — не перелом, но ногу здорово поцарапал — кровищи было! Но я это к чему, — Хосок легко задевает плечиком спасателя, — я это… ты… правда, спасибо! Ты, наверное, думаешь, что это пустяк какой — а это жизнь моя! То есть… я хочу сказать, что ты наверняка не думаешь, что чужая жизнь — пустяк какой-нибудь, но я уверен, что тебе не кажется, что ты сделал что-то важное сегодня. А ты меня спас! — Чон выдыхает, — человека спас! Это большое дело! Я… я должен что-то сделать для тебя, Чудо!       — Чудо? — хмурится.       — Ну, имени своего ты все еще не назвал!       — Ничего ты не должен, — парень шмыгает носом, — все в порядке.       — Но что если я… если я хочу что-то сделать для тебя?       Незнакомец почти останавливается, концентрируется на словах, которые вот-вот хлынут из него, но, выдыхая, снова начинает шагать.       — Говорю же, все в порядке, — он подозрительно глядит на Хосока, — ты что, преследуешь меня?       — Чего? — приподнимает подбородок, — на учебу иду вообще-то! Может, ты меня преследуешь!       — Я вообще-то тоже иду на учебу. И опаздываю.       — Так ведь я уже больше и не задерживаю — шагаю так же быстро вместе с тобой! — почти возмущается, — ну вот, теперь я и правда чувствую, будто преследую тебя! Но я тоже тороплюсь, я совершенно не виноват, что мы идем в одном темпе!       Незнакомец какое-то время молчит, и Хосок думает, что, кажется, это Чудо совершенно не хочет ни знакомиться, ни продолжать это все; в сущности, продолжать-то и нечего, но парню и правда хотелось бы по-настоящему отблагодить своего спасателя. Но… если он не хочет, стоит ли настаивать? Иначе совсем странно выглядит!..       «Ладно… тогда… тогда всего тебе хорошего!» — хочет сказать парень и сбавить темп, но незнакомец опережает его:       — СНУИ, да? — тихо-тихо проговаривает парень, и Хосок неосознанно глядит вперед, чуть правее, где уже виднеется главный корпус его университета.       — Ага, — подтверждает, — КТУ, да? — незнакомец кивает, — ну вот, оказывается, я с некоторым безымянным чудом учусь буквально через дорогу, — хихикает Хосок, — хорошо, буду знать, что не все кэтушники отбитые!       — Это мы-то отбитые? — вздергивает бровями, впервые показывая хоть какую-то эмоцию, — на себя посмотрите — вас же всех в канаве у цыган нашли!..       — Чудо умеет шутить! — восторженно восклицает Чон, когда замечает, что незнакомец замедляет шаг — его учебный корпус ближе к автобусной остановке, с которой они шли вместе: Хосок каждый день по пути на учебу мимо этого здания проходит, иногда даже задерживая дыхание — иногда тут на крыльце отборные красавцы стоят — все надеется, что его кто-нибудь заметит и у них вдруг произойдет Особенный Студенческий Роман… хотя, не обязательно даже роман — подошла бы и интрижка!       — Кто сказал, что я шучу? — парень окончательно останавливается, и Хосок замирает перед ним, снова разглядывая его необычное лицо — глаза небольшие, темные, да и вообще с первого взгляда он невзрачный, но… глаз у него такой, привыкший выглядывать, высматривать, выискивать — смотришь больше и видишь тогда тоже больше, — когда вас всех матери выбирали, долго думали, на ком все же остановиться: на вас или на хромых лошадях.       — Не могу поверить, что первый диалог моей второй жизни звучит именно так, — хихикает Чон.       — Не говори так. Ты бы не умер, — пожимает плечом, — возможно, остался бы прикованным к кровати навсегда без возможности говорить, но умер бы вряд ли.       — Ты меня еще плохо знаешь. Я либо вообще не делаю дело, либо довожу до конца. Умер бы просто из своей принципиальности. Как говорится, делай дело — гуляй смело.       Незнакомец усмехается, бледные сухие губы расстягиваются в улыбке, и лицо парня меняется на несколько мгновений.                    …Милый! Оказывается этот безымянный колючий человек! Такой! Милый! Когда! Улыбается!       — «Еще» плохо знаешь? — улыбка медленно меркнет, но вот взгляд становится иным, будто… более оживленным? Что это? Он склонил голову?       В животе становится вдруг теплее: это что, флирт?! У него удалось его разговорить и заинтересовать? Это сейчас правда происходит флирт?! Чего делать то дальше! Так!!! спокойно! КОД КРАСНЫЙ, ЧОН ХОСОК! Ты к этому готовился два года студенческой жизни! Давай, бери себя в руки, доставай слова и все такое!!! Он же голову склонил, это похоже правда флирт!!!       — Говорю же: либо не делаю, либо довожу до конца, — говорит чуть тише, но вот внутри кричит: это что его Я-ТЕБЯ-СОБЛАЗНЯЮ-ГОЛОС??? Спокойно! Спокойно!!! ты уже начал это! Все нормально, Хосок! может, ты сегодня чуть не умер, чтобы вот это все случилось! Дыши!!!       — Ну… тогда лучше не начинай, — он быстро опускает глаза, и улыбка меркнет, — у меня есть парень.       Опа… приехали!       Ну, ничего, он быстро перестраиваться умеет: ничего, ничего сейчас все там потушит, что там начало разгораться и все станет как прежде — это вообще не проблема, даже хорошо, что он сразу сказал!       — Так… я… — сбивается Хосок, когда внутри происходят мощные потоки пожаротушения, которые заливают еще и мысли, смывают слова, — так я…я не про это!       — Не про это? — покачивает головой, — ты лицо-то свое видел? И голос изменил!       — Ты вообще-то первый начал! — защищается, указывая себе на грудь, — повторить мою же в фразу да ещё и с такой улыбкой? Да ведь ты еще и голову склонил! Ты что, думаешь, я читать не умею! Голову склонил!       — Неправда, не делал я такого! — тоже хмурится, вскидывает руками.       — А вот и делал! Я, может, не всегда замечаю красные сигналы светофоров, но твой зеленый свет я точно увидел! Ах! — прерывает себя, потирая переносицу, — еще немного, и мы оба опоздаем, Чудо. Слушай, если ты этого парня не придумал, чтобы я от тебя отвязался, то… я, естественно, — выставляет руки перед собой, — то есть… ну, я! Я тогда за тебя очень рад! И ты не думай, что я чего-то неприличное хотел и всякое… просто… какой кошмар! Все, давай я лучше замолчу, пока я не сделал еще хуже, — он делает шаг назад, но все еще не поворачивается к нему спиной, — спасибо, что спас мне жизнь!       — Я уже почти жалею об этом, — выдыхая, он качает головой.       Но Хосок почти кусает себя за губы, не дает себе улыбнуться — потому что видит, что незнакомец тоже пытается не улыбнуться в ответ. Вообще-то это плохо — вот так вот вести себя с человеком, который уже в отношениях. Очень плохо! Но, кажется, система пожаротушения Чон Хосока сработала вовремя и можно не переживать, что там, внутри, опять чего-то загорится от одной-единственной искорки.              — Не жалеешь, — делает еще один шаг назад, — был рад познакомиться с тобой, Чудо.       — Ты не знаешь моего имени, — тоже делает шаг назад, к дверям.       — Значит, буду называть тебя Чудом, пока не узнаю.       — Я же сказал, что у меня есть…       — Я знаю! Может, у меня тоже есть парень? Или завтра появится? Может, ты вообще не в моем вкусе? Общаться-то ведь можно и без всяких этих любовных романтических штук! Пф! — закатывает он глаза, — да кому они вообще нужны! — он разворачивается, быстро глядит на часы, почти кричит внутри себя: он вот-вот достигнет того момента, когда опаздывать начнет Безбожно и Непростительно, — до встречи, Чудо! Уболтал ты меня! — оборачивается на мгновение, обнаруживая, что тот все еще стоит у дверей.       — До встречи…       …Незнакомец проговаривает это тихо, незаметно — слова эти не слышит никто, кроме него самого. И никто не видит, что незнакомец почему-то хочет поднять руку, чтобы помахать этому парню вслед. И никто не замечает, что он провожает того взглядом до перекрестка, ждет, пока тот не перейдет дорогу на зеленый свет и не потянет двери своего учебного корпуса на себя.