Чудо

      — Чим, я сегодня чуть не умер.       — Опять?       — В этот раз по-настоящему, без шуток!       Хосок проходит внутрь их небольшой квартирки, бросает свою сумку через плечо куда-то в угол, разуваясь находу; снег припорошил — он смахивает тающие снежинки на пол, пока наушники, частичные виновники сегодняшней-почти-смерти, болтаются на шее и приглушенно жужжат.       — Я тебе правду говорю. Чим! — он чуть толкает парня за коленку — тот почти сопит в кресле с книжкой в руке, — знаешь, как быстро машина промчалась? А могла бы по мне?       — И как ты выжил? Чудом спасся? — зевает, закрывая желтый томик специального издания «Солнышка на щеке», устраивает его на столике в аккурат рядом с пустыми пачками чипсов, которые остались от вчерашней посиделки за плейстейшн.              — Именно! — снова хлопает по коленке, — невысокое темноглазое бледное Чудо с самой милой улыбкой в мире! Настоящее Чудо!       — Давай определимся, — Пак выпрямляется на кресле, потягивает затекшую спину, — тебя спасла некая небинарная персона, которая просит обращаться к нему, как «оно/его» по имени «Чудо» и у тебя снова кризис ориентации? Что за Чудо? Это человек что ли?       — Я не знаю его имени, Чим, — он ноет, выпячивает нижнюю губу и с ногами залезает на подлокотник кресла, заставляя Чимина потесниться, — это студент-кэтушник…       — Кто! Фу-у-у! — корчится, — они же все отбитые! Что стало с твоим вкусом, его все-таки переехала машина? — шутит: его парень тоже из КТУ, — да тебя все наши засмеют!       — Технарь, наверное, умный, просто жесть, — мечтательно вздыхает, глядя на потолок, — хотя, если судить по Чонгуку, то не все кэтушники такие уж отбитые… и умные…       — Эй! — шлепает по щиколотке, — ты парня моего глупым назвал?       — А ты посмел сомневаться в моем вкусе? — делает паузу, выдыхает, когда с Чимином у них начинается Очень Долгая Зрительная Дуэль: оба понимают, что счет у них равный — нужно по-джентельменски разойтись. — Расслабься, — продолжает Хосок, — я знаю, что Чонгук умнее нас двоих вместе взятых… Так, ну подожди! — Хосок от нетерпения перелазит на кресло полностью, вплотную прижимаясь к соседу по квартире — из глаз стреляют искры: еще немного и все сгорит здесь к чертовой матери! — Может, Чонгук его знает?       — Знает ли он рандомного парня из универа с сотнями студентов? Дай-ка подумать, — трет подбородок, нарочито хмурясь.       — Всегда-то тебе нужно быть противной докучалой! — щипает за предплечье, и Чимин со смехом пытается избежать встречи с его пальцами, — я вполне четкое описание предоставил!       — Милый бледный темноволосый парень?       — И темноглазый!       — Милый бледный и темноволосый парень. И темноглазый.       — Просто я… — Хосок, наконец, встает с кресла и опускает плечи, — а, знаешь. Забудь. Это все глупая идея, — он оборачивается, проходится пальцами по своим жужжащим наушникам на столе, поправляет свитер (самый глупый свитер из всего гардероба, который совершенно не подходит для того, чтобы в нем умереть. Люди не умирают в глупых свитерах!), — он мне сказал, у него есть парень. Либо у него правда есть парень, тогда все то, о чем я думаю — глупости несусветные и лучше это пресечь на корню и забыть побыстрее. Либо парня у него нет, и он его придумал, чтобы отделаться от меня побыстрее, что тоже не классный расклад: значит, я ему не интересен… и…       Хосок опирается о подоконник за собой, отводит взгляд за спину; батарея под окном приятно греет промерзшие ноги, когда он выглядывает наружу — белый снежный день уже пачкается наступающим вечером — на горизонте желтком разбитого яйца разливается закат. Этого вечера он и правда уже мог не застать — то в худшем случае; в ином случае сейчас бы лежал загипсованный в больничной палате и не мог бы пошевелиться, да еще бы сломал невиновному человеку жизнь (и, вероятнее всего, машину). И все это в глупом свитере!       А этот парень спас. Где бы он был сейчас без него? Что случилось бы, если бы Чуда там не оказалось? Если бы он не протянул руку?       — Да дело даже не в этом, — выдыхает, — он правда мне жизнь спас — правда! Я хочу как-то отблагодарить его, сделать что-то для него, чтобы он понял, что добро возвращается добром. Может, он не хочет меня знать — да все равно, я как нибудь тайно это сделаю. Анонимно! Он может и не знать, что это я. Что-то ведь можно придумать, чтобы порадовать незнакомца и заставить почувствовать себя лучше? Я решил! Это ведь будет правильно!       — Что он… — Чимин поджимает губы, — слишком милый, да?..       Пак облокачивается о подлокотники, поджимает ноги к груди, когда Хосок дует губы и скрещивает руки на груди:       — Ага, — опускает Чон голову, — он… он… ну! Ох! Все! Я же тебе сказал — мне все равно, мне окей, мне не это важно! Н…       …Хочет сказать «Но».       «Но на мгновение, Чимин, я подумал — вот она, та самая история, моя история! Нехорошо, конечно, романтизировать собственную смерть и риски для жизни, но ведь это уже произошло! И вот на это маленькое мгновение я подумал — что вот! Наконец! Случилось то, чего я ждал: со мной начинает происходить что-то настоящее! Со мной! Что-то, что обязательно перевернет мою жизнь и все чувства, мысли и эмоции наизнанку. Маленький момент «но», когда мне показалось, что я еще могу встретить своего Особенного Человека. Которого я так ждал! Тот самый момент, когда начинаешь верить, что вселенная подтасовывает карты, а ты всего лишь шашка на игровом поле среди звезд и судеб!»       Этого он, конечно, Чимину не говорит — эти мысли он оставляет сам себе и с горечью проглатывает. Все, момент прошел, ничего дальше не будет, финиш! Финал! Разве он там внутри не вызвал срочную систему пожаротушения Чон Хосока? Кажется, что-то все еще тлеет, кажется, нужно еще залить все эти глупые иллюзии взрослыми серыми мыслями! Выполнить!       — Н… Ну и денёк, конечно, — аккуратно заканчивает Хосок, вздыхая; гостиная уже успела погрузиться во мрак, пока они болтали, и теперь на него смотрит блестящая пара глаз на задумчивом серьезном лице, — вот так вот…       — Если хочешь, я могу поспрашивать Чонгука, Хоб… — Чимин говорит теперь мягче, нежнее: кажется, Хосок не слишком хорошо скрыл мыслительный процесс.       — Ну, какая вероятность того, что он знает рандомного парня из огромного университета с сотнями учеников? — он подхватывает свои вещи, собираясь к себе в комнату, — да и вообще… говорю ж, бессмысленно все — у него парень есть. Я не такой человек, который будет желать зла и все такое, лезть в чужие отношения, где мне места нет. Просто буду надеяться, что у них все хорошо. И что-нибудь обязательно придумаю, чтобы… чтобы он тоже поверил в Чудо! Вот так и сделаем! Говорю ж — решил! Осталось только придумать, что же мне сделать…       Он принимает эту Самоотверженную Резолюцию Анонимного Добра для Чуда.       …И еще не знает, что нарушит ее уже меньше, чем через 12 часов.

***

      В этом, конечно, винить можно много кого (себя в первую очередь от того, что не удержался, ужасный ты экстраверт и энергетический вампир, Чон Хосок! Ты вообще не можешь обойтись без того, чтобы не пристать с разговорами к незнакомцу?), но он выбирает винить Radioactive драконов в каком-то небывалом эмоциональном подъеме и слабоумной отважности. Резолюция Анонимного Добра (АНОНИМНОГО подчеркнуто) Для Чуда теперь более силы не имеет — он нарушает ее сразу же, когда видит Чудо.       Утром примерно в то же самое время примерно в том же самом месте (Ага, загадочный незнакомец по имени Чудо, значит, ты, скорее всего, приезжаешь с северных районов, раз выходишь на этой автобусной остановке!), когда Чон Хосок замечает новый знак вселенной — знакомую куртку и знакомый сутулый силуэт.       — Не то, чтобы я сталкерил тебя, Чудо, — Чон немного ускоряется и совсем скоро оказывается рядом, встает плечом к плечу на том же самом перекрестке, где вчера чуть было не погиб, — но я торжественно заявляю, что не подстраивал эту встречу— оно само! Да и вообще я сначала не хотел выдавать свое присутствие, — (жалкая ложь, Чон Хосок, ты об этом даже не подумал!), — но понял, что не смогу игнорировать того, кто спас меня.       — Опять ты начинаешь, да? — тяжело вздыхает незнакомец, не поворачивая головы — сегодня чуть холоднее, и студент, кажется, потрясывается от холода.       — Я ведь и не заканчивал, — пожимает плечами, улыбается — Чудо эту улыбку, конечно, не видит, но Хосок почти не расстраивается: улыбку можно услышать.       — Ты не хотел выдавать свое присутствие? — удивляется, чуть приподнимает голову, но все еще не смотрит прямо.       Хосок быстро осматривается вокруг: зимний город постепенно светлеет, но сигналы светофоров продолжают будто разрезать утреннюю дымку, в которой ярко блестят фары машин. Это главный предмет его проверки: чтобы никаких Очень Быстрых Убивающих Штук не было рядом, пока он стоит рядом с Чудом.       — Не хотел беспокоить, — возвращает он взгляд обратно на парня, чуть сутулится, чтобы оказаться почти на одном уровне с ним.       — Но побеспокоил, — сухо отвечает, и Хосок вместо его лица видит опять только пар изо рта.       — Побеспокоил, — пожимает плечом, и сменяющийся разрешающий свет легкой вуалью ложится на них, — зеленый! Вперед, Чудо, вперед к знаниям! — Хосок смотрит по сторонам, выходя на проезжую часть — невысокий парень отстает позади, когда Чон оборачивается, — я иногда слишком невыносимый, я это понимаю. Мне в детстве ставили синдром дефицита внимания, так что сейчас я пожинаю плоды этого замечательного состояния, но иногда это даже хорошо: болтаю без умолку, чем многих бешу. Зато вот знакомства новые завожу! Чаще всего даже полезные! Знаешь, на что мой язык вообще способен? — легкодумно бросает он, потом прикусывая тот же самый язык, — ой! Я не про это или про что ты там подумал! — фыркает на самого себя, разводит руками, — я про то, что этим языком доболтался так, что хоть завтра лети во Францию — меня там поселят, напоят и накормят. Я к чему-то вел, да…? Боже, прости, я просто волнуюсь! — таратороит монотонно и правда чувствуя легкую тревожность, как от кружки кофе на пустой желудок — Ой! Это я тоже не собирался говорить!..       Он аккуратно смотрит на Чудо, глядит на профиль его бледного лица, замечает, что у него — как необычно! — очень светлые ресницы, почти прозрачные! Но под ними красуются сине-фиолетовые мешки усталости и сонливости, да и в целом Чудо кажется безучастным и скучающим… Хосок замолкает сразу, выдыхает, признает свое окончательно и бесповоротное поражение: чего он вообще добивается, чего он хочет? Все лезет и лезет, надоедает этому парню, который даже вообще-то не давал разрешения то, чтобы надоедать и лезть к нему! Все же нужно было придерживаться своей Анонимной Резолюции! А сейчас что? Да Чудо теперь небось бесится, что он как сумасшедший за ним увязался! Только вот не показывает и не отгоняет — потому что Чудо не может вот так просто отгонять от себя людей! Он ведь славный!       — Ну… ну, ладно… я… — слова тихие, жалкие.       Хосок замедляет шаг, надеется, что объясняться не придется и они разойдутся также быстро и неожиданно, как и сошлись: «ну… ладно! Я просто еще раз хотел сказать тебе спасибо! Я исчезну, и ты меня больше не увидишь! Я все понял! Я что, по-твоему читать не умею?»       — Ну? — Чудо делает несколько шагов вперед, но, будто бы обнаруживая себя в одиночестве, оборачивается, — во Франции хоть в Париже поселят?       Чудо смотрит на Хосока впервые за все утро, и парень удивленно выдыхает: все же ему не показалось — он… очень… милый…       Чувства вредно шипят внутри, и он почти рычит на них: ну чего начинается то! Ну нельзя что-то такое чувствовать и испытывать к незнакомцу, у которого есть парень! Давай прекращай!       …Но как тут прекратить, когда Чудо слегка склоняет голову (на этот раз вот прямо точно без флирта — тут… интерес?) и слегка хмурит брови, ожидая, когда Хосок, наконец, вернется в себя и продолжит свою Экстра Разговорчивую Деятельность.       — А? — Хосок смотрит на него, приоткрывает губы, — да… да нет! На лазурном берегу, знаешь? Это музыкант! — подрывается с места, вновь нагоняя парня, — Очень здоровский! Инструментальную музыку пишет… но он не из знаменитых! Мне кажется, его человек пятьдесят во всем мире знает, но… музыка-то волшебная. Чудо! — парень снова мягко улыбается, — Чудо, ты не подумай. Я четко слышал то, что ты мне вчера сказал. Я не… пытаюсь… ничего такого! Никаких подкатов или что там еще бывает? Я их даже делать-то не умею! Ты сам вчера видел мои жалкие попытки — это мой максимум, обещаю! И я больше ничего такого делать не буду: я тебя услышал! Просто я человек максимально дружелюбный и общительный. Друзей постоянно завожу, — ухмыляется, прячет руки в карманы, — я случайно напился вина в одном из ресторанчиков, разговорился с официантом и, оказалось, у нас похожи вкусы во многом. Я столько чаюхи ему оставил!.. И еще и инстаграм свой… в итоге-то что? Он мне написал! Из того места он уже давно уволился, но мы все еще общаемся! Друг, он, знаешь, никогда лишним не бывает. Вдруг все вселенная так подстраивает, чтобы в один день Чон Хосок оказался рядом и помог Чуду? Ну и еще у меня плойка есть и годовая подписка на нетфликс… и скидоны на пиццу!       Морозец щелкает по носу, щипает бедра, заставляя шагать быстрее, но Хосок замечает кое-что: Чудо, кажется, замедляет шаг?.. Он внимательно глядит вдаль, мысленно высчитывает расстояние до учебного корпуса парня и однозначно понимает, что еще слишком рано предпринимать любые способы замедления шага.       …Но это очевидно. Парень рядом идет теперь медленннее, расслабленнее — теперь это не выглядит марафоном, а выглядит… прогулкой? Чон Хосок, не смей там себе что-то надумывать!       — Ты нещадно подкупаешь, Чон Хосок, — слышит парень его голос и понимает: тот улыбается, — скидка на пиццу — звучит серьезно. Вдруг вселенная так все подстраивает, чтобы в один день Чон Хосок оказался рядом, чтобы я почти бесплатно поел пиццы? Это не от того официанта купоны?       — Чудо, а с тобой опасно иметь дело! Ах, ты же технарь, — щелкает себя по лбу, — забыл, вы сразу обо всем догадываетесь и все из себя такие умные! — смеется, — в той пиццерии «Четыре Сыра» это просто отвал башки! Так что! Ну! Можем как-нибудь поесть пиццы, посмотреть фильмы, поиграть в плойку компанией: мой руммейт, его парень, ты со своим, и я… ну, в качестве пятого колеса, чтобы, ну, не так гладко все было и чтобы это не походило на неловкое двойное свидание, — ухмыляетя, — двойное свидание плюс я! Как вам такое, а?              — У тебя нет… никого? — подбирает слова.       — Не-а, — быстро бросает, — ну, в смысле партнера — нет, нет. Но зато друзья по всему миру! И друг со скидкой в пиццерии!       — Зачем тогда партнер, когда есть друг со скидкой в пиццерии? — шутит, и отчего-то Хосок от этой шутки почти хочет взлететь. Чудо шутит! Чудо шутит с ним!       — Честное слово, сам не знаю! — смеется в ответ, — романтические отношения — это социальный конструкт, навязанный обществом! И вообще они переоценены и…и все такое!..       …И все такое? Зато поцелуев-то как хочется? Объятий перед сном? И ходить на свидания? Вот этот момент, когда глаза в глаза? И шепот слов ночью, когда оба засыпаете? А когда весь мир цветами цвести начинает, пусть и зима за окном, но твой любимый человек-то, вот он, рядом, а оттого все вокруг в цветах и розовом свете?       — Хосок, — Чудо проговаривает его имя мягко и тихо, но Чон понимает: вот сейчас он точно скажет что-нибудь такое, из-за чего у них не получится ничего, что он там себе придумал; Чудо смотрит вполоборота, и парень снова замечает мешки под глазами, бесцветные губы и бледную кожу, — это все… классно? Правда. Я вообще-то… на самом деле я не такой нелюдимый ворчун, каким могу показаться. Просто…       …Сердце Чона на мгновение замирает, кровь останавливается, а холодок застывает в жилах: вот он, этот момент. Момент для: «Хосок ты классный, НО…»       — … Но… но не думаю, что это хорошая идея, — он пожимает плечами, снова пряча взгляд в землю, — я редко куда-то выбираюсь. Чаще всего сижу дома. Учебы всегда много. И парень мой тоже. Его никуда не вытащить, а я без него… никуда не пойду. Я никуда без него не могу пойти.       — Но… почему? — прочищает горло, — то есть… — выпрямляется, — да? Конечно, то есть… ну…       Слова эти сбивают с толку, и Хосок хмурится: вообще-то он много всего читал, слышал разные истории, а остатки рассеянного внимания и гиперактивности вынуждают знать все вокруг, думать обо всем наперед и на все придумывать объяснения и различные версии происходящего. То, что ему только что пришло на ум, не очень-то хорошо — ему подумалось не об очень хорошей вещи. Но кто он такой, чтобы думать об этом?.. Он — чужак, поэтому… свой болтливый язык он прикусывает, аккуратно глядя на Чудо.       — Это не в тебе проблема, — Чудо замедляет шаг еще больше, и Хосок с удивлением обнаруживает, что они уже дошли до его учебного корпуса технического университета — пройти немного дальше, там уже будет перекресток, который ему нужно будет перейти в двух местах, сделать пару шагов, и он будет уже в своем универе, — просто… ну вот… как-то так… — подбирает слова, — но спасибо за предложение.       — Да… ну… ну, не за что? — пожимает плечом, — если передумаешь… те… если передумаете! Я буду рад потратить на вас свои скидочные купоны!       — Если передумаем… если передумаю… — поджимает губу, — обязательно.       — Ну… ну, ладно, Чудо! Я… — шагает спиной по тротуару, стараясь выкроить последние моменты, когда он рядом, — Я… я пойду! Пары эти дурацкие! Ну, ты знаешь, — смеется, — ты… кстати, не хочешь мне имя свое сказать? Или мне так и называть тебя Чудом?       — Да. Почему нет? — расправляет плечи…       … И улыбается.       И когда эта улыбка озаряет его лицо, Хосок кое-что с удивлением обнаруживает.       Вот она, вот эта улыбка принадлежит настоящему Чуду.       Не радостная. Она усталая, вымученная, но… стремящаяся перестать быть такой.