Добрая сказка

      Технология, которую без преувеличения можно назвать вершиной науки нынешнего века, которая выведет всё человечество на следующий уровень, которая, вероятно, станет первым шагом к истинному бессмертию… Была выброшена в помойку ввиду высокой стоимости. Однако группа инициативных учёных, которая изначально занималась этим проектом, без поддержки государства, олигархии и простых граждан, ценой собственных жизней довела дело до конца.       И вот теперь я, один из тех, кто занимался проектом, размышляю над тем, что всё могло сложиться иначе, будь мы чуть удачливее. Как бы то ни было, цель была достигнута и бессмертие было обретено, так что пусть наши тела были уничтожены, все мы сейчас в каком-то смысле живы.       Кто-то постучал в дверь.        — Войдите, — по привычке ответил на стук я, ещё не до конца осознавая, что вообще происходит, и где я нахожусь. Дверь открылась, и я увидел девочку в футболке явно «на высрост», свободных трико и розовых тапочках. Большие зелёные глаза, аккуратное личико с розовыми щёчками и наспех уложенные в пучок русые волосы говорили лишь о том, что лет через десять из неё вырастет настоящая королева красоты. Ну а пока это просто милая маленькая девочка.        — Артур, пошли есть, мама приготовила панакелти, — недовольным тоном позвала меня к столу она. Вероятнее всего, звать меня её заставили. Вероятнее всего, та самая мама и заставила. Потрясающие дедуктивные способности, Ма… Так, а как меня зовут? — И прекрати на меня так пялиться. Страшно, блин, — скорчив испуганную рожицу, девочка громко захлопнула дверь и, судя по звукам удара ног о деревянный пол, быстрым шагом удалилась из комнаты.       Так, что происходит? Мы должны были стать бессмертным разумом, не привязанным к какому-либо носителю, а не очнуться непонятно где. Более того, я совершенно точно уверен, что моё тело было уничтожено.       Я задумчиво посмотрел на свои руки. Молодые маленькие ладоши без мозолей и загрубевшей кожи заняли место привычных взгляду старых мозолистых и довольно крупных рабочих рук. ну а что поделать, в университетские годы я кем только не работал, да и потом пришлось изрядно по шабашкам покататься. И что за дела? Это явно не тот результат, который мы планировали.       Оглядевшись, я увидел человека в шкафу. Нет, наверное, это всё же зеркало. Вот только почему отражаюсь в нём не я, а какой-то пацан, подозрительно похожий на заходившую недавно девочку. Разве что волосы довольно короткие и не требуют собирать их в пучок. Странно…       Ну ладно, пусть будет так, — подумал я, усиленно подавляя нарастающее возбуждение: я снова живой, здоровый, и, кажется, в другом мире! Ещё немного и я тут начну прыгать от радости, а так делать не стоит, семья (наверное?) не оценит.       Несколько раз глубоко вздохнув, я открыл дверь и спустя некоторое время нашёл лестницу, которая, вероятно, ведёт на кухню. Она ведь всегда на первом этаже, это логично. А вот то, что живу я теперь в двухэтажном доме — классно. Не запланировано, как, в прочем, и то, что я сейчас живу в человеческом теле, но классно. Кто, в конце концов, не мечтал вернуться в детство. Теперь у меня будет время на то, чтобы закончить наш проект, доказать его состоятельность и работоспособность. И на то, чтобы пожить, в конце концов, мы решились на эксперимент лишь из-за того, что времени у нас оставалось немного. У меня был рак терминальной стадии, у нашего руководителя что-то с сердцем, возрастное. В общем, у всех было что-то, что заставляло нас спешить. Но вот я в молодом теле и спешить никуда уже не нужно. Наконец-то, спокойствие.       И, что самое главное, исчезла боль. Честно говоря, то, что я не чувствую боли, но при этом могу мыслить и даже двигаться, заставило бы меня смириться даже с жизнью в роли таракана или дерева.        — Доброе утро, — с счастливой улыбкой на губах пожелал я. Взрослая женщина в домашнем халате крутилась у столешницы, девочка, которая звала меня завтракать, расставляла посуду, а я проследовал к столу, на котором уже стояла сковорода с какой-то едой.        — Доброе, Артур, — пожелала в ответ женщина. Женщиной я её называю не потому что она выглядит старой, а исключительно исходя из предположения о том, что она мать двоих детей, — помоги Дженни накрыть на стол.       Я радостный принялся выполнять просьбу, но в процессе выполнения понял две вещи. Первая — я понятия не имею, что нужно накрывать на стол. Вторая — мы говорим на английском. Разумеется, вторым пока что можно пренебречь: какая разница, на каком языке мы говорим, если я могу на нём говорить и понимать собеседника? Само собой позже надо будет попробовать разобраться с моим, внезапно ставшим привычным английским, но пока что следует сконцентрироваться на поиске столовых принадлежностей.       Едим мы что-то вроде запеканки, так что могу предположить, что потребуются ножи и вилки. Тарелки девочка уже поставила на стол.       В вопросе поиска необходимой посуды я полностью доверился подсознанию и не прогадал. Вилки и ножи были найдены с первой попытки в верхнем выдвижном ящике нижнего шкафа кухонного гарнитура. У меня они тоже всегда там лежали. Доставка посуды на стол не заняла много времени, как, впрочем, и весь завтрак.        — Спасибо, было очень вкусно, — довольно поблагодарил я маму, после чего поспешно удалился в комнату, в которой впервые очнулся в этом мире.       Довольный, я лёг в постель, размышляя над тем, чем я хочу заняться в новой жизни, как вдруг голову стрельнуло резкой болью, и я потерял сознание.       В голове проносились картинки. Детство. Постоянные игры с зеленоглазым ребёнком. Летающие игрушки. Одинаковая с сестрой одежда. Ясли. Первая драка, когда злой мальчик отобрал у Дженни плюшевого медведя. Кровь на его руке. Начальная школа. Первые друзья. Заморозка рта кричащего учителя. Разговор с директором. Люди в красных плащах. Люди в чёрных плащах и страшной маске Боль. Смерть. Последнее желание — вернуться домой. Конец.       Некоторое время я лежал, переваривая полученную информацию. Времени на всё это у меня ушло немало, кто-то постоянно меня звал.       Но всё рано или поздно заканчивается, закончилась и боль в голове. Теперь я знаю, что случилось с Артуром и как я попал в его тело. Хорошо, что я его не убил, но плохо, что его убил кто-то другой. С другой стороны, смерть Артура сильно преувеличена, поскольку он стал частью меня. Я теперь тоже своего рода Артур, самый настоящий, а не какой-то там безумный разлагающийся труп из другого мира.       Интересный факт — я теперь маг. Самый настоящий, даже телепортироваться умею.       Открыть глаза было тяжело, последствие перегрузки мозга всё ещё имеют место быть, поэтому голова продолжает болеть. Игнорируя навязчивый гул, я осмотрелся по сторонам. Белые потолок и плитка на стене. Тёмно-зелёная кушетка и я на ней. Люди в белых халатах, снующие вокруг. Вероятнее всего, я в больнице.

* * *

      Семья очень испугалась, когда не смогла разбудить. Через пятнадцать минут безуспешных попыток меня растолкать, мать приняла решение позвонить в «скорую», которая доставила меня в местный госпиталь, где я и пролежал без сознания ещё неделю. Всё это мне рассказала Дженни в один из дней моего отдыха в больнице. пробыл я там почти две недели, после чего благополучно вернулся в домой.       За окном 1960 год, экономика Великобритании возвращается с военных рельс. Отец говорит, что на всех предприятиях недостаточно рабочих. Я заметил это ещё в больнице, когда очереди во все кабинеты превышали размер коридора и начинались аж на улице. Именно по этой причине почти сразу после выписки я вызвался помогать отцу на работе. Он был главным инженером на швейной фабрике и постоянно занимался разного рода ремонтом. В его цеху было довольно много станков, за каждым из которым вечно не хватало рабочих, так что каждый работник, включая и самого отца, делал несколько дел одновременно. Чтобы хоть как-то его разгрузить, я научился премудростям работы швейного станка и каждый день по восемь часов занимался работой. Когда что-то ломалось, а это происходило довольно часто, отец обучал меня премудростям ремонта оборудования. В большинстве случаев всё обходилось закручиванием гаек или хорошим ударом по какой-то части станка, но иногда не обходилось и без замены или заточки нескольких деталей.       В цеху, помимо меня, работало довольно много детей. Более того, везде, где не требовалась большая физическая сила, работали дети. Такое происходило не только у отца, но и по всей стране, а, возможно и по всему миру.       По радио говорят, что в стране парламент планирует решить эту проблему за счёт заселения не своей территории мигрантов со стран Африки и Ближнего Востока, и иногда действительно приходят новые рабочие с цветной кожей, которые раньше жили на территории бывших колоний Великобритании (которые перестали быть её колониями после Второй Мировой Войны). Рабочие действительно приезжают, так что уже к концу августа детей работало в два раза меньше.       Жили мы по сравнению с подавляющей частью населения страны небедно. Одежды у нас хватало (думаю, понятно, почему), еды тоже. Дом остался от деда, который погиб на войне.       Осенью я планирую вернуться к учёбе и изучению способностей собственного тела. Ещё в больнице я подтвердил, что являюсь магом, а работая в цеху понемногу помогал себе в том числе и волшебством. Отлеветировать коробку в нужное место, делая вид, что держу её на руках, посветить себе пальцем, когда копаешься в редукторе, и во многих другие областях. Магия давалась мне легко, было достаточно обратиться к загадочной силе, которую нащупал Артур, когда от избытка эмоций рефлекторно наколдовал воздушное лезвие и порезал ребёнка в яслях и сильно пожелать исполнения желания.       Однако, невзирая на мои планы и желания, в середине августа, незадолго до моего дня рождения случилось то, что впоследствии направило мою жизнь в совершенно другое русло.

* * *

      Всё началось со стука в дверь. Открыть вызвалась Дженни. За порогом стоял уже не молодой мужчина с ухоженными седыми волосами в чёрной мантии. Мужчина был несколько полноват и производил впечатление доброго старичка, который торгует бубликами на рынке и вполне может дать бесплатно маленькому мальчику, если тот вежливо попросит.        — Добрый день, меня зовут Гораций Слизнорт. Здесь живёт Артур Хеннингтон? — спросил он. Мы с матерью сидели в гостиной, которая была недалеко от входа в дом, потому вопрос услышал и я сам.        — Да, здесь. Проходите, я сейчас его позову, — ответила Джинни, открывая до конца дверь. Гораций воспользовался предложением сестры и неспешно прошествовал в гостиную.        — Артур, к тебе гости, — сообщила Дженни, после чего спешно удалилась на кухню, — вы будете чай?        — Если можно, то я бы не отказался от эрлгрея, — с улыбкой на лице, ответил гость.        — Я тоже, — сказал я, на что сестра кивнула и стала кипятить чайник.        — Для начала, представлюсь, Мастер Зелий и декан факультета Слизерин, Гораций Слизнорт.        — Артур Хеннингтон, очень приятно.        — Мне тоже очень приятно, молодой человек. Вы знаете, что вы маг? — вот это вот уже страшно. А что, если этот добрячок из местного НИИ, и сейчас будет ставить над о мной какие-то опыты? Разумеется, я соврал.        — Нет, что вы, магия это сказки для детей. А я уже почти взрослый, — ответил я, стараясь сделать интонацию и голос максимально детскими и наивными.        — Я тоже маг, мистер Хеннингтон, — с улыбкой сказал он, после чего демонстративно вытащил из чехла на поясе неровную ветку какого-то дерева. Однако не успел я подумать о том, зачем взрослый человек носит ветки в чехле, как он ровным голосом сказал, — Редуцио, — после чего газета, лежащая на столе, исчезла. Это увидела и Дженни, которая в тот же момент принесла чай, — Большое спасибо за чай. Одну минуту, а вы случайно не Дженни Хеннингтон? — спросил он.        — Да, всё верно, — всё ещё в шоке ответила Дженни.        — Тогда вы, пожалуй, тоже присядьте. У меня к вам обоим будет просьба: сначала выслушайте, а потом уже задавайте вопросы. Договорились? — мы кивнули, — Вот и хорошо. Как я уже говорил Артуру, я Мастер зелий и декан факультета Слизерин Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. В ней учатся магии дети со всей Англии. Вам обоим тоже необходимо научиться магии, чтобы в будущем не происходили разные странные вещи. Там мы обучаем детей пользоваться магии, чтобы они не смогли ей навредить ни себе, ни окружающим. Ты же помнишь, Артур, как ты порезал того мальчика в детстве? Вот, чтобы такого не произошло. вам обоим придётся учиться в Хогвартсе. Вопросы?        — Мы можем отказаться? — спросили мы с сестрой одновременно.        — Разумеется, можете, вот только в таком случае вам придутся отказаться от магии навсегда.        — А если мы согласимся, что сказать родителям?        — Ничего, я сам им всё объясню. Но только знайте, что магия — это секрет, и кроме родителей никому о ней рассказывать не следует.        — Что от нас требуется?        — Лишь принципиальное согласие на обучение, — ответил Гораций. — и купить необходимые для учёбы принадлежности, — добавил он, немного меня расстроив. Немного денег у меня есть, но я откладывал их для покупки оборудования для воссоздания проекта из прошлой жизни. Когда я об этом подумал, Гораций удивлённо на меня посмотрел, после чего у меня появились нехорошие подозрения. Толстячок тут же отвернулся, лишь подтвердив моё предположение о том, что он читает мои мысли. Нехорошо.        — Я согласна.        — Я тоже, — с неохотой добавил я. Магии обучаться в любом случае хочется, всё-таки я был учёным, и моё природное любопытство требует изучить новое для себя явление — магию.