Мой мир в твоей тюрьме

            Если честно, то сама не до конца понимаю где нахожусь. Я выкрала её прямо с работы и мне это буквально ничего не стоило, потому что все вокруг абсолютно пустое. Ни одного человека в этом месте кроме нас, ни звука, ни движений… Даже крошечные плодовые мушки, иногда преследующие меня по непонятным причинам, отсутствовали в этот важный для нас двоих момент. Еще не была уверена в том, существуют ли в этом месте хоть какие-то физические ощущения, но уверенность нужна мне была как воздух. Даже воздух… Легкие ничего не ощущают. Дышу ли вообще? На самом деле уже никакой разницы нет, ведь я с легкостью поднимаю её обмякшее тело, однако какую-то тяжесть чувствую — физические ощущения есть, успех. Пусть она в несколько раз выше и немного толще, но поднять удалось без колебаний, будто у этого места тоже нет иного выбора. Кожа этой хрупкой леди оказалась такой холодной, словно её окоченевший труп уже миллиарды лет находится на рабочем месте, а глупые люди и не замечают, что за стойкой хлипенький скелет, а не пышущий жизнью, розовощекий, такой противный человек. Нет уж, глупые людишки! Она не умерла, ведь ледяное дыхание я все еще могу ощутить своей шеей. Теперь мне остается только нести, а куда — покажет время.             Время игралось с нами, словно маленький ребенок гостей, стучащий пластиковой машинкой по голове. Ноги сами меня несут и теперь мысли сосредоточились на осознании времени в принципе. Тут есть время? Голова пытается считать секунды, но все цифры мешаются в единую кучу, а иногда составляют непонятные слова и вырисовывают странные символы. И мне пришлось встряхнуть головой. Глаза упали на тонкие, красивые и такие холодные руки моей милой жертвы. Я смотрела на них как кот на сметану, разглядывала каждую детальку и видела даже то, о чем никогда и никому не смогу рассказать ради своего же блага. Однако это «нечто» сильнее злило, вызывало жгучую, рвущую изнутри ревность. Как и много лет назад, хочу просто избавиться от этого чувства, а единственный способ на данный момент — убийство. Пелена ненависти застилала глаза. Но ненависть ли это? Ощущение, будто вот-вот упадешь в обморок и тебя вырвет прямо на место, где валяешься, заляпает чудные локоны волос и оставит это мерзкое ощущение в горле. Тут ведь даже выпить будет нечего и негде умываться, поэтому я просто должна идти с таким же упорством, с каким обычно возвращаюсь домой после самого тяжелого в мире рабочего дня.             В итоге мы вдвоем оказываемся в маленьком и мерзком раю. Типичная комнатка, куда прячут любых жертв. Какая-то смесь вонючего подвала и тюремной камеры. Что-то мокрое по углам, серые кирпичи, запах сырости и даже внезапно ожившие существа — блохи, маленькие свидетели преступления и мои спасители от бесконечного одиночества. А в центре комнаты изюминка — ржавый железный стул, на который я любезно усадила свою даму, словно принц усадил принцессу на принадлежащий ей трон. Руки «принцессы» были привязаны к этому своеобразному трону, пусть и очень криво привязаны, очень… Хлипко. Уж как умею… Да и плевать, в любом случае ей отсюда больше никогда не уйти. Даже я сама никогда не смогу отсюда выйти, если не сделаю окончательный выбор. На думы дается бесконечное количество времени, после — я разрешу ей проснуться и принять мой выбор во всей красе. Пока её грудная клетка дает мне понять, пусть и совсем слабо, что она ещё живет — буду думать. Тут так неприятно и некомфортно, но это место мне приходится принимать таким, какое оно есть, а иначе никто не спасется и мы вдвоем навсегда останемся в давящей сырости. Я с последней нежностью, которая остается в сердце прикасаюсь кончиками ледяных пальцев к обнаженным ключицам, аккуратно провожу ими по шее и сама вздрагиваю так, словно трогают меня. В жизни иногда было легче выразить свои чувства физическим контактом, нежели какими-то словами или простым молчанием, но было очень мало людей, которые могли меня понять в этом, а если точнее — никого. Теперь эта полумертвая девушка станет моим спасением. Ей придется слушать о травмах, придется терпеть даже самые сильные эмоции, вынести целую кучу издевательств и в конце обрести долгожданную смерть. Но пока позволяю ей спать и набираться сил, не ощущать этого кошмара, ничего не бояться и ничего не испытывать в принципе. Ноги сами ведут, руки сами делают: тихонько подхожу сзади и обнимаю её хрупкие плечи, словно она и была любовью всей моей жизни… Жаль, что все действия — лишь мои бесконечные травмы, которые моя милая жертва разделит со мной. Больше ты никуда не убежишь.