Красный бархат

Проснулся он уже тогда, когда оказался в окружении многочисленных полицейских и скорой помощи, которая была уже и ненужна. Его усадили за стол и дали выпить воды, но он все ещё был шокирован внезапным произошедшим, потому соображал весьма туго. Он видел, как вывозили окровавленный труп Шарлотт, но не почувствовал от этого абсолютно ничего. Он переводил свой беглый взгляд то на полицейских, то на докторов, то на красные розы в вазе по центру стола. Единственное чего ему сейчас хотелось, это чтобы его оставили в покое и тишине. Но эти люди были слишком настойчивы. — Лаврентий, скажите, это была самооборона? Самооборона по отношению к мадам Шарлотт? — Так её звали Шарлотт…? — ухмыльнувшись, переспросил он, — дурацкое имя! В конечном итоге, решив что так сразу ответов от Лаврентия не добиться, отвезли его домой, с предупреждением о завтрашнем визите. Придя, он уснул как убитый. Не помнится уже и когда он мог спать так долго и без пробуждений. На утро он проснулся полностью разбитым. Он вспоминал все произошедшие события вчерашнего дня. Август. Труп. Кровь. Убийство. Он долго сидел на кровати, запустив руки в волосы и вновь рыдая как вне себя также, как он рыдал во время убийства. Было очень тяжело смириться со всем, что вчера произошло. Не ясно было, сколько прошло времени его удрученной рефлексии. Он бы возможно просидел так весь день, если бы не внезапный звонок в дверь. Дойдя до двери, пред ним предстали полицейские. Молча проводя их до кухни, он усадил их за стол. — Вы чай будете? — нехотя спросил он, рыща в кухонном хламе чайные пакетики. — Нет, благодарим. — сразу завидев удрученность комнаты, ответили они. — Мы к вам за парой вопросов… И так длился долгий час допроса обо всем, чем только можно было спросить по данному делу. — И хотим добавить, что из вас бы мог выйти неплохой детектив. Вы в любом случае стойкий молодец, а могли стать одной из жертв… — Хватит пожалуйста об этом. Если все, то прошу скорее покинуть мой дом и оставить меня в покое. — раздражаясь от лестных фраз полицейских, он выпроводил их из квартиры. — Всего доброго. — кинул он и захлопнул дверь. Благо, его убийство сочли за самооборону, однако какой-либо радости это ему не приносило. Он словно совершенно перестал что либо чувствовать и находился подобно прострации. Благо, его хорошие знакомые, узнавшие о данном инциденте посоветовали ему посетить психолога или на крайний случай психиатра. Лаврентий решил так и сделать. Очевидно было и то, что после того августовского дня он все равно не сможет более стать прежним. Стать тем, кем он был ранее. Он стал более заносчивее, предвзятее и холоднее. И даже решил пойти по словам полицейских о том, чтобы стать детективом. Спустя пару месяцев сеанса с психологом, Лаврентий решил прервать его в связи с переездом. Он окончательно решил поехать учиться в детективную сферу и поскорее забыть об этой квартире, об этом районе и месте где были совершены убийства. Перед отъездом, холодным зимним днем он посетил могилу своего друга в последний раз, так как намереваться возвращаться сюда когда-либо снова он не желал. — Я принёс твои любимые ромашки. Они также чисты и солнечны, как и ты сам. — положив их на заснеженную землю, он попутно снял шляпу. — Вряд ли мы когда-либо увидимся снова. Сюда я больше не вернусь. Хочу забыть обо всем как о кошмарном сне, — ненадолго прервав свою речь, он продолжил, — наконец теперь ты сможешь быть спокоен. Прощай Август. Прощай мой друг… — надев шляпу вновь, он взял в руки стоящий рядом чемодан и умчался в неизвесную даль, не веря более в судьбу или предзнаменования, в поисках места, где бы он смог раскрыть нового себя и забыться от себя прошлого. Однако сможет ли он действительно от этого забыться?