Красный бархат

Тёплое дневное солнце озаряло один зелёный сад. Множество различных цветов красили его придавая сказочный вид, подобно картинкам из детских книжек. Сладкий аромат разносил пришедший с луга ветер, обходя и колыша цветочные кусты, чтобы дойти до главных из них для хозяйки этого сада. Её волосы также колыхались под натиском ветра, волосы окрашенные в цвет осенних листьев. Сидя на корточках, она срезала сорняки, мешавшие расти алым цветам. Алым розам. Поднявшись с земли, она обернулась назад, на внимательно сосредоточенного юношу, что с крайним интересом перелистывал страницы книги раз за разом. Он выглядел так, словно он был неотъемлемой частью этого сада. Как главная деталь, без которой это место выглядело бы не так прекрасно и светло. Он сидел за уличным столом, сложив ноги на ногу и запустив правую руку в волосы. Прочувствовав на себе чей-то взгляд, он поднял голову и мягко улыбнулся женщине, а затем вновь опустил голову вниз. — Послушай, Август. — начала она, подойдя и присев вместе с ним за стол. — Да, Шарлотт? — вопросительно посмотрел он на неё. — Тебе ведь нравится читать? Можно ли это назвать… твоей страстью или даже твоей неотъемлемой частью? — Ох… думаю да. — озадаченный вопросом, ответил он. — А смог бы ты отказаться от этого, если бы знал, что причиняешь этим боль другим? Смог бы совладать с собой, и никогда больше даже названия книг не читать? — искренне желая услышать ответ, произросила Шарлотт. — Конечно. Я бы не смог наслаждаться этим, зная что причиняю этим боль другим. — так же искренне ответил Август. — Правда? Даже не раздумывая? — с ноткой беспокойства продолжала она. — Да. К чему эти вопросы? Ты хочешь о чем-то мне рассказать? — непонимающе спрашивал он. — Нет… просто ты так искреннен. Так светел и прекрасен. — с чуть дрогнувшим голосом и улыбкой произнесла она. — Ох. спасибо. — он смущённо отвел взгляд в сторону, — от тебя это не часто услышишь. — улыбнулся он и поскреб ногтем страницу книги. — Я знаю. — с поступившим комом в горле и мокрыми ресницами произнесла Шарлотт. — Просто так я пытаюсь внушить себе что лучше чем кажусь. Чтобы внушить себе что я лучше тебя, но на деле то все наоборот. Для того чтобы не остаться в одиночестве, в этом треклятом доме и саду. — она закрыла рукой глаза и уперлась ею на стол. — прости меня. Я лицемерка. Услышав впоследствии лишь молчание, ей захотелось как можно скорее уйти, уйти от этих позорных слез и этого позорного состояния, но тут её закрывшую лицо руку взяла другая рука и отвела в сторону. — Я никогда не покину тебя, Шарлотт. — медовые глаза Августа пронзали её изумрудные, — я люблю тебя и этот сад. И какую бы тайну ты не скрывала, какой бы изощренной она ни была, я тебя не покину. Улыбаясь сквозь слезы, женщина сказала: — Не солги мне в этом, пожалуйста… * * * Воскресное августовское утро. Шарлотт, по обычаю проснувшись значительно рано, начала утро с уборки своей квартиры. Выпив чашку кофе, она сразу приступила к работе, и закончила её спустя двое часов, пока квартира не приняла бы должностной сверкающий вид, хотя, впрочем, квартира практически всегда была таковой, но она постоянно находила что-то, что мешало бы её полноценной картине убранности. Что ж, перфекционизма ей было не занимать. После уборки, женщина приступила к приготовлению торта для заказчика, этажом ниже. В квартире вновь играла музыка, ведь именно она могла отвлечь Шарлотт от различного рода мешающих мыслей, но полная поглащенность готовкой красного торта все равно не могла допустить бы ходу мыслям. Но к сожалению не сегодня. То ли она встала сегодня ни с той ноги, то ли звезды сложились по иному, но с раннего утра ей не везло во всем. Начиная с нормального распития кофе, заканчивая приготовлением торта. Нераспутываемый клубок из беспокойных мыслей не давали ей покоя, потому действия её были рассеянны и медлительными. В частности, мысли были о теперешнем постоянном госте её дома — Лаврении и слишком неприятные предчувствия досаждали её. Но все же закончив с тортом, и почувствовав возникшую усталость она прошла в зал. Решив что чтение сможет как-то её отвлечь, выбрала уже когда-то прочитанную ею книгу с высокого винтажного книжного шкафа и присела на свой красный диван. Но стоило ей прочесть пару глав, как в дверь зазвонили. Раздражённо захлопнув книгу на интересном моменте, она со вздохом направилась к двери. — «Либо это заказчик, либо это тот недо-детектив» — подумала она. И как чувствуя, за дверью и правда оказался тот «недо-детектив». — Добрый день. — поздоровался Лаврентий. — И тебе. — с ноткой презренности ответила она, — Я сегодня сделала торт. Но как жаль, что тебе нельзя его попробовать. — она позволила гостю войти. — Как-нибудь переживу. — отрезал Лаврентий. — Но ничего страшного, у меня есть ещё один, только он вчерашний. — словно не услышав слов гостя, продолжила она. — Я не любитель сладкого. — ответил юноша, проходя в квартиру. Теперь он проходил в неё с меньшим беспокойством от кричащих цветов. — Жаль. — наигранно изобразив грусть, ответила Шарлотт. — Есть какие-нибудь новости? — Вроде они нашли какую-то зацепку, но мне кажется что они просто хотят хоть как-то обнадежить. — О боже. сколько уже можно. — изнуряюще вдохнул Лаврентий. — Ты веришь в бога? — не по теме спросила она. — Да. Тут начнёшь. — Я тоже когда-то верила. Вернее, делала вид. — По крайней мере, ты осознала свою настоящую позицию. — ответил Лаврентий, кинув мимолетный взгляд на подозрительную дверь в зале, которую он приметил ещё на прошлом визите. Он думал о том, чтобы пробраться туда и узнать, есть ли что этой женщине скрывать. — Верно. Осознала. — хмыкнув, она завернула за угол и прошла на кухню. Лаврентий вслед за ней. — Чай, кофе? — Чай. — Хороший выбор. — Мг… — промычал он, невольно вспомнив об ужасном вкусе чая, который от потреблял на первом визите. Завидев, что женщина перестала обращать на него внимания, странным образом заваривая чай, Лаврентий решил что это неплохой шанс изучить её квартиру получше (каким бы извращенцем он потом не выглядел). — Не подкажете, где у вас уборная? Я ненадолго. — скрывая напряжение, спросил он. — Прямо по коридору, затем дверь слева до зала. — Благодарю. И он быстрым шагом умчался. Под шум на кухне вероятнее, ничего бы все равно не было слышно, но он для убедительности для начала открыл и закрыл дверь в уборную и только потом прошёл в зал. Подойдя к двери, которую не каждый смог бы даже сразу заметить, да ещё с такого расстояния как тогда он, Лаврентий прикоснулся к ручке. Сердце его начало очень сильно стучать отчего он мог слышать его быстрое биение. Времени на раздумья не было. И он открыл её. Это оказалась спальная комната, с такими же красными оттенками, но он почувствовал весьма резкий и специфичный запах духов и ароматических свечей, отчего могло показаться, что этим запахом пытались перекрыть некий другой. Мешкаясь по комнате, он заметил ещё одну дверь прямо рядом со шкафом, которая была обклеена теми же обоями, что и стены. И тут его сердце забилось пуще прежнего, не раздумывая, он открыл её. Что ж, он был прав, когда посчитал что запах хотели перекрыть. Запах разлагающегося трупа. Холодная дрожь прошлась по его телу и немедленная тошнота подступила к нему оттого, что он лицезрел. Его дорогой, единственный друг был приколот к постели. Справа от него стояла капельница, наполненная багровой кровью, а из его руки торчала игла. Он не мог поверить. Он так отчаянно не желал в это верить, так не желал видеть мёртвое тело своего любимого друга. Все теплые воспоминания о нем блекли и мертвели, когда он смотрел на его труп. Подойдя ближе, и не выдержав поступающего рвотного рефлекса, он схватился за перила кровати и повалился на пол, выблевывая всю свою немую скорбь и отвращение, в виде омерзительной субстанции. Он не мог смотреть на это, и перевёл взгляд в другую часть комнаты, увидев три стоящих близко друг с другом холодильника. Найдя в себе силы, он поднялся с холодного пола и подошёл к холодильнику. Затем, прикрыв рот и нос рукой, потянул дверцу одного из холодильников на себя. И там он лицезрел не менее отвратную картину. Сотни банок с красной, или даже уже багровой жидкостью плавали в них. Кинув взгляд на капельницу возле кровати, он увидел жидкость того же цвета. Тошнотворный позыв вновь нарывался выбраться наружу, и не в силах больше находиться в этой комнате, он выбежал оттуда. Что теперь делать? Сделать вид, что ничего не видел и тайком вызвать полицию? И почему сама полиция не узнала об этом раньше? Или схватить что-то острое и прибить её на месте? А может просто бежать отсюда пока не поздно? — Лаврентий! Ты скоро? Что-то ты засиделся там. — раздался громкий голос женщины с кухни. Как беспардонно. Но бежать, рискуя жизнью нельзя. Она ещё ничего не знает. Проходя по залу, на внимание Лаврентия наткнулась длинная и острая стеклянная статуэтка, на одной из полок антикварного шкафа, быстро схватив её и спрятав за спину, он помчался на кухню. — Я здесь. — Чудно, но что-то я не расслышала чтобы дверь открывалась. — сказав это стоя спиной за стойкой, она обернулась. — Что это у тебя с лиц… — она оборвалась на полу слове, и замерла. Тут её лицо начало медленно расплываться в широкой улыбке, — что, нашёл? — издав слышимый смешок, продолжила она. — нашёл Августа? Вот ведь, как чувствовала! — ещё раз ухмыльнулась она, — и что ты мне сделаешь? Ты уже вызвал копов? Хочу теперь посмотреть на их глупые лица. Они даже не стали всматриваться в стены, они даже не могли подумать что это я. Ведь разве я способна на убийство? Ещё как. Август… не первая моя жертва. Ты видел холодильники? Это кровь всех их. — Ты монстр! — Они все получили по заслугам! Они все мне лгали. И признаю, что это также моя страсть. Однажды я спросила у Августа, смог бы он отказаться от своей страсти. Запросто! Но я. нет. Ни за что. Я не могу без этого. Их кровь это главный ингредиент моих красных бархатов! Я знаю, что ужасна. Но Август. я не хотела его убивать. Я правда любила его. Любила всем своим сердцем, если оно у меня имеется. Но… когда я увидела как он отреагировал на это, что я ему рассказала и что он увидел. Его ужас выраженный на лице… его страх… я не сдержалась. Это было в порыве эмоций! Я жалею об этом, правда жалею! Лучше бы я умерла! — Надо было раньше думать, тварь! — Возможно, ты прав… — она повернулась обратно к стойке, и уперлась об неё обеими руками, дав волю своим эмоциям, — знаешь. — ухмыльнувшись, начала она, — тот торт, который ты попробовал в нашу первую встречу, в нем тоже был главный ингредиент. В нем была кровь Августа. Твоего друга… возможно поэтому торт тебе так не понравился тогда. И кстати, спасибо что приходил все эти дни. — продолжала она, все ещё повернутая к Лаврентию спиной, — мне было не так тягостно ожидать своего посмертного часа. — Не за что! Потому что твой час закончится прямо сейчас! — Шарлотт не заметила того, как близко успел подойти Лаврентий, и потому огребла острым концом статуэтки прямо в голову. В оцепенении упав на колени, она была ещё жива. Но Лаврентий, не мешкаясь боле, схватил её за волосы и повалил спиной на пол, прижав её сверху, наносил удары острием снова и снова. Вся яростная скорбь вырывалась в нем в тот момент, рыдая во все горло и нанося удары, он думал лишь о мести. О свершении правдивого правосудия над оскверненным трупом его друга. Конец статуэтки становился всё более красным, а в его голове всплывали картинные воспоминания вновь и вновь. В его ушах звенело, кровь кипела, вены набухли, но он ударил вновь. Нанёс последний сокрушаемый удар. Кровавое море окутало его всего. В его глазах потемнело и он повалился на пол без сознания. Шарлотт была мертва. А Лаврентий стал убийцей.