Братц для байкерши

— А теперь к срочным новостям, — женский голос в наушниках смешался с шумом мимо проезжающих машин, но Рюджин, что подходит к тому самому мосту, несясь как ненормальная, ведь мороженное, которое она хотела, продаётся только в том маленьком круглосуточном магазине, это не сильно волнует. — Заместитель мэра — Шин Минхи и его жена Шин Джинни прокомментировали вчерашнюю ситуацию, в которой неизвестный слил видео, где их дочери — Шин Юны, что являются близнецами, принимают запрещённые вещества. С последними событиями новости заняли особое место в её жизни, поэтому вместо музыки она слушает местное радио. — Вчерашний инцидент ввёл нас в шок, — мужской голос, которому мешал ветер, прозвучал в наушниках. — Мы приносим свои извинения за то, что воспитали своих дочерей не лучшим способом. На данный момент Юны находятся в наркодиспансере и проходят лечение для наркозависимых. Мы сожалеем, что не стали для своих дочерей авторитетом и они повели себя настолько низко. Также мы хотим принести свои извинения всем, кто как либо пострадал от их действий, что были совершенны во время действия незаконных веществ, — Рюджин на это хмыкнула, удивлённо выпучивая губы. Первые политики, что не говорят «без комментариев», а взяли дело в свои руки и извинились. Наверное, народ найдёт к чему же ещё придраться, но они сделали хоть что-то. За раздумьями девушка проходила уже мост, как тут взгляд упал вниз, замечая в грязной воде реки что-то странное. Тело. Рыжая девушка, у которой была видна лишь голова и спина, пока руки и ноги находились под водой, медленно плыла по течению реки. Вокруг неё были вещи по типу денег и бальзама для губ, что уже успели отплыть или вообще пойти под воду. Отойдя от края, поднимая руки от шока и осматриваясь по сторонам, Рюджин открывала и закрывала рот, не зная, что ей делать. Людей вокруг не было, лишь быстро проезжающие машины, что даже не думают останавливаться. Быстро покопавшись у себя в сумочке, Шин нашла телефон, дрожащими руками заходя в контакты и набирая номер Хван. Трубку, на удивление, сняли быстро. — Братц? — только и спросила Йеджи, что тоже говорила так, будто увидела труп. — Тут труп, — шёпотом произнесла Рюджин, пытаясь прийти в норму и перестать вести себя как мямля. Пару секундная тишина. — Где ты? — Мост. Девушка рыжая плывёт по реке, — собрав остаток здравого смысла, ответила Шин, смотря на упавшее на асфальт мороженое, на которое сейчас всё равно. — Жди меня там. Йеджи скинула трубку, пару раз вдыхая и выдыхая, смотря на телефон, на экране которого было сообщение от Черён, что заставило девушку испугаться не на шутку. «Она мне написала. Прости.» Рыжая девушка. Та спасут их небеса, если это то, о чём думает Хван, которая несётся как ненормальная к мосту, пару раз проезжая на красный, слушая маты и сигналы людей. Увидев на горизонте фигуру Рюджин, что опять была на каблуках от Версаче чёрного цвета и в хлопковых штанах вместе с чёрным топом без лямок, Хван остановилась, быстро нажимая «аварийку» и спрыгивая с мотоцикла, подбегая к бледной Шин. — Где? — приобняла напуганную Рюджин девушка, смотря на ту с волнением в глазах. Девушка на каблуках лишь кивнула прямо, из-за чего Хван отошла от неё, подходя к краю и смотря в воду. Ли Черён. — Блять, — закрыв глаза, прошептала Йеджи, сжимая в руках прохладные перила. — Это Черён, — выдохнула она, слыша сзади матерный поток слов. — И что делать? Они же не подумают, что это я её убила? — страх сочился с Рюджин как вода с мокрой тряпки, но Хван лишь подошла к ней, заглядывая в глаза и убирая чёрные волосы с лица, кладя руки на щёки и заставляя смотреть на себя. — Ты сейчас поедешь домой и будешь ждать моего звонка. Поняла? — Рюджин кивнула, игнорируя собравшиеся в уголках глаз слёзы. — Мне тебя довезти? Вопрос звучал тупо. Особенно если посмотреть на состояние Шин, которая еле может держать голову прямо, не пытаясь мотать ею в разные стороны, чтобы увидеть что-то. — Да. Как они доехали до дома Рюджин, девушки не помнят. Всё было как в дыму, Йеджи чуть пять раз сама не врезалась во что-то. Шин сняла шлем, пытаясь наладить дыхание, что, по-видимому, сбилось в элементе защиты. — Йеджи, — проскулила Рюджин, быстро слезая с байка и смотря на девушку со страхом в глазах. — Дома есть кто-то? — спросила Хван, снимая свой шлем и отбивая по нему ритм. — Да. Мама. — Прекрасно, — кивнула девушка, облизывая сухие губы и думая над следующими действиями. — Значит сейчас идёшь домой и сидишь там, пока я тебе не напишу или же позвоню. Если отец спросит что-то, то скажешь, что ничего не знала. Поняла? Рюджин лихорадочно покивала головой, совершенно забывая обо всех делах, что должны были у неё быть. Она должна была бы уйти уже домой, но всё равно продолжала стоять, смотря на старшую так, будто у неё в венах яд, а у той противоядие, которое надо как-то забрать. — Не волнуйся, — шёпотом произнесла Йеджи, вставая с мотоцикла и обнимая Шин за плечи, прижимая к себе. — Слышишь меня? — лёгкий поцелуй в макушку заставил девушку опять кивнуть, соглашаясь с её словами. — Всё будет хорошо. Я тебе обещаю, — ещё одно прикосновение губ к волосам, и аромат шампуня, похожий на свежесть с какими-то сладкими нотками, забился в нос. Как только Рюджин зашла в подъезд, Хван достала телефон, набирая единственного человека. — Езжай к мосту. Сейчас же, — шикнула она, не удосуживаясь услышать ответ Лии.

^••^

Звук полицейских машин, свет мигалок, что бьёт в глаза, и ощущение, будто бы это не Черён лежит в мешке для трупов. Будто бы это не её мокрые волосы прилипли к бледно-синему лицу. — Она могла совершить суицид? — спросил генерал полиции, смотря то на Джису, то на Хван. Девушки выглядели так, будто бы просто не выспались. По их лицам не скажешь, что у них умерла подруга. — Каждый человек может это совершить, — проглотив ком, ответила Чхве, опираясь на свой мотоцикл. Йеджи не сводила глаз с полицейского, замечая сходства со внешностью Рюджин. У неё его глаза. Только если у Шин младшей они горят, у старшего они потухли. — То есть вы допускаете мысль, что она сама это сделала. — Она сама это сделала, — уверенно произнесла Хван, ловя взгляд полицейского. — Но из-за чего или кого она это сделала. — У неё были враги? Лиа хмыкнула, не сдерживая эмоции. — Сейчас родители её приедут и привезут вам список их врагов, — генерал приподнял бровь. — Вы как будто бы не знаете, что враги родителей — враги их детей. Йеджи слушала всё, но была как под толщей льда, в котором выход лишь один — пропасть дальше. Черён никогда не была кем-то близким, но когда она вспоминает синее лицо девушки, что умерла из-за любви, внутри что-то обрывается. Младшая знает, почему умерла Ли. Но узнает ли об этом кто-то ещё — она не знает.

^••^

Солнце светило как не в себя. Несмотря на вроде бы прекрасную погоду, люди в чёрном не радуются. Фотография Черён, где она улыбается, стоит вокруг цветов, заставляя людей плакать. Хван никогда не была близка с Ли. Но почему так больно от понимания того, что больше они не повторят всё то, о чём думали. Молочный коктейль на заправке, когда Йеджи закидали мячами из-за того, что она самая слабая из них. — Надо было ударить в ответ! — ударила по столу Черён, смотря как младшая тянет молочный коктейль с бананом через трубочку. — А сейчас что? Ну посмотри на себя? Ты думаешь, ты достойна этого? Первая паническая атака, когда Хван потерялась на дороге, не зная что делать, и случайно позвонила Ли. Было два часа ночи, и старшая спала, но как-только она услышала заплаканный и дрожащий голос Йеджи, то сразу приехала. — Так, я не сильна в этом, — начала успокаивать её девушка, смотря на красную от страха и слёз Хван, что сидела свернувшись калачиком на дороге. — Помнишь, как Минджи упала, поскользнувшись на креме от торта в твоё день рождение? — вспоминая все смешные случаи, говорила Черён, боясь прикоснуться к девушке. — А хочешь, я волосы в рыжий покрашу? Я тогда вообще лисой стану, хочешь? — Хван посмеялась, вспоминая, как она называла девушку в детстве лисой. Ли на следующий день покрасилась в рыжий, игнорируя состояние своих волос. Гроб из чёрного дерева закрылся, заставляя мать девушки упасть на колени, крича от боли и хватая руками землю, будто пытаясь тем самым спасти Черён. — Почему люди так жестоки? — заплаканная Йеджи лет восьми сидела на кровати, смотря как сестра вытирала раны Ли перекисью, пока та шипела. — Так я же сама упала, — посмеялась Черён, наверное не думая о том, что Хван видела подножку того самого одноклассника. — А люди не жестокие, это просто ты их боишься. Близкие начали кидать немного земли, создавая звук ударов о дерево. Когда Хван подошла, чтобы взять немного, то незаметно сняла обычное серебристое кольцо, что было без каких-либо украшений. Лишь тоненькое серебро, что было очень важно для Ли. — Йеджи, — отрывая девушку от конспекта, сказала Черён. — Можно тебя о кое-чём попросить? — Хван кивнула, осматривая пустую комнату. Остальные были в зале, говорили о чём-то важном. Ли сняла неприметное кольцо с аккуратного пальца, дрожащими руками передавая его Йеджи, пока та лишь смотрела на него с непониманием. — Что? — Это кольцо подарил важный для меня человек. Но мне больно его носить, ведь мы больше не встретимся. Не могла бы ты его спрятать и отдать мне, когда я смогу обнять её? Как только чёрная земля с кольцом упала на гроб, девушка отошла, собирая руки на груди и смотря прямо, встречаясь взглядом с безжизненным взглядом одной особы, что стоит скрытая от глаз за деревом. Её никто не замечает, кроме Хван. Ким Хёнбин. Её, она, ей — сколько имён только у неё было, но для сестёр Хван она навсегда Хёнбин. В то время как для Черён — она была целым миром. Целым миром, что заставил её рухнуть на колени, боясь настолько, что она покончила с собой. Ким больнее, чем Йеджи, но почему-то так хочется ей врезать. Зачем ты, сука, ей написала. Похороны прошли как в дыму. Некоторые моменты, что остались в памяти, смылись парой слезинок, которые наверняка уже высохли, оставляя после себя лишь дорожку, что неприятно тянет кожу. Многие ушли, остались лишь самые близкие. Отец с матерью, что плачут, смотря на свежую могилу, Йеджи, что уже собирается уходить, и некоторые партнёры родителей Ли, которые даже в этот момент мечтают подписать какой-то контракт. Но как только Хван собиралась уходить, заметила Хёнбин у выхода, что наверняка ждала её. Кладбище, которое выбрали родители Черён, было и вправду величественным. Если посмотреть на самые первые могилы, можно заметить склепы, которым давно уже за двести лет. Пару великих тоже тут покоятся. Но основной «изюминкой» этого кладбища были ворота. Огромные железные, выкрашенные в чёрный, по которым разрослись ветки роз, что однозначно ужалят, если к ним прикоснуться. Стоит ли что-то говорить про ручки от этих ворот, что больше обычной дверной ручки, а открыть их — та ещё задача, ведь на этих ручках костлявые пальцы сомкнуты. Будто бы покойник, наконец сбежавший со своего вечного сна, вышел на волю, но всё же просится обратно в холодную землю. И какого же было «удивление» Йеджи, когда она увидела Хёнбин, скрывавшуюся под деревом возле тех самых ворот. — И зачем ты пришла? — только и спросила Хван, не стесняясь подходя к Ким. Она не была обижена, расстроена или ещё что-то в этом роде, нет, она просто не понимала. — Действительно. Она была моей любовью. — А из-за кого умерла твоя любовь? — посмотрев на Хёнбин с нехорошим огоньком в глазах, поинтересовалась Йеджи. — Ну же, скажи это. — Из-за меня, — было видно, что слова дерут глотку как наждачка, но девушка держалась молодцом. Слёз не было видно. Это стоит похвалы. — Верно, — кивнула Хван, подходя к Ким ещё ближе. — Ведь это ты ей зачем-то написала, зачем-то заставила вспомнить о себе, — хмыкнула она, крутя в руке кольцо. — Она тебя боялась, и ты это прекрасно знала. Но всё равно так поступила. — Но я люблю её. — Любовь не имеет веса, если она заставляет тебя умирать, — шикнула Йеджи, пряча руки в карманы чёрных брючных штанов. — Всего хорошего, — девушка уже развернулась, собираясь уходить, как голос сзади заставил притормозить. — Вы с Лией одни в игре. Не скучно ли? — Ты правда так думаешь? — развернув голову к своему плечу, чтобы посмотреть боковым зрением на Хёнбин, поинтересовалась Хван, ухмыляясь. — Я не позволю этому случиться. — Ты ведь уже устала. Хочешь обычной жизни, — слегка прикрикнула Ким, чтобы девушка её услышала. — Я не устала, — скучающе возразила она. — Мне просто чертовски скучно. Удаляющийся силуэт Йеджи заставил Хёнбин слегка улыбнуться. — Я присмотрю за твоей, — прошептала Ким, по-тёплому улыбаясь, вспоминая все моменты, что они успели пережить с Черён. Их любовь напоминала «Ромео и Джульетту». Одна была недоступным цветком, что слишком привлекал влюблённую Ким, пока вторая была красной тряпкой для всех друзей и знакомых Ли. Пару встреч, что организовала Минджи, зная про любовь подруги, и они не хотели уходить друг от друга под утро. Минджи разрешала эти отношения, хотя и просила, чтобы никто об этом не знал. В то время как Джису не знала о них, а Черён слишком хорошо знала подругу для того, чтобы быть уверенной в том, что она не поймёт. Та встреча ночью по поводу трупа девушки — это их первая встреча со смерти Минджи. Кто бы отказался от этой встречи? Вот и Хёнбин не отказалась от предложения Хван младшей.

^••^

Ночь бескультурно пробивалась через окна, в то время как Йеджи, сидящая на своём кресле в кабинете, смотрит на город. Сегодня все новости позабыли про сестёр Шин, на их место пришла Ли, про которую тоже забудут через некоторое время. Телефон крутился в руках, но не открывался. Лишь одно сообщение Братц, где она написала, что всё хорошо, было в памяти у Хван. Это сообщение — последнее, что она сделала в своём телефоне. Ноутбук розового цвета, совершенно странный для неё, стоял сзади и светился, показывая, что он работает. Развернувшись обратно к розовому устройству, Йеджи обновила ленту новостей, смотря на только что появившееся видео, где оголённая Лиа очень усердно сосёт парню, а если быть точнее — её родному брату, которого она так ненавидит в жизни, но не на видео. Фиолетовая комната и плохая камера, хлюпающие звуки, тихие стоны и удары парня по заднице Чхве, пока та, лёжа на нём в позе по типу шестьдесят девять, делает ему очень хороший минет. Видео длится лишь десять секунд, но этого достаточно для того, чтобы люди поняли, кто и что там делает. Идеальная семья на публике — ненавидящие друг друга люди для близких — идеальные любовники наедине. За этот день было слишком много новостей. Хван уверена, но новостные каналы получают миллионы. Ну а пока каналы получают свои деньги, а Джису, её брат и родители ни о чём не догадываются, Йеджи включает телефон, набирая лишь один номер. — Братц, не хочешь ко мне приехать? — пройдясь языком по ряду передних зубов, прошептала Хван. Сегодня она будет играть по полной. Её совесть, роль которой играла Черён, сегодня легла под землю.

^••^

Холодная комната не проводила в чувства. Полностью открытые окна запускали прохладный ночной воздух. Рюджин уже третий день не выходит из дома, даже телефон толком не смотрит. Черён умерла, сёстры Шин находятся в наркодиспансере и неизвестно когда выйдут. Остались только Лиа и Йеджи. Винтер позвонила Шин в тот самый вечер, рассказывая новость, которую узнала от родителей, но услышала лишь шёпот девушки о том, что она уже знает. Рюджин пока не будет ей говорить о том, что она являлась первым свидетелем. Хван написала ей так же вечером, говоря, что всё хорошо и ей не о чем беспокоиться. О похоронах гудел чуть ли не весь город, в особенности новостные каналы. Минджон, конечно же, позвонила девушке, рассказывая о том, что родители видели не только Хван, но и всех важных личностей города. Многие скрывались за масками, шляпами и телохранителями, и лишь часть показывала лица, не стесняясь блеснуть слезой. Хотя Ким и фыркнула, говоря о том, что половина слёз была лишь очень хорошей игрой, чтобы получить некоторые акции компании Ли. Но девушка не могла скрыть страх. Винтер не то чтобы знает об отношениях, если их так можно назвать, между Хван и Шин, но уж точно о чём-то догадывается. Поэтому можно додуматься, из-за чего голос дрожал. Боится, что подругу в это втянут. Отец опять начал приходить злым. Мало того, что эти видео, так ещё и убийство вишенкой на торте оказалось. Одна мама лежала в ванной, расслабляясь после их разговора о том, что им надо уезжать в другой город, ведь этот долго не продержится, пока Рюджин говорила, что тут она родилась — тут и умрёт. Но всё же она надеется, что выживет. Телефон завибрировал, удивляя девушку. Смартфон лежал задней крышкой к верху, поэтому перевернув его, она увидела номер Хван. Быстро взяв трубку, Шин не знала что сказать, но девушка на той стороне опередила её. — Братц, не хочешь ко мне приехать? Этого было достаточно, чтобы Рюджин вскочила, начиная собираться. Маме скажет, что к Винтер едет на ночёвку. Уже насрать на всё. Главное, чтобы она была рядом и называла так привычно «Братц».