Стокгольмский синдром

Добро рождает новое будущее. Зло тоже рождает. И отнимает надежду.

2010 год, Турция. Анталья. Административный центр провинции Анталья       В небольшом грузовом автомобиле, похожем на микроавтобус, было душно. Окон не было. Слабый свет вечернего солнца пробивался сквозь затемненную перегородку из кабины, и я различала лишь силуэты — свой рюкзак, сумку и Таню, сидящую напротив около своего чемодана. По тому, как она дрожала, я поняла: ей тоже было страшно. Неудивительно. Мы только прибыли в Анталью, а нас уже затолкали в черный микроавтобус, отобрав паспорта.       — Саш, что происходит? — дрожащим голосом спросила она, и я поняла, что подруга в шаге от того, чтобы расплакаться или упасть в обморок.       — Я так понимаю, это и есть твои «работодатели» … — пробормотала я, осматриваясь. Глаза более-менее привыкли к темноте, и я начала судорожно искать варианты, как можно было бы выбраться отсюда, поскольку стало ясно, что никакой «хорошей работы в престижном месте» ждать не придется.       — Мне говорили, что все будет не так, — мотая головой и раскачиваясь, как шизофреник, прошептала Таня. Она сидела согнувшись, словно у нее скрутило живот, и смотрела куда-то перед собой широко открытыми глазами.       — Я предупреждала тебя, — зачем-то напомнила я и вздохнула, понимая, что изнутри нет ни ручек, ни каких-то рычажков, позволивших бы открыть двери.       — Прости, — только и ответила Таня, продолжая сидеть сгорбившись.       «Прости». Конечно, прости, ведь именно из-за нее мы тут и оказались. Таня приехала в Турцию работать в каком-то модном клубе Антальи танцовщицей, а я целый год отстояла за барной стойкой, чтобы накопить на первое в жизни путешествие. Таня была воодушевлена предстоящей поездкой, постоянно говорила о том, что если клуб и правда такой, как ей описали, то она попробует договориться, чтобы меня взяли барменом, и тогда мы сможем заработать обе и по возвращении домой съедем из нашей общаги.       Но как только два мордоворота в костюмах и темных очках встретили нас и вывели из аэропорта, через минуту мы уже сидели в машине — без телефонов, паспортов и какого-либо понимания происходящего.       Я не раз слышала о том, что славянских девушек и женщин «вербуют» в проститутки или вовсе похищают. Но никак не ожидала, что сама окажусь втянута во что-то подобное. Нас везли явно не в ресторан знакомиться, и это становилось все более очевидным.       — Бл*дь, — выругалась я, с глухим стуком откинув голову на стену. — Я вообще хотела просто позагорать и искупаться в море. Первый раз в жизни.       — Саш, что нам делать? А если нас убьют? — продолжая дрожать, спросила Таня. — Я не хочу умирать.       Сказав это, она заплакала, хныкая и шмыгая носом.       — Успокойся. — Я села рядом с ней, запнувшись о свой рюкзак и чертыхнувшись. — Нас не убьют. Зачем мы им мертвые?       Я поражалась своей выдержке, но понимала, что если и я начну истерить, то это точно делу не поможет. В моей жизни было достаточно дерьма, так что я не думаю, что даже какой-нибудь бордель, или что там нас ждет впереди, сможет меня удивить. К тому же я умею убегать. У меня большой опыт в этом деле, так что рано отчаиваться.       — Мы выберемся, — стараясь говорить как можно более уверенно, прошептала я, приобнимая подругу, которая тряслась в беззвучных рыданиях. — Мы обязательно выберемся. Я придумаю что-нибудь.       Таня вжалась в меня, словно ища защиты, а я лишь старалась и сама поверить в свои слова.