Пепел

Думаю, именно с того дня я начал привыкать к тому, что нас стало трое.    Проснувшись, я отправился на кухню, забыв о нашей гостье. Каково же было мое удивление увидеть красиво сервированный стол. У вазы с букетом живых белых роз по разные стороны стояли тарелки с аккуратными ровными сырниками, украшенными клубникой и голубикой. Задумался, что это за чудо: у нас появилась скатерть-самобранка, Волков наконец соизволил приготовить сырники или к нам залез какой-то извращенный вор-кулинар?    Подняв глаза, заметил Элен. Она стояла спиной ко мне, рассматривала город через панорамные окна и медленно пила апельсиновый сок. Вновь вся в черном, лишь из-под короткой черной майки выглядывали белые бинты. Спина ее была напряжена.    — Доброе утро, — тихо произнес я хриплым от недавнего пробуждения голосом. Элен вздрогнула от неожиданности и удивленно обернулась.    — Доброе, — прошептала она. — Надеюсь, вы не откажитесь от сырников на завтрак.    — Н-нет, — запнулся я, разглядывая черты лица девушки. — И мы вчера, вроде как, договорились на ты.    — Да, прости, — махнула головой Элен. Казалось, она вовсе не спала. Только хотел спросить было ли ей удобно у нас спать, как зашел Олег.    — Доброе утро, — зевнул Волков. — Хорошо спалось?   — Да, — кивнула Элен, но я ей не поверил. Надеялся лишь, что это не из-за нашего плохого гостеприимства, а что ее просто заботили свои проблемы. Хотя и этого ей желать не хотелось. — Приятного аппетита?   — Приятного, — в унисон сказали мы, садясь за стол.    Разговор не клеился вовсе. Все чувствовали какой-то дискомфорт и не знали как вести себя, что можно делать, а что нет. Я умоляюще смотрел на Олега, в надежде, что он сможет прервать молчание. Я действительно не знал о чем можно заговорить с Элен, так что лишь Волков мог помочь. Правда, голос он подал лишь тогда, когда все доел.    — Очень вкусно, — облизнулся. — Что в творог добавила?   — М? — отвлеклась от созерцания тарелки Элен. — Маскарпоне.    Только сейчас заметил, что она толком и не притронулась к своей порции завтрака. Сидела ковыряла бедный кусочек клубники, хотя сырники действительно получились божественно вкусными, и я бы не отказался от добавки. Но ее не заботил ритуал завтрака: Элен была глубоко погружена в свои мысли.    — Все хорошо? — нахмурился я и мысленно уже отругал себя за то, что полез не в свое дело. Не стоило посягать на границы девушки.    — А? — вновь отвлеклась Элен. — Да, все хорошо. Просто думаю, — нахмурила брови, — насколько все-таки необходимо принимать следующую поставку. Может, стоит ее перенести?   — Ты про ту, благодаря которой собирались проверить Кемаля? — спросил Олег. Элен кивнула. — Я думаю, надо оставить планы как есть. Или ты все-таки думаешь, что за вчерашним нападением могут стоять неместные?    — Я уже ни о чем не думаю, — громко выдохнула, откинувшись на спинку стула. — Ни в чем не уверена. Пытаюсь понять расположение шахматных фигур на доске, а не выходит.    — Для начала нужно понять, кто ими играет, — нахмурился Олег. — Сама меня этому учила.    — А что еще делать, когда невозможно понять, кто играет, — сразу же парировала темноволосая. — Пытаюсь идти от обратного. Такой себе вариант, согласна. Но больше ничего не остается, — громко выдохнула. — Ладно, об этом еще подумаем. Сколько еще мне отец приказал жить здесь и смущать вас своим пребыванием?    — Ты нас не смущаешь, — сразу ответил Олег. — Да, Сереж?   — Д-да, — не особо уверенно кивнул я. Вновь вспомнил вчерашние мысли о том, что оказался втянут в какие-то дебри, связанные с Шереметевой, причем без своего согласия. Внутри полыхало ярким пламенем предчувствие грядущих больших проблем, но почему-то вместо опасений я не мог перестать разглядывать сидящую напротив Элен, особенно - ее родинки. Мне уже как-то по-своему полюбилась маленькая под правым ухом.    — Приказ Александра Васильевича прост: до заживления раны ты здесь, под моим контролем, — сурово произнес Волков.    — Тогда мне нужен рабочий ноутбук, — закатив глаза ответила девушка. Ей явно хотелось сказать что-то другое, более язвительное, но она сдержалась. И это меня удивило: вспоминая случайно подслушанную в ресторане ссору, я не мог предположить, что Элен способна на подчинение. Казалось, она всегда делает лишь то, что сама считает верным. В чем же заключалась причина ее смирения?   — Будет здесь через час, — ответил Олег, быстро написав кому-то сообщение по телефону. — Есть еще пожелания на сегодня?   — У меня сегодня мероприятие для прессы в башне, — повернулся к другу я, напоминая. — Ты обещал курировать охрану. Но приказы Александра Васильевича важнее, так что…   — Нет, — перебила меня Элен. Я удивленно на нее посмотрел. — Олег будет на ваш… твоем мероприятии, это не обсуждается.    — Я тебя даже в башне одну не оставлю, — нахмурил брови Волков.    — Если Сергей не против, я бы хотела посмотреть на мероприятие в качестве участника, — Элен повернулась ко мне и сверлила взглядом.    — Это будет простая презентация не особо крупного обновления, — замешкался я, нервно поправляя волосы. — Но я буду рад тебя там видеть.    — Ага, лезть непосредственно в гущу стечения толпы и камер, — брюзжал Олег. — Хорошая идея, Элен.    — Хватит выступать, — отмахнулась она. — Ничего страшного не случится. Не надо становиться параноиком, как мой отец, и везде видеть потенциальную перестрелку.    На том и решили, что презентация должна пройти как планировалась. Олег встал курировать охрану и движение аккредитованных журналистов, Элен же просто затесалась в толпе вип-гостей. Ей явно хотелось лучше узнать новую бизнес-элиту Петербурга. Поэтому она и напросилась на презентацию: разглядывать всех и запоминать, строить причинно-следственные связи и искать стоящего (или стоящих?) за последними громкими событиями, прямо или косвенно задевшими Шереметевых.    И действительно, когда постепенно стали прибывать гости, Элен завела светский разговор, казалось, с каждым. Не успевал я моргнуть, как она уже общалась со следующим человеком. Вновь надменный взгляд поверх каждого, но почему-то многими незамеченный из-за милой улыбки. Она держалась ровно и статно, высокие шпильки и платье по фигуре не выдавали наличие раны в районе живота. Элен была идеальна и, похоже, знала это не хуже остальных.    Столкнувшись с ней взглядом, получил в ответ улыбку, лишенную той надменности, которую получали все присутствующие. Зарядился от этого уверенностью и спокойствием. Не любил выступать на публике, хоть и, в принципе, со стороны мои выступления можно было назвать вполне сносными. Некоторые даже льстили, делая комплименты моим ораторским навыкам, но я считал это наглой ложью, пусть и обычно в ответ кратко благодарил и криво улыбался. Самые нагло набивающиеся в приятели любили спрашивать советы по эффектному публичному выступлению. Всегда отвечал, что просто повторяю речь по двадцать раз каждый час. В принципе, недалеко от правды.    Ровно по причине стократных повторений и моральной поддержке, что я нашел в присутствии Олега и той улыбки Элен, презентация прошла спокойно и ровно. В принципе, легкие изменения в интерфейсе и улучшение системы аутентификации личности не были какими-то громкими обновлениями, чтобы из-за этого волноваться. Пиар-служба настаивала на ежемесячных мероприятиях для прессы, даже из-за мелочи устраивали пышные пресс-конференции. И, к моему удивлению, это работало: каждый месяц число зарегистрированных во "Vместе" аккаунтов росло в геометрической прогрессии. Инвесторы радовались и были готовы спонсировать все больше и больше, даже такие сумасшедшие идеи как создание виртуального секретаря.    Пришлось остаться на легкий фуршет после презентации. Терпеть не мог это подлизывание задниц падким на халявную выпивку журналистам, поэтому обычно я с такого сбегал, заставляя отдуваться пиарщиков соцсети. В этот же раз меня успел перехватить один из инвесторов. В надежде, что разговор последует толковый, я остался и минут пять слушал его пустые мысли о будущем "Vместе".  Давно уже не прислушиваясь к глупым идеям зачастую крайне тупых инвесторов, я научился кивать с частотой раз в сорок секунд и отвлекаться на более интересные объекты. В этот день таковой стала Элен. Мое внимание вновь притянула ее родинка ниже уха, изгиб талии, сверкающие браслеты на запястьях. Отмахнувшись от назойливого толстосума обещанием подумать над его гениальной идеей, направился в сторону Шереметевой, впервые за вечер оставшейся одной. Она уже смотрела по сторонам в поиске очередной своей жертвы, как мы столкнулись взглядами. Слегка махнул ей рукой, привлекая внимание. Она кивнула, улыбнувшись уголками губ.    — Сергей, могли бы дать эксклюзивный комментарий? — подскочил ко мне назойливый журналист, уже чуть ли не прямо в рот тыкающий микрофоном.    — Д-да, конечно, — оторопел от резкого вторжения в свое личное пространство я, отстраняясь от этого микрофона.   — Расскажите нашим читателям, — наклонился ко мне молодой человек, чуть ли не касаясь губами моего уха, — каково это работать с Александром Шереметевым?    Я не успел ничего понять. Только моргнул, а перед глазами уже стоял Олег. Журналист, который мгновение назад был в миллиметре от меня, лежал на полу, удерживаемый охраной, и что-то кричит. Где-то слышались женские визги, перебиваемые громким мужским "всем оставаться на своих местах!". Моргнув второй раз, ощутил прикосновение на своей руке. Оглянулся. Элен взяла меня за локоть и, не отрывая взгляд от лежащего на полу молодого человека, потянула меня к выходу. Тоже посмотрев на него, увидел сверкнувший в его руках нож. Волна паники накатила с головой. Тяжело дышал.    — Пойдем, Олег разберется, — почти что затолкала меня в лифт Элен, когда я пытался прийти в себя. Оперся о поручни и глубоко дышал, пока мы поднимались на жилой этаж. Девушка подошла ко мне и стала медленно гладить по спине, едва касаясь. С каждой секундой становилось действительно легче, будто через эти прикосновения она передавала мне чувство спокойствия.    — Он мне задал вопрос каково это работать с Александром Васильевичем, — произнес я, успокоившись, ровно тогда, когда лифт просигналил о прибытии на нужный этаж.    — Пошли, — нежно взяла меня за локоть Элен и потянула на выход из лифта. Зайдя в зал, мы оба сели на диван и молчали, задумавшись. — Мне кажется, все три нападения связаны, — спустя долгих минут обдумывания подала голос Шереметева. В этот же момент послышался звонок лифта. Вышел недовольный Волков.   — Короче, какой-то сумасшедший, — начал Олег, только подойдя к нам. — До этого никаких приводов, опознавательных знаков тоже нет.    — Он спросил у меня каково это работать на Александра Васильевича, — поднял глаза на друга я. Тот сразу напрягся.    — Мне нужно позвонить, — спустя минуту ответил Олег, направляясь к выходу.   — Стой, — выкрикнула Элен. — Если отцу - звони при мне и ставь на громкую.    Олег громко выдохнул, явно с трудом сдержав ругательства, но включил громкую связь. — Олег, перевози обоих на дачу! — послышался грозный голос Александра Васильевича, как только он взял трубку. — Ты меня слышишь? — Я никуда не поеду, отец, — предсказуемо высказала протест Элен. — Уже ребят начало задевать, Лена, — еще жестче ответил мужчина. — Ну вот пусть они и уезжают, — нахмурила брови. — Хватит бежать от проблемы, пора это все решать. — Я и решу. А вы в этот момент переждете в загородном доме, — немного смягчился Александр Васильевич. Только Элен открыла рот, чтобы воспрепятствовать вновь, как ее отец продолжил неубиваемым аргументом. — Я не переживу, если с тобой что-то случится. Элен молчала. Мы с Олегом смотрели на нее в ожидании, пытаясь понять творящиеся в ней чувства. Она явно злилась. Все свое пребывание в Петербурге девушка стремилась взять контроль за бизнесом в свои руки, наладить связи. Однако, произошедшие события показали лишь то, что все, как обычно и бывает, пошло по одному месту. Поймал себя на мысли: может, своими действиями Элен и спровоцировала все эти нападения? Может, она слишком открыто себя показала и осталась неугодной некоторым частям элиты? — Принимаю молчание за знак согласия, — спустя пару минут ожидания отозвался голос Александра Васильевича из динамика телефона. — Собирайтесь. Жду вас через три часа. И отключил звонок. Мы все смотрели в ожидании хоть какой-либо реакции Элен. — Так правда будет лучше, — сказал Олег, повернувшись и в мою сторону. На самом деле, после этого покушения я не мог ни о чем думать. Казалось, взяли бы, унесли куда угодно - мне было бы все равно. Я будто находился в прострации, не отдавая себе отчета, что буквально час назад мог умереть. — Да, отец прав, мы не должны подставлять под амбразуру по крайней мере Сергея, — посмотрела на меня своими большими карими глазами Элен. — Поехали. Пусть отец унимает свой Петербург сам. Почему-то я не верил ее смирению.