Пепел

Первый день мы провели у операционной. Несколько раз уговаривали Элен пойти поспать, Олег даже пытался оттащить ее от двери, возле которой она сидела на полу. Встретили лишь истерику. Сели рядом с ней. Когда врачам удалось запустить сердце Александра Васильевича, его перевели в палату. Нам не хотели давать туда доступ, прикрываясь тем, что больного могут посещать только близкие родственники. — Молодые люди, мне все равно, что вы как родные дети господину Шереметеву. Предвкушая дальнейшие угрозы, господин Разумовский, я знаю кто вы и мне все равно. Правила есть правила. Я рассвирепел. То есть он думал я буду угрожать своим статусом?! Буквально за секунду я открыл пиджак Олега и выхватил из кобуры, находящейся под подмышкой, пистолет. Еще мгновение, и его дуло оказалось прижато к животу главврача. — Хотите здесь заиметь два трупа? — прошипел ему в лицо я. — Один ваш, другой ее от горя, если она одна останется. Я видел состояние Элен. Мне нечего было терять, кроме ее. Главврач нервно сглотнул и, видимо, не найдя сил что-либо сказать, жестом показал, что мы можем пройти. Второй день мы провели в палате. Александр Васильевич был без сознания, подключен к ИВЛ. Элен сидела подле, не опуская его руку, и отказывалась от всего. С трудом смогли уговорить ее сделать хотя бы пару глотков воды. На третий день она назвала Олегу код, который мне был незнаком. Спустя час в палату пришел нотариус. Я сложил два плюс два и понял, что код «двести» - это подготовка к смерти Шереметева. С безэмоциональным лицом она подписала все бумажки. Как пойму я потом, Александр Васильевич уже давно подготовил все документы по передаче прав правления и имущества дочери и только ждал, когда же она официально все возьмет на себя. Элен же стояла на том, что пока все у отца - работа заставит его жить. Она исполнила желание отца в надежде, что это подарит чудо продления его жизни. На третий день мы проснулись от сверлящего мозг писка. Сердце остановилось. — Врач! — заорала что есть мочи Элен и фурией полетела в коридор. Спустя секунду палату наполнили доктора и медсестры, пытающиеся запустить сердце Александра Васильевича. Удар. Не получилось. Еще. Безрезультатно. — Ты ляжешь вместе с ним в могилу, ты слышишь меня?! Ты ляжешь вместе с ним в могилу, если не запустишь сейчас его сердце! — орала Элен, вырываясь из наших с Олегом рук, готовясь вырывать голову врача. Мы с трудом ее держали. Третья попытка. Все тот же писк. — Пытайся! Пытайся, сука, пока можешь! — Элен уже хрипела, сорвав голос. — Простите, — тихо сказал врач. — Время смерти - шесть часов тридцать минут. Палату заполнил нечеловеческий крик. Элен упала на колени, смотря на отца и умываясь слезами. Когда врач проходил мимо, она поднялась и налетела на него. — Ты должен был его спасти, ты врач! — кричала она, колотя его по груди, рукам, торсу. Приложил все силы, чтобы оттащить ее от доктора. — Элен, врачи сделали все что могли, — тихо, почти шепотом, сказал я, но знал, что она слышит. Даже сквозь свой нечеловеческий вой. Она продолжала колотить меня, не понимая, что перед ней уже не врач. Ее ломало. Потом она развернулась к телу отца и упала подле, начав умолять его закончить этот розыгрыш и проснуться. — Пошли отсюда, — громко и строго сказал Олег, рывком поднимая ее. — Все, нельзя тебе больше это видеть. В коридоре уже ждала медсестра с уколом успокоительного. Элен вырывалась как могла, но ее все равно удалось уколоть. — Ублюдок, я тебе этого не прощу, — прошипела темноволосая Олегу. Когда она обмякла в наших руках, он ответил. — Спасибо скажешь, что не запомнила это. Я был с ним согласен. И уже благодарен. Последующие дни Элен не разговаривала. Монотонно подписывала кипы бумаг, пальцем тыкала в цветы и прочие необходимости для организации похорон. Боялся с ней заговорить сам, поэтому просто всегда был рядом. Иногда она сама подходила и обнимала меня. Видимо, когда накатывало. Во время похорон она не проронила ни слова. Сочувствующим лишь кратко кивала, даже не смотря на них. Всегда держала взгляд впереди на горизонте, будто если бы опустила - сразу бы маска отрешенности сломалась. А маска ломалась и не раз. Я держал ее под локоть, чувствовал когда она сжимала мою руку сильнее. Но на лице ни один мускул не дрогнул. При прощании я видел, как она наклонилась и что-то шептала отцу, позволив себе публично лишь одну слезинку. Оглядевшись, заметил как много было нарочито сочувствующих лиц. Тошно. Не заметил Бехтиева. В принципе кого-либо из его семьи. Не дожидаясь конца всех прощаний, мы пошли к выходу. Казалось, Элен уже с трудом стояла на ногах. Безумно хотелось вдохнуть свежего воздуха. Но, подойдя к двери, Шереметева резко остановилась. Я испугался, что ей стало плохо. Но она просто округленными глазами смотрела на кого-то. — Прости, я опоздал, — услышал я непонятный акцент. Перед нами стоял совершенно незнакомый мне человек, но почему-то его черты вызывали некое чувство дежавю. Темно-рыжие волосы, зализанные назад, острые скулы, легкая небритость. Очки-авиаторы скрывали его глаза, но готов поклясться, ничего доброго в них не было. Строгий черный костюм сидел на нем так идеально, что я ненароком задумался видел ли я кого-либо красивее его. — Кемаль? — удивленно, почти полушепотом спросила Элен и, спустя пару мгновений, отпустила мою руку, подходя к нему с объятиями. Ревность. Жуткая, режущая все органы ревность. Она обнимала его, а я хотел вцепиться ему в глотку. Заметил, что к нам подошел Олег, только тогда, когда тот намеренно кашлянул, пытаясь отвлечь двух знакомых друг от друга. Безумно был благодарен Волкову. — Элен, познакомишь? — повернулся к нам рыжеволосый. — Конечно. С Олегом ты знаком, — кивнула Шереметева, — а это Сергей Разумовский, создатель крупнейшей соцсети в России и СНГ. Сережа, это Кемаль Памук, мой однокурсник. Мужчина медленно снял свои солнцезащитные очки и протянул мне руку для рукопожатия. Только тогда заметил, что он если и был меня старше, то ненамного. — И близкий друг, — продолжил представление Элен Кемаль. — Приятно познакомиться. Сергей. Он намеренно сделал паузу перед моим именем, будто пробовал его на вкус. Я был ростом выше Кемаля, но казалось, что именно он стоял выше всех присутствующих. Неприятный, высокомерный, властный. — Можешь, пожалуйста, подождать пока я попрощаюсь с мистером Шереметевым? — оценив меня с головы до ног, он развернулся к Элен, всем видом показывая, что абсолютно забыл о нашем с Олегом существовании. — Тамам . Мы будем на улице у гелендвагена, — кивнула темноволосая. — Не изменяешь себе? — обнажил идеально ровные и белые зубы. Так и хотелось по ним заехать. В ожидании этого Кемаля, я не находил себе места. Вспомнил, что его имя называла Пчелкина в своем видео об Элен. Что, если у них действительно был роман? Что-либо спрашивать у Шереметевой забоялся, поэтому пытливо смотрел на Волкова, но тот даже не смотрел в мою сторону. И вновь ситуация, когда он со всеми знаком, а я не знал новым счетом ничего. — А эти двое теперь всегда с тобой рядом ходят? — спросил Кемаль как только подошел к нам. Элен громко выдохнула и кивнула. Хотел высказать этому Памуку все, что о нем подумал за наше короткое общение, но меня сдержала рука Олега. — Я хочу с тобой наедине поговорить. Мы можем это сделать? — Сегодня похороны ее отца прошли, — не сдержался я. Рука Волкова на моем локте не помогла. Но Кемаль даже ухом не повел в ответ на мою реплику. — Да, поехали в офис, — быстро согласилась Элен, поставив меня в шоковое положение. — Олег, вы свободны. Я перейду под охрану Кемаля. Я не мог найти слов, чтобы выразить весь свой протест действиям Шереметевой. Просто стоял и хватал воздух ртом, пока она уезжала с этим чертовым турком. Не успев сесть в машину, сразу накинулся на Олега с вопросами. — Кто это?! — чуть ли не ревел я. — Успокойся, — спокойно будничным тоном ответил Волков, пристегиваясь. — Олег, я жду! — Тон спокойнее, звук тише, — продолжил бесить меня наемник, уже выезжая на шоссе. — И пристегнись уже. — Не заставляй меня беситься еще сильнее, — злобно ответил я, но все-таки пристегнулся. Правда, только с пятого раза попал ремнем в защелку. — Это был Кемаль Памук. — Классно. Это я понял. Можно подробнее?! — Да нечего, — пожал плечами Волков. — Бизнесмен, они с Элен были однокурсниками, потом, можно сказать, коллегами. Он занимается военной техникой, в основном дронами. — Что между ним и Элен? — задал самый волнующий меня вопрос. — Ну-у, — протянул наемик. — Они вроде хорошие друзья, да и все. Ни в чем другом их не замечал, свечку не держал. Или что, ты хочешь намекнуть, что у Элен есть типаж, любит рыжих? — Я бы тебе сейчас вдарил, — злобно выпалил я. — Выключи свою ревность, Серый. Уж с кем, но с Элен это не сработает. Она - кошка, гуляющая сама по себе. И как сильно она не была в тебя влюблена, решения примет все равно сама. Особенно если это касается ее священной работы. Поэтому прими существование Памука как должное. — Не хочу, — тут же выпалил я и отвернулся к окну. Подумав пару минут, продолжил. — А он вообще адекватный? Нормальный? — Ну, если ты турецкую мафию можешь назвать адекватной и нормальной, то да, — прыснул Волков. — А если серьезно, то я не раз работал с ребятами Кемаля и ничего плохого о них сказать не могу. Это было актуально лишь на тот момент.