Пепел

Тогда я на собственной шкуре понял, что же такое черный понедельник. Стоимость акции «Vместе» упала на семнадцать процентов. Стремительно и чуть ли не фатально. — Этот ублюдок решил тебя обвалить, — сказала Элен как только проснулась и увидела всю картину биржи. — Он очевидно играет против тебя. Руки тряслись, но я пытался их скрыть от Шереметевой. Стыдно было показать то, что не знаю как быть. — Напиши у себя какой-нибудь пост со словами, что в компании все хорошо. И больше ничего не делай, — строго сказала Элен. — Я все решу. Не успел я и рта открыть, как она уже вышла на балкон с кем-то разговаривать по телефону. Громко выдохнув, я покорно написал пост с тем смыслом, который просила вложить темноволосая, и стал ждать. Разглядывал ее силуэт, пока она, не поворачиваюсь, продолжала разговаривать. О чем - я так и не понял, потому что не слышал ни звука. А после она закурила. Потом я сложу два плюс два и пойму, что сигарету она брала только тогда, когда собиралась кого-то собственноручно убить. Докурив, она поцеловала меня на прощание и ушла на пять часов, вновь ничего не сказав. А я лишь покорно сидел, вместе с тем внутри не находя себе места. Начал ругаться сам на себя за свою слабохарактерность. Ведь вновь Элен решает все сама, даже мои проблемы. Нытик. Слабак. Но что я мог сделать? Вернувшись ближе к вечеру, она положила передо мной толстый контракт. — Подписывай, — вместо приветствия сказала пытающая отдышаться Шереметева. — В твою собственность переходит компания «РусИнжиниринг». — Это же вроде подрядчики по изготовлению шкафов для наших серверов? — непонимающе посмотрел на девушку. Та кивнула. Я начал листать договор в поисках мест для росписи и увидел, что собственник компании уже все подписал. — Бехтиев? — Младший. — Поэтому ты с ним встречалась? — вновь поднял глаза на Шереметеву. — Да, — после паузы ответила Элен, будто долго думала, что именно сказать. Я напрягся, но, уже готовясь продолжить расспросы, все-таки закрыл рот. — Все легально, если тебя это волнует. — Хорошо, — покорно ответил я и поставил подписи во всех необходимых местах, игнорируя тот факт, что печатями все уже было заверено. Вечер мы провели вдвоем в обнимку, смотря какую-то французскую комедию. Я все пытался уловить нить сюжета и сбежать от попыток понять стратегию Элен в решении деловых вопросов. Но все попытки были тщетны: комедия была глупа до безумия, а я до ужаса был глуп, чтобы понять все ходы Шереметевой на шахматной доске петербургских бизнес-элит. — Тебе нужно выступить с объявлением о покупке «РусИнжиниринга», — вдруг сказала темноволосая, не отрывая взгляда от экрана. Тогда я понял, что мыслями она, как и я, была далеко от происходящего в фильме. — Может, на ближайшей презентации? Когда она кстати? — Ох, — загрузился я. — Не помню. Пора уже заканчивать виртуального секретаря. Вроде бы на следующей неделе. — Отлично. Добавишь в повестку? — Конечно, — чмокнул ее в макушку. — Ты занята завтра? — А что? — Давай съездим куда-нибудь? — У меня подписка о невыезде. — Тот же Кронштадт формально Санкт-Петербург, — усмехнулся я. — Что скажешь? На следующий день мы втроем, я, Элен и Олег, шли по Кронштадту вдоль Финского залива и кушали мороженое. Волков не хотел нам мешать и по началу держал дистанцию, продолжая нас охранять, но Шереметева, мило поворчав на наемника, заставила его идти рядом и участвовать в разговоре. Забыв про происходящее за последние дни, я вновь ощутил те чувства, царившие внутри меня во время нашего пребывания в загородном доме Шереметевых. Опять мы оказались втроем в солнечную погоду, смеющиеся и не думающие о всех тягостях взрослой жизни. Я смотрел на улыбающуюся Элен, то, как солнце играло с золотом ее волос, и пытался запомнить каждую секунду, каждую эмоцию на ее лице, будто собирался ее нарисовать. Прекрасная. Ни один художник не справился бы с тем, чтобы передать ее красоту. Ни Тициан, ни да Винчи, ни Ренуар. Никто. — Чего приуныла? — заметил изменение в Элен я. Мы поднялись на смотровую площадку и глядели на залив. — Ничто не вечно, кроме природы. Нас не станет, а водная гладь так и продолжит отливать своим серебром. Я потерял дар речи. Никогда Элен еще не поднимала при мне подобных тем. Да и сам я всегда старался убегать прочь от таких размышлений, боясь стриггерить детские воспоминания. — Значит нужно смотреть и наслаждаться сейчас, пока это сейчас есть, — спас ситуацию Олег, не меньше меня удививший своей репликой. Элен закрыла глаза и стала наслаждаться звуком волн. Я же, встав сзади нее и положив руки на талию, сжал их, почувствовав страх в какой-то момент потерять ее. Будто она могла ускользнуть. Стоя у машины в ожидании того, как Элен оставит всю наличку в шляпе уличного музыканта, Олег поразил меня своей фразой. — Я был неправ. — То есть? — нахмурил брови я. Слишком неожиданно это прозвучало. — Вы с Элен прекрасная пара. Я потерял дар речи. Олег никогда не высказывался о людских отношениях, ему было все равно на то, кто, где и с кем. — Очень… органичная, — видимо, он счел мое молчание необходимостью пояснения. — С-спасибо, — замялся я, отходя от шока. — Поехали? — вернулась к нам Шереметева. — Ты чего такой? — Олег сказал, что мы очень органичная пара, — сдал друга я. Тот недовольно закатил глаза. — Оу, это мило, — расплылась в улыбке темноволосая и, положив руку ему на локоть, продолжила. — Спасибо. По дороге домой хорошее настроение не испортилось, а наоборот стало еще радостнее. Мы подпевали песням по радио и пританцовывали. Даже Волков по итогу покорился нашим недотанцам на заднем сидении и вовсю голосил под Би-2. После долгой прогулки уснули сразу, как только легли на подушки. Но, ворочаясь во сне, ощутил пустоту на месте, где лежала Элен. Испугавшись, в миг проснулся и сел на кровати, оглядываясь. Шереметева стояла на балконе, укутавшись в свой шелковый халатик. Встал и медленно подошел к ней, стараясь не испугать. Обняв ее сзади, почувствовал, будто мышцы ее расслабились. — Чего не спишь? — прошептал ей на ухо, смотря на горизонт. Уже вставало солнце, медленно росла огненно-рыжая полоска рассвета. — Странно на душе, — пространственно ответила Элен. — Пытаюсь обдумать. — Пришла к чему? — Да, — уверенно ответила она и вдруг повернулась ко мне, смотря прямо в глаза. — Спасибо. — За что? — не понял я. — За все. — Не понял. — Я люблю тебя. Ярко-рыжее солнце окрасило ее волосы золотом, создавая блаженный ореол. Ее большие глаза смотрели пристально, эмоции в них читались наглядно и понятно. Строгие черты лица лишь придавали уверенность ее словам. Легкое дуновение ветра взбудоражило ее волосы, оставив пряди у глаз. Никогда не забуду этот момент. — И я тебя. Она обняла меня и прижалась щекой к торсу. Так и простояли. Даже не знаю как долго: может быть минут десять, а может и два часа. Не хотелось разрушать эту магию момента. Засыпал, прижимая ее к себе, и ощущал небывалую легкость и спокойствие. Все, она - моя. Такая прекрасная и идеальная. Не верилось. Довольный, несколько дней не ходил, а летал по этому миру. Олег довольно ухмылялся, Элен же полностью поддерживала и разделяла мое настроение. Мы старались проводить друг с другом каждую свободную минуту, наслаждаться полностью. — Вот так идеально, — улыбнулась она, завязав на мне галстук. Я думал ей сопротивляться, но забыл об этой идее почти сразу, как она посмотрела на меня своими большими глазами. Умилялся даже тому, как она меня подготавливала для ежемесячной конференции «Vместе». — Готов? — А разве есть варианты? — усмехнутся я. — Не дерзи, — игриво щелкнула мне по носу Элен. — Старт через пять минут. Мы с папой будем в зале. — Хорошо, — улыбнулся я. — Удачи, — улыбнулась в ответ она, быстро чмокнула меня на прощание и убежала в зал. Впервые перед публичным выступлением я чувствовал такую уверенность. Спокойно вышел на сцену, не дергаясь как осиный лист на ветру. Сразу глазами нашел в первом ряду Элен и Александра Васильевича. Не успел я и поздороваться со всеми, как Шереметев потерял сознание и упал перед дочерью.