Агнец на закланье

Серые тучи заволокли небо. Дождь, словно иголками въедался в кожу. Мешал обзору. Воздух, взорванный грозой, пах гарью и, казалось, смрадом. Но трупов по пути не было видно. Ногти впились в сжатую ладонь. С болью выдавливали минутную слабость, пока холодные капли падали тяжёлым грузом с небес. Русые пряди агента намокли. Казалось, шум воды заглушал мысли. Запыхавшись, Леон, наконец, открыл резные массивные двери здания. Первым делом осмотрелся. Никого. Чисто. Замок словно пуст, погружён в безмолвие. Пройдя дальше, он попал в уже знакомую высокую залу. Вспомнил, что тут над Эшли проводили какой-то ритуал. Впереди стояло красное кресло только что убитого им Салазара. Оно так походило на трон. Бордово-бежевые тона вокруг и приглушённый свет не слепили уставшие глаза. В отличие от удушающей влажности заброшенных домов в прокля́том Пуэбло, тут царил приятный холодок. Всё ещё восстанавливая дыхание, агент встряхнул мокрыми волосами и с грохотом закрыл вход. Грозовая буря по ту сторону двери напоминала о буре в сердце. Дикий водоворот событий не давал передышки, не считался с чувствами, с жизнями. Облокотившись о деревянную поверхность, Леон прикрыл усталые веки. Надо идти дальше. Ему не положен сейчас отдых. — Не надоело бегать, салага? — Кеннеди замер. Отчаяние и гнев проникли глубоко в душу, когда он вновь узнал голос. — Идёшь до конца? Голос, который никак не ожидал услышать спустя несколько лет. Майор как будто восстал из мёртвых. Бывший боец спецназа армии США. Когда-то Краузер был тем, кого Леон безмерно и по-детски наивно боготворил. Уважал тот образ Джека, что прочно засел в памяти. Но теперь реальность била по ним двоим острыми кинжалами. Краузер оставил ничто иное как след. Черноту, которую не сотрёшь. Остался в душе одним из своих шрамов. Кеннеди сделал ещё один рваный вдох, прежде чем развернуться и посмотреть в знакомые серые очи. В них не было сожаления. Нет и места для жалости. — Где Эшли? — Холодный взгляд напротив Леона стал пустым. Отстранённым. — Вы заплатите за всё. За предательство… и за Луиса. Майор шутливо пожал плечами на чужой гнев. Посмеиваясь, закатил глаза. — Надо же! Ты успел прикипеть к этой лабораторной крысе? — Краузер словно ковырял этими словами края рваной раны. Не услышав язвительного ответа, майор звонко чеканил первый шаг. — Мы с тобой всегда были бойцовыми псами на поводу у хозяина. — Изуродованное шрамами лицо и тёмная червоточина в глазах пугали. Тьма паразита, скорее всего, окутала и сердце внутри. — Теперь хозяева разные. Саддлер продлил мне жизнь и поставил на ноги. А что сделал президент? Отправил в одиночку спасать малолетку? Последовала ироничная усмешка заражённого солдата. Молодой агент на миг погасил ненависть и презрение. Задумался. Была в его словах доля правды. Но, в конце концов, не будь в душе Джека такого чёрного зерна изначально, стал бы он одним из Los Illuminados? Кто ж знает… Давние товарищи вновь схлестнулись в битве на ножах. Леон хоть и был ловким, но Краузер всегда на шаг впереди. Даже в моменты, когда Кеннеди чувствовал уверенность, майор всё равно искусно парировал выпады. В конце концов, Леон его ученик, и учитель предугадывал любой замах. — Ох, ты мне сдался, как коту кость. Надоело с тобой возиться. — Наконец охотничий нож выбили. — Жизнь тебя ничему не учит. Майор приставил лезвие к оголённой шее бывшего напарника. Казалось, в глазах цвета стали увядание души, что распадалась, словно пепел. — Такой солдат, как Вы, помогает сраным сектантам? Я погляжу, у кого-то к себе нет уважения. — Словно бессмысленная борьба с течением. Остриё медленно переместилось на кадык. Заставило молчать, и красный берет вмиг уложил бойца на лопатки. — М-майор, Эшли тут совсем не причём. Она ни в чём не виновата… многие другие тоже. Как бы Леон ни сопротивлялся учителю, это всегда заканчивалось для него одышкой и проигрышем. Как в старые добрые времена. — Ты как нерадивый ребёнок. Наивный, глупый, упрямый. — Джек несколько секунд глядел, как Кеннеди извивался, пытаясь выбраться из хватки, а затем поднялся и самодовольно подкинул армейский нож в воздухе. — С таким взглядом на мир ты проиграл уже давно. Глаза Леона полны плохо скрываемой грусти. Он гордо вскинул подбородок. Отводя взгляд, хотел возразить, но неожиданно почувствовал слабость, и услышал голос в голове. Перед глазами вспыхивали знакомые голубые полосы и тёмный силуэт в капюшоне со светящимися очами. «Novistador Кровь и плоть, даже твои мысли уже срослись с нашими. Поздно сопротивляться». Словно десятки горячих игл вонзились в кожу, в лёгкие, в мышцы. А потом всё исчезло. Агент, как мог, поднялся с пола. Удивление сменилось злостью, а ладонь дёрнулась в направлении кобуры. Леон выхватил пистолет. И замер не по своей воле. Тело вновь пронзила адская боль. — Ч-что… — Он с расфокусированным взглядом пытался прицелиться в майора. — Что вам всем нуж… Ствол пинком выбили из рук, и оружие прилетело в стену. — Лично я хочу отомстить за то, что со мной сотворила горячо любимая страна. — Перебил его Джек. — А ещё хочу развлечься. Теперь Леон принадлежал Краузеру. Выражение гнева на лице Кеннеди растает, когда Джек применит силу Плаги. Внезапная хватка вокруг талии агента заставила паразита извиваться внутри. Но на сей раз не от боли. Пока они шли к красному трону, Леон вспомнил о задании. Об «Орлёнке». — Эшли… Где она? — Кеннеди безвольно плёлся, дрожа от бесполезных попыток своего тела выжечь Плагу. Ноги напрочь отказывались как-либо передвигаться, заломило суставы. Леон вновь осел на пол. — Я-я-то зачем тут? Пока Кеннеди чуть ли не валялся перед троном, Джек вальяжно сел на красную дорогую обивку, закинув по-хозяйски ногу на ногу. — Помнишь, как какой-то мудак сказал, что тебя не возьмут работать агентом из-за пидорской причёски? — Взяв Кеннеди за подбородок, он заставил парня посмотреть ему в глаза. — Я спросил: помнишь или нет? Отвечай, когда с тобой говорят. — Д-да, да. Вы тогда дали ему в рожу. — Изображая беззаботность, произнёс Кеннеди. — Это было первое наше знакомство. Причём без слов. Краузер отпустил смазливое личико, что стало медленно покрываться сплетением чёрных вен. Поправил свой берет и ухмыльнулся уголком давно порезанных губ. — Верно. Я взял моего салагу под опеку. Мне ещё тогда понравилась эта причёска. — Леон кинул быстрый взгляд, в котором читалось непонимание. Джек же смотрел на него долго. Как будто Леон мог понять, что майор хотел сказать холодом своих очей. — Всегда хотел намотать эти волосы на свой кулак. Краузер вплёл свои пальцы в песочные пряди. Кеннеди небрежно скинул руку со своего затылка. Голубые глаза молодого человека сверкнули злобой. — Мразь! — Леон сорвался на задушенный крик. — Предатель! Не трогай меня! — сквозь зубы прошипел парень. Леон хотел драться, но Плага внутри блокировала. Сопротивляться было опрометчиво. Взглядом загнанного зверя Кеннеди смотрел на бывшего учителя. Когда он не пытался сражаться, всё тело дрожало, словно от мороза. — Тебе вживили паразита. — Нетерпеливо произнёс красный берет. — Вживили в надежде, что ты станешь полезным. Поиграл в недотрогу и хватит. Или тебе нравится быть шавкой президента? — Хотите, чтобы я был вашей шавкой? — парировал Леон с издёвкой. От этих слов Краузера пронзило возбуждение, что отдалось в груди. Проснулось, поселилось диким зверем. Тихий стон сорвался с губ, когда Джек провёл ладонью по щеке. Их паразиты тянулись друг к другу. Пальцы майора спускались к скуле, к шее. От следующих прикосновений Леон глубоко втянул воздух. — Лучше не сопротивляйся, — хрипло предупредил Джек, расстёгивая ремень и приспуская штаны. — Иначе будет хуже. Смотря на возбуждённый член Краузера прямо перед своим носом, Леон задышал чаще. Своим щекотливым дыханием Кеннеди ненамеренно дразнил Джека. Краузер нетерпеливо схватил его за волосы и принялся чуть больней накручивать локоны. Разум Леона почти сдался. Парень облизал сухие губы. Секунда и они приласкали горячую кожу. Джек был впечатлён, и почти горд им. Солдат сжал кулак с прядками его салаги и глухо застонал. Голубые глаза Кеннеди полны страха и похоти, а ресницы залиты водой. Русые волосы взъерошены из-за безумных сильных рук майора. Парень согревал ртом, влажным языком, тёрся красными щеками, облизывал напрягающиеся узоры вен при скудном свете. Губы сжимали алый кончик учителя, который сочился терпкой смазкой. Леон покорно расслабил челюсть и позволил использовать свой рот, как солдату заблагорассудится. Майор почувствовал, как пламя внутри него разгоралось при такой перспективе. Он ей с упоением воспользовался. Толкался до упора, пока Леон не начал кашлять. — Нравится, да? — Спросил Краузер, скользнув по красным губам. Пошлёпал головкой члена по тёплым щекам, оставляя влажные следы, что развратно блестели на коже. Джек вновь и вновь толкался в податливый рот. — Теперь мой хер часто там будет. Ликование в голосе было неприкрытым и раздражающим. Краузер с упоением рассматривал свою жертву. Резко оттянул парня за волосы. Хватая ртом воздух, Леон оскалился, а его светлые глаза приобрели красный оттенок. — Я бы на это не рассчитывал. — Произнёс недалеко хрипловатый голос, чуть посмеиваясь. Послышались шаги, которые наполнили глухое пространство большой залы. Поступь была тяжёлой, а мясистый, с движущимися щупальцами посох стучал по полу. Кеннеди стыдливо обернулся. Полумрак вокруг начинал казаться живым, наполненным тенями и силуэтами. Леон сбивчиво прошептал. — Т-ты? Человек из его галлюцинаций. Видений. От могучей фигуры в фиолетовых одеждах веяло густой тьмой. — А мальчик меня заинтриговал. Сильное сопротивление, но, в конечном счёте, бесполезное. — Голос эхом пронёсся по помещению. В тоне словно напускная аристократия. — Надо бы ему взять пример с моего верного послушника. Да, Джек? Кинув на Краузера двусмысленный взгляд, владыка когтистым пальцем нежно убрал выбившиеся прядки со лба сидящего Леона. Голова Кеннеди тут же повернулась к, казалось, безмятежному, но на самом деле весьма расстроенному Краузеру. Брови Джека были обиженно сведены вместе. Саддлер же глядел на Кеннеди, как на чудаковатую зверушку в своём зоопарке. Сняв капюшон, представился. — Здравствуй, сын мой. Меня зовут Озмунд Саддлер, и я — глас Божий. Липко ухмыляясь, мужчина провёл ладонью по мокрому от слюны и смазки лицу. Кеннеди густо покраснел, сердито зарычал и дёрнулся. — Да мне похуй. Леон смотрел на предводителя секты, опустив тяжёлые веки, жадно вдыхая душный воздух ртом. Ладонь владыки по-хозяйски поглаживала затылок. Леон в надежде посмотрел на Краузера. Джек гневно сжал челюсть, а на его лице играли желваки. Как будто отобрали любимую игрушку. Саддлер поднял Кеннеди одной рукой. Словно тряпичную куклу. — Нет нужды в борьбе. — Лорд произнёс эти слова со злым добродушием, а уголок губ пополз гадюкой вверх. — Впусти новую жизнь внутрь и перестань сопротивляться. Боль уйдёт, и ты пойдёшь с нами. Озмунд нежно трепал волосы, прокладывая дорожки по скальпу. Прикосновение было аккуратным, не таким, как Леон ожидал. Не таким, как у грубого солдафона Краузера. — Пойти с вами? Куда? На пикник? В киношку? — С надтреснутым смехом прохрипел Кеннеди. — Есть идейка получше. Пошли бы вы двое нах… Шершавая ладонь вмиг заткнула его рот и больше не гладила, как свою собачонку. Нужно было подождать. Выждать момент. Возможно, Леон нашёл бы выход. — Тшшш… — Спокойно отреагировал на ругань Владыка. — Как некультурно… — Песчаного цвета волосы упали на лоб. Властная рука снова погладила по голове. Озмунд, как и раньше, убрал локоны. — Прояви уважение к гласу Господа, мальчик мой. — Прошептал он, продолжая внимательно изучать острое лицо. — Прояви уважение, Леон. Кеннеди стиснул зубы, пытаясь проглотить странное чувство, горевшее в груди. То, как Саддлер произнёс его имя, было похоже на снисхождение. На мягкость, которая не имела права сходить с уст культиста. Внутри Кеннеди, словно по щелчку чьих-то пальцев, поселилось смирение с толикой возбуждения