Немного раньше условленного

Ири Алая размышляла. Скоро ей предстояло сделать трудный и рискованный выбор. Лёгкий, как пух, и тяжёлый, как гора. Нанятые ею в частном порядке знатные оборотни подтвердили: у неё относительно неплохая, выше среднего, совместимость с Исом Ледяным, Главой Безопасности, и крайне высокая совместимость с Аром Серым, Казначеем Предгорья. Убийцей её сестры. Обвинённой в государственной измене несправедливо — кому, как не Ири, знать, что Дора никого не предавала. Золотой мальчишка был идиотом и расплатится за это сполна. Ири понимала, что Ледяные — враги для многих членов её семейства, но ничего личного против главы Безопасности не имела. Для неё личным врагом был именно Ар. И она знала, что не перестанет ненавидеть его даже после Признания. Просто станет ещё сильнее ненавидеть себя. Ири была огненной драконицей, она любила сражения, но не у себя в голове и не у себя в доме. Сама мысль о том, чтобы касаться Казначея Предгорья, вызывала злость и отвращение — не говоря уже о том, чтобы воспитывать с ним детей. Нет уж, никогда. Скорее убьёт-таки "любимую пару" и сама отправится за ним следом — потому что драконы после смерти пары обычно или сходят с ума, или умирают — а она, кажется и так уже сошла с ума. Особенно учитывая, ЧТО она собирается сделать. Это было ужасно. Это было жутко, аморально, противозаконно, противоестественно, и это можно было бы назвать святотатством. По крайней мере, преступлением против парности, если не против Небес. В сундучке малой сокровищницы Ири лежала маска. Красивая такая, серебристо-зеркальная. Алая драконца поморщилась, вспоминая, как именно она к ней попала. На самом деле сей "милый" артефакт наверняка был бы признан тёмномагическим, опасным, калечащим разум, и запрещён законом. Потому что эта ментальная маска не просто изменяла разум и сознание (хотя и это тоже) — растворяясь в носителе, она медленно, постепенно меняла тональности, в которых резонировала магия её носителя, подгоняя её звучание под образец, который ей перед этим предоставляли. Дальше артефакт полностью сливался с аурой владельца, пропуская его магию — в первую очередь, ментальную — через себя. Во многом ментально калеча своего счастливого обладателя, но зато увеличивая совместимость с конкретной личностью пусть не в разы, но на порядок. Как раз достаточно, чтобы за несколько месяцев непрерывного воздействия превратить иллюзорный побег хотя бы в бутон — достаточно для Признания. Конечно, придётся долго ментально восстанавливаться после подобного. После Смотрин она снимет артефакт и удалится как можно дальше от Иса минимум на год, "давая ему время на раздумья". В то, что у Ледяного не найдётся хоть с полдесятка частично совместимых существ, оправдывающих то, что он не бежит признавать её, теряя гребень, чешую и достоинство, она не верила. Какой из него Глава Безопасности, если он даже попытку принуждения к Признанию не способен предусмотреть? Если такое произойдёт, она будет разочарована. Честно говоря, драконица даже подумывала отречься от имени и оставить Предгорье, но пока что не дошла до такой стадии отчаяния. У неё был долг перед семьёй, в конце концов. И она не прочь его исполнить, если это не включает нахождение в её доме, семье и голове Ара Серого. В остальном — видит Небо, она была готова на многое. Маленький сапфир-накопитель, чьё содержимое было добыто с таким трудом, был опустошён в полминуты. Ири протянула руку и взяла переливающуюся голубоватой магией Иса серебряную маску. Это было аморально по отношению к нему, но никакой личной приязни она не испытывала. Да и неприязни — в целом не больше, чем к любому другому советнику князя, даже несмотря на кровную вражду их семей. И вины за поддельную пару — тоже. Ничего личного. У Ири Алой был долг выбор. И она его сделала. До княжеских Смотрин оставалось почти полгода. Как раз хватит для незаметного действия артефакта. Она надела маску.