Чай с яблочным пирогом

      Мара поджидала Джерома под дверью кабинета мистера Линтона.       – Что ты здесь делаешь, Джеффри? – недовольно поинтересовался парень, если и удивившись ее присутствию, то не подав вида.       – Поговорим? – предложила брюнетка смущенно.       – О чем?       Вместо ответа она молча взяла его за руку и повела за собой. Кларк был слегка обескуражен этим действием, но не стал сопротивляться и позволил девушке увлечь его.       Немного поплутав по запутанным лабиринтам коридоров, вскоре они вышли во внутренний дворик. Однако это была не та оживленная лужайка, где большинство студентов обедали: здесь со всех сторон крошечную площадку окружали кирпичные стены колледжа, и лишь над крышей виднелся маленький квадратик неба. Вероятно, этот закуток предназначался для каких-то хозяйственных нужд: в одной из стен находилась невысокая арка, проход из которой словно бы вел в таинственный сад – ведущая наружу дорога круто поворачивала и утопала в кустах, поэтому невозможно было разглядеть, чем она заканчивается.       Отпустив руку парня, Мара поднялась по небольшой каменной лесенке, пристроенной возле одной из дверей, и, поднырнув под перила, устроилась на ее краю, свесив ноги вниз. Джером оперся спиной о парапет на некотором расстоянии от нее так, что их взгляды оказались устремлены в одну и ту же сторону. Несколько минут они помолчали.       – Будешь читать мне нотации, Джеффри? – не выдержав, первым нарушил тишину парень.       – Нет, не буду, – отозвалась Мара спокойно.       – Что, серьезно? – повернув голову в ее сторону, недоверчиво уставился на девушку Кларк.       – Вообще-то я хотела тебя поблагодарить, – пожала плечами брюнетка, продолжая глядеть прямо перед собой. – Мы поговорили с Миком, пока шли к медсестре.       – Вот как? – приподнял одну бровь Джером, вновь отворачиваясь. – И что он тебе сказал?       – Просил прощения.       – И ты простила?       – Да.       Опять повисла тишина.       – Так, значит, вы все еще вместе? – осторожно спросил парень, не будучи уверенным в том, хочет ли он услышать ответ. Но Мара сумела его удивить:       – Нет.       Поразившись, Кларк снова повернулся к ней, изучая ее внимательным взглядом. Но Мара опустила глаза в собственные колени, пояснив:       – Мы расстались.       – И ты решила сообщить мне об этом первому? – с иронией поинтересовался Джером.       – У меня дежавю, – улыбнулась брюнетка, уловив его подколку на повторяющуюся ситуацию.       Снова помолчали.       – И что теперь? – полюбопытствовал парень.       – Я не знаю, – вздохнула Джеффри, принимаясь болтать ногами. – Просто подумала, что будет правильно тебе об этом сказать. Я не одобряю драк, но мне приятно, что ты за меня заступился.       – Я не мог иначе, – машинально отозвался Джером.       – Я знаю, – кивнула Мара. – Может, именно это мне в тебе и…       Смутившись, словно сказала лишнего, она прикусила язык. Но Кларк не оставил это без внимания:       – Продолжение фразы будет, Джеффри?       Ответа не последовало, и парень встал прямо напротив нее так, что их лица оказались практически на одном уровне. Подняв на него взгляд, девушка перевела тему:       – У тебя кровь вот здесь.       Достав из кармана носовой платок, она быстро сунула его в рот, намочив кончик, а затем очень осторожно коснулась им скулы Джерома, стирая запекшуюся струйку. Тот замер, боясь пошевелиться и не зная, как на это реагировать. Мара с таким трепетом прикасалась к нему, будто его лицо было сделано из тончайшего фарфора, и она боялась, что от чересчур сильного нажатия оно пойдет трещинами. Ее карие глаза в случайном луче солнца были похожи на расплавленный молочный шоколад, и Джером слишком поздно сообразил, что расстояния между ними осталось совсем мало. Прикосновение ее губ было практически невесомым, но от него электрические разряды пошли по всему телу. Джеффри пахла яблочным пирогом с корицей, и этот аромат напомнил ему о чем-то далеком и теплом, что осталось в детстве. Закрыв глаза, они оба отдались течению и позволили этим мягким волнам укачать себя, растворяясь в поцелуе.